we found a cute yellow house

Она взяла тюбик с акриловой краской и выдавила его в баночку. Потом добавила воды. Получилась жидкость яркого малинового цвета. Она взяла большую кисть, обмакнула в краску. Поднесла к волосам и мазнула по пряди, которая была ближе остальных. Потом ещё раз. И ещё. Половина головы была малиновой. Краска капала на белую школьную рубашку, оставляя разводы. Она обмыла кисть и вылила остатки краски. На часах около девяти вечера. Включила кран и набрала ванну. Залезла в кипяток, не раздеваясь. Легла, погрузившись в воду с головой. Вынырнула. Рубашка моментально намокла, а вода вокруг головы окрасилась в розовый цвет. Скоро вся жидкость в ванной была малиновой. Рубашка и ранее белые носки приобрели розоватый оттенок. Она вышла из ванны, которая начала окрашиваться в розовый. С одежды текла розовая вода. Не раздеваясь, она прошла в свою комнату и легла на незаправленную кровать. По полу начинала растекаться лужа, но она не придавала этому значения. Тихий звоночек, оповещающий о том, что на карту пришли деньги. Она протягивает руку, достаёт из-под себя намокший телефон и включает его. На экране довольно таки немалая сумма. Не менялись в лице, она кладёт гаджет обратно на мокрую кровать и смотрит на потолок. Спать не хочется. Хочется сделать что-нибудь ещё. Она вытирает волосы какой-то простынёй, лежащей рядом. Тихо встаёт и раздевается догола. Натягивает кружевное бельё, открытую рубашку и очень короткую юбку. Всё розовое. На тонкие, болезненно бледные ноги надевает розовые кружевные чулки. Шрамы, красными полосами выступающие на запястьях, прячет под розовыми перчатками. Берёт розовый саквояжик в блёстках, довершает образ розовыми туфельками и выходит из квартиры, захлопнув дверь. Свет остаётся включённым, ванна медленно окрашивается в розовый, лужа растекается по полу. Идиллия. Она заходит в какой-то тёмный переулок. Сейчас около десяти вечера, если не больше. Стена гаража испещерена матерными надписями. Она идёт дальше. На встречу к ней идут два полных мужчины, лет по сорок. На лице небритая щетина, от них несёт алкоголем и блевотиной. Идеальные образы насильников. Она подтягивает юбку повыше, растёгивает третью пуговицу на рубашке. Вздыхает и чуть сдвигается к боку улицы. Мужики, завидев её, останавливаются и хищно оглядывают. Всё-таки насильники. Она притормаживает, чуть поправляет замок на саквояже для удобства и продолжает путь. —Девушка, вас проводить? Должно быть, вы заблудились в темноте, не так ли? Самая милая улыбка. —Да, если вам не сложно. Они не смогут сдержаться. Она идёт дальше. Мужчины сзади тихо переговариваются между собой. Толчок. Девушку прижимают к стене. Щёлк. Открывается розовый саквояжик в блёсточках. Тихий звон и хруст. У обоих в сердце по розовому складному ножу. На пустыре за гаражами два трупа. Ножички складываются и отправляются в саквояж. Девушка поправляет юбку и тихо уходит с места преступления. 22:23 Она переодевается в розовую пижаму, вытирает пол в комнате и сливает воду из теперь уже снова розовой ванны. Заливает в неё очередную химию, снова набирает воды для очистки. Меняет постельное бельё, отмывает голову от остатков краски и сушит волосы, которые снова ненадолго окрасились в малиновый. 22:57 Девушка скидывает половину полученной суммы денег на другую карту. Решает какие-то задачи с летних курсов, которые более менее понимает, складывает вещи в сумку. Достаёт из саквояжа и отмывает от крови складные ножи. Сливает воду из ванной. Заваривает чай с ромашкой на небольшой кухне, которая в принципе нужна ей только для приготовления чая. 23:48 Открывает дневник. Походу, единственная радость, которая ей в жизни осталась, так это записывать итоги дня. "27/07/ХХ С утра ничего интересного. Была на курсах кто-то наорал на меня. Из-за внешнего вида. Ушла позже чем обычно в пять вечера. Потому что кто-то решил что я слишком мало улыбаюсь. Зашла в Ni-bum купила акрил подвеску в виде лезвия и коробку чая он кончился. Еще купила батончик с орешками он был вкусным. Выиграла в автомате плюшевого медвежонка. В аптеке купила таблеток они кончились а врач говорила принимать постоянно. Хотя мне плевать на неё. Вернулась домой примерно в восемь. Полежала на кровати потом снова покрасила волосы. Потому что цвет уже успел смыться. Потом убрала двух насильников. Потом прибралась в комнате сделала домашку. Скинула деньги которые прислал Марк на жёлтую карту. Сейчас буду что-нибудь смотреть." Она закрывает дневник, садится на кровать, включает какой-то тайтл. 12 серий, значит, около четырех часов. На сон останется часа три, достаточно в принципе, хотя даже если бы на сон не оставалось времени, она бы все равно села смотреть.

***

Я открыла глаза. Голова раскалывалась, будто её под пресс положили, не меньше. Очень странно, голова уже давно не болела. Я приподнялась на локтях и огляделась. Велик стоял там же, где я его оставила, Кадрия лежала рядом со мной. Я посмотрела на милый домик. Воспоминания обрывались с того момента, как мы вошли в него. Обрывались не так, как после того дня, обрывались так, будто их вообще не было. Я посмотрела на Кадрию. Она уже открыла глаза и пялилась в небо. Я повторила её действие. Головная боль, которая только начала проходить, усилилась от неудобного положения, но я не обратила внимания. По небу бежали облачка. Мило. С севера шли тучи, почему-то очень тёмные, видимо, намечается дождь. Я снова посмотрела на Кадрию. Теперь она пялилась на меня. —И что это было? — я имела ввиду, как мы оказались здесь и почему я ничего не помню. —То, о чем я пыталась тебя предупредить. Мы туда не зайдём, я пыталась уже кучу раз, а все, чего добилась, это увидела красный диван у входа. По крайней мере, он — единственное, что я отчётливо помню. Я посмотрела время. Мы были в этом доме около десяти минут. Или пролежали десять минут в отключке. Бред какой-то, у всего есть объяснение, разумеется, и здесь я его найду. Кадрия встала и достала из кустов велик, такой же черный, как и её одежда. —Где живешь? —Что?.. —Адрес свой говори. —Восточная часть, Открытая. —Край? —Спад. —Едем сейчас? —Я хотела.. мы... э..,— у меня снова жутко разболелась голова. — Ещё раз. Зайти туда. —Мы не сможем туда зайти, понимаешь? — будто ребенку объясняет, сколько будет дважды два. Что с тоном? Ладно, мне без разницы, пусть говорит, как хочет. —Угу. Но я хочу понять, что с этим... домом... не так. — Я встала. —Всё хорошо, эй? Ты бледная какая-то. —Голова болит, — я развернулась к ней. — Не пойдёшь со мной, значит, пойду одна. —Какая же ты упертая, честное слово. Я-то пойду, только это не принесёт никакого результата и мы просто потеряем время. 28/07/ХХ, 6:31 Я подошла, открыла калитку и зашла во двор. Кадрия что-то пробормотала, но зашла следом.

***

Розовую комнату освещают первые лучи солнца. Заснуть снова не получилось, поэтому пришлось вставать и готовить чай. На часах пять утра. Куда пропал час, остаётся загадкой, потому что вроде бы она должна была досмотреть тайтл в четыре. До курсов еще три часа, а делать нечего. Расчёсывает розоватые волосы и заплетает их в пучок. Спать не хочется вообще, но она не спала уже около трёх суток, и поспать нужно просто чтобы не свалиться на курсах посреди коридора. Где-то находит пачку снотворного, выпивает двойную дозу. На курсы решает сегодня не идти. Ложится на кровать и смотрит на потолок. Самый обычный розовый потолок. На нём нет ни одной трещины, ни одной неровности, он идеален. На него можно смотреть вечно, но снотворное делает свое дело, и она засыпает.