Рутина

Больше всего в новом мире Лиам скучал по таблеткам и средствам гигиены. Удивительно, как вещи, которые были необходимой обыденностью, стали предметом мечтаний за каких-то несколько месяцев невозможности достать их. Ощущая знакомую ломоту в костях, предвещавшую повышение температуры, и легкое головокружение, Лиам мечтал о таблетке аспирина и подавителях, которые прописывал ему врач. Как беспомощен он оказался перед самим собой, стоило только лишиться таких простых крошечных вещей, на наличие которых в своей жизни он даже не обращал внимание когда-то. Когда-то — до — когда у него была работа (по ней он скучал тоже) и домашняя рутина. Сейчас его рутина — это обход территорий вокруг его убежища и охота. От дома он ушел далеко, назад еще пару дней пути по равнине, до леса, и там еще где-то полдня вглубь. Он обосновался в деревне, которая была заброшена еще задолго до, лес с тех пор разросся, поглотил ее, но какие-то дома еще стояли. Теперь у Лиама начинался эструс, но отправиться домой прямо сейчас он не мог — за ним следили. Он видел чужую фигуру вдалеке, она двигалась по равнине в его сторону. Он заметил ее вчера вечером, за ночь она стала ближе и отчетливее, как будто фигура почти не спала, и даже ночью продолжала движение. Лиам понимал: нужно петлять так, чтобы ни в коем случае не привести ее домой, но он был слишком медленным. Все тело с каждым часом ломило все сильнее, его то и дело бросало в жар, и он чувствовал, что смазка начинает пачкать одежду. Сам он своего запаха не ощущал, но понимал, что он тоже усиливает свою интенсивность. Если бы не то, что его преследовали, Лиам бы давно вернулся домой и спокойно переждал это там. Какой-то запас еды еще есть, к тому же, он успел поймать пару сусликов на равнине, этого тоже должно ненадолго хватить, и по пути домой он бы еще проверил расставленные вокруг ловушки. В преследовавшем его человеке он скоро разглядел альфу. Если Лиам с такого расстояния смог узнать в человеке альфу, то она тоже должна была узнать в нем омегу. Может, поэтому, как ему показалось, она стала двигаться быстрее. Плохо дело. Альфа нагнала его к вечеру на окраине леса. Какое-то время она еще держала дистанцию, приглядываясь к нему. Лиам чувствовал ее липкий взгляд, не выпуская нож из рук, и сердце больно и тревожно билось о ребра. Альфа была широкоплечая, большая. Лиам начинал чувствовать ее тяжелый душный запах с такого расстояния — ветер дул в его сторону — но он не находил его привлекательным, он волновал его, но в самом негативном смысле, он нес ему явственную угрозу, и от ее предчувствия крутило желудок. Она вертелась рядом еще какое-то время, а потом подошла совсем близко, и Лиам, поняв, к чему все идет по тому, как она на него смотрела, бросился наутек. Голова кружилась страшно, виски запульсировали болью, и ему быстро стало нечем дышать. Не будь он в эструсе, может, убежал бы дальше, но сейчас — не сумел. Альфа, нагнав его, схватила и повалила на землю. Сумка с вещами слетела с плеча, альфа отпихнула ее ногой и быстрым движением бросила свой большой рюкзак, чтобы он не мешал. Лиам перехватил нож в руке поудобнее и попытался ударить ее дрогнувшей рукой. Он ощущал себя неповоротливым и тяжелым, а страх делу не помогал, только парализовывал. Ноги плохо его слушались. Альфа сверкала огромными глазами, взгляд ее был совершенно нечеловеческим. Не будь ситуация такой плачевной, Лиам бы усмехнулся про себя: и это та часть человечества, которая всегда считала себя гораздо разумнее «похотливых» омег. Кажется, она воспринимая драку, как прелюдию. Альфа выбила нож из его руки и повалила его на землю, рванула с него джинсы. У Лиама внутренности сжались в ледяной ком, наполненный ужасом. С большим трудом он задавил рождающийся в горле крик. Толку-то кричать. Он подумал: «Нельзя этого допустить!». Через секунду пришла новая мысль: «Уже допустил». Альфа умудрилась, не упустив его из рук, оголить его ягодицы. — Я же знаю, что ты хочешь, — альфа ткнула его носом в землю, Лиам поперхнулся пылью, жмуря глаза. Нихера он не хотел, что она несет вообще. Хотел бы, отбивался бы? Дура тупая. — Вертеться прекращай. Прирежу! Альфа подтащила его за бедра и протолкнулась внутрь. Лиам надрывно вскрикнул. Больно, блядь, течка не течка, один хуй. От разрывающего ощущения затряслись бедра. Альфа это восприняла, похоже, по-своему, сильно шлепнула его по ягодице и взялась трахать, как отбойником долбила. Лиам молчал, кусал губу и сосредоточился на том, чтобы дышать. — Вот, хороший омега, — пропыхтела альфа. Лиам зацепился за мысль: «Убью». От нее страшно воняло потом и грязью. Он подумал о том, сколько она не мыла свои причиндалы, и его едва не вырвало. Хоть бы она ему ничего не занесла. Лечиться-то нечем. Господи, а если… Альфа ткнулась в него поглубже и замерла. Кончила. Лиам едва сглотнул подступивший к горлу ком, валяться в луже собственной рвоты хотелось меньше всего. Она не выходила, держала по-прежнему крепко, и Лиам рванулся изо всех сил. Только не узел, блядь, не узел! Он надрывно заорал, ощутив его, и она схватила его за волосы и с силой приложила головой об землю. Криком Лиам подавился, в ушах зазвенело. Лиам представил, что будет, если он забеременеет, и глазам стало горячо. Мокро. Он стиснул зубы до скрипа. Рыдать он перед ней не будет. Альфа на него навалилась всем немалым весом, пришпиливая к месту. На него дохнуло ее отвратительной вонью немытого тела, но вырываться было уже поздно. Они оказались сцеплены, и ей явно было хорошо. Сопела ему на ухо, и изо рта у нее тоже воняло страшно. Он ее зарежет. Потом, вот только расцепятся, вот только он из-под нее вывернется, так сразу же зарежет, как свинью, ее же ножом. Что-то внутри требовало сдаться. Повязанное тело реагировало по-своему, расслаблялось, и наваливалась какая-то удушающая сонливость. Лиам ей сдаваться не собирался, лежал, затаившись, прекрасно зная, что это испытывает не только он. Когда узел опал, Лиам подобрался, готовясь, и, только альфа отстранилась, он рванулся, разворачиваясь и пытаясь ударить ее по голове. Не успел. Она поймала его, повалила обратно на землю и хорошенько приложила о нее затылком. Она связала его руки спереди его же кофтой, стянула запястья так, что пальцы неметь быстро начнут, и бросила лежать, взявшись разводить костер. — Ты мне еще пригодишься, — сказала она, поигрывая ножом, и улыбнулась мерзко, похабно. — Так что убивать я тебя пока не буду. Лиам следил за тем, как мутный свет пляшет на лезвии. Это не будет его первое убийство, тяжело прожить в мире без цивилизации так долго и не замарать руки. Ему надо только дождаться… она устанет. Заснет рано или поздно. Раз не убила его сейчас, то вряд ли сделает это в ближайшее время. Ничего, Лиам подождет. Альфа взялась жарить суслика, которого он поймал. Лиам наблюдал за ней, не отводя взгляда. После вязок ему было сонно, но он не мог позволить себе спать, а еще хотелось есть, и от запаха заурчало в животе. — Поработаешь ротиком сначала, если хочешь получить еду, — сказала альфа, тыча ножом куски мяса на импровизированном вертеле из палки. — Пошла ты, — ответил Лиам. Она пожала плечами. Ничего, он может пожить без еды еще какое-то время. А нового суслика он поймает потом. — Ничего, — сказала она, — приведу тебя к своим, станешь покладистее. У Лиама холодно и липко свернулось в желудке. Раз она тут одна, то эти «свои» должны быть не так далеко. Это опасно. Это она его трахнула, чтобы пометить? Чтобы, когда приведет к «своим», никто из других альф на него лапы не положил? Или просто хотела быть первой? Лиам имел представление, что происходит в лагерях и поселениях: альфы перестали делать вид, что им интересна моногамия, мнением омег интересоваться не стали, тем более что они оказались в количественном меньшинстве. Он сидел недвижимо, наблюдая за ней злыми глазами, стараясь не обращать внимание на болезненный зуд. Что каждый омега умеет делать, так это терпеть. После ужина, когда уже стемнело (он сидел подвижно несколько часов, страшно хотелось в туалет), она взяла его еще раз, снова повязала и продержала на себе довольно долгое время, даже не обратив внимание на то, что он обмочился. Кусать не стала. Лиам не хотел задаваться вопросом, почему. Все, чего он хотел, это чтобы она заснула, тогда он ее убьет. Когда она отпустила его, Лиам не пошевелился, лежа, как лежал. На бедра налипла земля, он то и дело чувствовал насекомых, ползущих по голой коже. Он не был уверен, порвала ли она его, но по ощущениям был пиздец. Он смотрел в темнеющее небо, считал минуты и боролся со сном, прислушиваясь к действиям альфы. Все равно она не навредит ему еще больше, чем уже, так что и следить за ней нужды нет. Поняв, что задремал, Лиам мысленно отвесил себе пощечину. Уже совсем стемнело. Было тихо. Медленно Лиам пошевелился и привстал на локтях, смотря на храпящую альфу. Тихо он встал на ноги. Какая же она тупая сука — руки ему связала и решила, что все, даже нож свой оставила возле себя, воткнув в землю так, что рукоять торчала вверх. С колотящимся сердцем Лиам взял его, неотрывно смотря в спокойное лицо. Просыпаться она и не думала. Лиам сел на колени рядом. Занес нож и с силой уронил его ей на грудь, навалившись своим весом. Альфа завопила, попыталась сбросить его, но Лиам вздернул нож и уронил его снова. Он бил, пока она не замолчала. Задыхаясь, Лиам упал на землю. Его трясло. Он был весь замаран кровью. Он посмотрел в пустое мертвое лицо и заставил себя сесть. Взял нож и сумел перерезать одежду, удерживающую запястья. Встряхнул ими, посмотрел на альфу и плюнул на нее, ощущая привкус крови и рвоты во рту. Надо успокоиться. Все-все, она мертва, он победил. Да, его трахнули пару раз, но это же не смертельно. Он сжал кулаки, пытаясь убедить себя в этом и, почему-то, чем больше пытался, тем быстрее в горле разрастался ком. Глазам стало горячо, и Лиам с силой ударил себя по лицу. Еще чего, рыдать из-за мертвой ублюдины. Он оделся, кое-как оттерев с себя грязь и кровь, и взялся перебирать вещи альфы, упорно игнорируя болезненное жжение между ног. Ему не было хорошо ни на минуту, но, по крайней мере, от хреновой вязки улеглась ломота в костях. Тупое тело, какое же у него тупое тело, не различающее, как и кто его трахает. Что ж, по крайней мере в ее рюкзаке нашлись кое-какие медикаменты. Такая себе компенсация за произошедшее, но лучше, чем ничего. Хоть какую-то добычу он принесет остальным омегам, с которыми живет.