Хозяева для семейного гнёздышка

– По-моему, нам нужен дом, – сказал однажды вечером Джерри Эрнскотт. Он сказал это ровным голосом, не поднимая глаз от «Джарисон-Хэйвен Кроникл», и Черил сначала даже не поняла, что её сын имеет в виду. – Дом? – переспросила она. – В смысле – дом? Джерри отложил газету и чуть привстал в кресле, сжав подлокотники – верный признак того, что его осенила новая идея и что он теперь места себе не найдёт, пока не воплотит её в жизнь или не будет абсолютно уверен, что это ему не удастся: – В самом прямом. Новое жильё, на дальней стороне Дугового кольца. Ну что это такое – сколько лет вам приходится сидеть в этой пристройке к филиалу банка! Толпы, шум, да ещё и порт под самым боком... – На дальней стороне Дугового кольца? – ужаснулась Черил. – Джерри, да разве можно? Там же такие богатеи живут! – Мамочка, вы с папой уже которую зиму плаваете на Айлкин – на одном корабле с родителями Рика – и отдыхаете в гостинице на побережье, на том же этаже, что и родители Рика. Почему же, скажи, мы не можем постоянно жить рядом с ними? – Ну... понимаешь... – Черил замялась. К семье Фрэнксонов, с которой они подружились, когда Джерри ещё в школу ходил, она уже привыкла и как-то не обращала внимания, что они принадлежат к одной из старейших семей Джарисон-Хэйвена. – А чем плох наш нынешний дом? – Тем и плох! Шумно, – Джерри начал загибать пальцы, – повсюду вокруг толпы, пахнет рыбой, опасно во время штормов, всего четыре комнаты... – Джеральд! – возмутилась она. – По-моему, ты избаловался! Ты двадцать пять лет жил в нашем двухкомнатном домике у лавки, и ни рыба, ни толпы тебе, кстати, тоже почему-то не мешали! – Мама, прости, родная, – тут же смутился Джерри. – Я не то имел в виду. Конечно, мы тогда прекрасно жили, и вам с папой огромное за всё спасибо. И если, чего доброго, у нас опять начнутся проблемы с деньгами, я вернусь в наш старый домик без звука. Но сейчас я хочу, чтобы вы могли жить в тишине и безопасности – раз у нас есть для этого все возможности. Черил было приятно, что он всегда говорил так – «у нас есть возможности», «вы плаваете на Айлкин», – хотя, с тех пор, как они с Питером несколько лет назад продали лавку, деньги зарабатывал исключительно Джерри, да и до этого, конечно, их заработок за рыбу не шёл ни в какое сравнение с доходами от Колониального банка. – Кроме того, – продолжил Джерри, – если я заведу семью, четырёх комнат нам очень быстро станет не хватать. – Да когда ты там заведёшь семью! – устало махнула рукой Черил. – Сорок один год уже, и всё букой живёшь, ни за кем даже не ухаживал. – За Летти в школе, – педантично поправил он. – Ну да, и ту упустил! У них вон с Риком уже четверо мальчиков! – Мам, никого я не упускал, мы расстались задолго до того, как у Летти с Риком даже в мыслях появилось что-то помимо дружбы. А так я вообще-то подумываю жениться... – Ой! Правда? – воскликнула, не дослушав, Черил, не веря своим ушам. – Ой, Джерри, это же замечательно! Кто она? Кто у неё родители? Я её знаю? А когда помолвка?

***

– Да ну! И кто же она? – воскликнул Рик. – А когда помолвка? – Рик, только ты ещё не начинай, – улыбнулся Джерри. – Я сам пока понятия не имею. Думаю поискать в континентальной Вальзии среди титулованных, но ты же понимаешь, мне нужно, чтобы она хорошо знала и любила математику, чтоб у неё было хорошее здоровье – на наших-то ветрах! – чтобы она не считала банковское дело скучным занятием исключительно для мужчин, чтобы... – Фи, Джерри, каким ты стал расчётливым занудой! – сморщилась Летти. – Где в тебе романтика? Куда делся тот мальчишка, который сбежал когда-то с урока геометрии, чтобы купить мне цветов? – Во-первых, не сбежал, а опоздал на десять минут, во-вторых, та геометрия была незапланированной, потому что миссис Плэтток тогда заболела и Уиншема на замену вызвали. А что, выстроить для будущей жены новый дом – это уже недостаточно романтично? – Во-первых, – передразнила его Летти, – это дом не только для жены, но и для тебя и твоих родителей. И нет, это не романтика, это пижонство. Джерри оглядел бальную залу Фрэнксон-Мэнора, которую недавно отделали мраморной лепниной по собственному дизайну Летти, и очень отчётливо хмыкнул. – Нет, на самом деле здорово, если мы будем соседями, – сказал Рик. – Вы же окажетесь недалеко от нас. – Совсем недалеко, – подтвердил Джерри. – Я купил участок за два дома от Виллы-Либерте, скоро уже строительство начнётся. Вот как раз на следующем «Альбатросе» съезжу в Вальзию за мрамором. – И за женой, – ввернул Рик. – Да ну тебя... С женитьбой пока в принципе не обещаю. Пока что ни одной подходящей кандидатуры не нашёл. – Зачем тебе титулованная вообще? Будто только среди них есть умные и здоровые. – Да нет, разумеется, не в этом дело – просто связи с Вальзией намного лучше налаживаются и держатся у тех, у кого хоть есть какие-то дворяне в семье, пусть даже со стороны жены. Если достаточно приглядеться, это очень заметно. Рик смущённо кашлянул. И он сам, и его жена происходили из осевших на Джарисон-Хэйвене несколько столетий назад нетитулованных дворян, и отношение вальзийцев с континента к ним и к Джерри действительно различалось (особенно это было видно, если они приезжали туда все вместе), хотя деньги в их распоряжении имелись примерно одинаковые. А вот если у супруги Джерри будет не только само дворянство, но и титул... уважение к нему вальзийских партнёров возрастёт мгновенно – хотя, будь он победнее, ему и тогда бы не забыли указывать на якобы положенное ему место в жизни. – Навести мою вальзийскую родню, тётя Дайна обычно знает всё и обо всех, а уж отслеживать, у кого дочери на выданье, она никогда не забывает, – посоветовала Летти. – О, вот спасибо, я об этом и не подумал. Ни Рик, ни Джерри, ни даже сама Летти не испытывали особо тёплых чувств к тёте Дайне – она принадлежала к той категории вальзийского высшего света, которая смотрела свысока на весь Джарисон-Хэйвен вообще, даже на семью племянницы. Но племянницу она любила, и Рика и Джерри как друзей (а затем, в случае Рика, мужа) Летти привечала всегда. В её гостеприимстве в Вальзии тоже проскальзывало её обычное отношение – мол, вот вы приехали из мещанской глухомани на краю света, сейчас я покажу вам настоящую жизнь, – но, надо отдать ей должное, это отношение она скрывала, как могла, особенно прилюдно.