Стой, стреляют!

      Передо мной открытое окно админки, а работать нет ни сил, ни желания. Физически находясь здесь, в своей комнате, мыслями я блуждал где-то далеко-далеко, в ворохе своих противоречивых чувств и эмоций. Но среди этой неутихающей бури внутри обиды не было – я понимал, зная Лекса уже больше полугода, что у него имелись свои мотивы недоговаривать мне. За всё время нашего общения он ни разу не произвёл впечатление человека с гнилой душой, а поступки его всегда были выверенными, продуманными, обоснованными. Что же касается его упёртости и неутомимости, то я искренне завидовал его жизненной энергии, хоть он меня часто выбешивал своей напористостью в плане неиссякаемых идей. Вот только на данный момент я не знал причины его поступков касательно меня…       Не нужно обладать большим умом, чтобы понять, что Дерябин с самого начала знал, с кем общается на форуме, – в отличие от него, в моем профиле красовалась собственная физиономия с выгоревшими на солнце волосами. Лекса мало оправдывает даже тот факт, что именно я инициировал переписку, приняв его за совершенно другого человека. Интересно, почему он сразу не поправил меня, когда я назвал его чужим именем? Почему не признался позже? Почему продолжил переписываться со мной от имени Кости, как я думал? Почему ни разу при личных встречах не упоминал тему форума, чтобы тем самым выйти на разговор и нам двоим посмеяться над курьезностью ситуации? Так много «почему» и ни одного «потому что»…       Чувствуя, что на сегодня работа застопорилась, я тяжко вздохнул и отправил комп в спящий режим. Взял со стола наушники. Погасив свет в комнате, уютно устроился на диване. Несмотря на свинцовую усталость да время уже за полночь, спать совсем не хотелось, зато было огромное желание раствориться ненадолго в музыке.       Спустя полчаса вслед за сменой треков в наушниках моё внутреннее состояние тоже постепенно сменилось: напряжение ушло, уступив место умиротворению. Что ж… личность Джона Константина раскрыта – уже неплохо. Почувствовав заметное облегчение и ясность в голове, я вдруг вспомнил Женькины слова, вылетевшие в кафешке: «Он тебя всегда привлекал и нравится тебе, потому что это он».       С самой первой минуты знакомства Дерябин без труда умел расположить к себе. За всё время, что мы знали друг друга, невзирая на порой возникающие разногласия между нами, я никогда взаправду не бесился и не таил обиду на него. Лекс каждый раз охотно поддерживал разговор, в его компании было комфортно, уютно, он как-то легко и незаметно влился в мою жизнь, заняв в ней определенное место. И вот я уже не представлял без него свои будни – он действительно стал другом. При этом я всегда четко осознавал, насколько важно для меня восприятие Дерябиным моей ориентации, его отношение к этому вопросу имело огромное значение. Поскольку я не догадывался о возможной реакции босса, то старался обходить эту тему стороной – мне не хотелось рисковать даже не своей работой, а в первую очередь построенной с ним дружбой и общением. Между тем после случайного стечения обстоятельств, когда Лекс застукал меня с Олегом, мой защитный механизм, видимо, перестал срабатывать, давая зеленый свет подавленной симпатии.       Под мои сомкнутые в музыкальной медитации веки пробралась дремота, и, незаметно засыпая, я видел перед собой словно наяву заботливо-внимательный взгляд серых глаз…

***

      — И что прикажешь делать? — не отставал Жека, созерцая, как я роюсь в шкафу в поисках подходящей одежды.       Дело в том, что с утра нежданно-негаданно позвонил Дерябин и объявил о проведении сегодня вечером небольшого фуршета, посвященного окончанию соревнований и подведению каких-то там итогов. Мысленно посылая Лекса к рогатому, я неохотно принял его добровольно-принудительное приглашение, так как всё еще злился на босса с прошлого вечера. И было из-за чего…       Практически целую неделю я трахался с сайтом, чтобы запустить электронную витрину, которой бредил Дерябин, и к концу пятницы на радостях известил шефа о выполнении поставленной задачи. Обожаю, когда меня гладят по головке, – чего греха таить? Вдвойне по кайфу, когда это делает человек, к которому неровно дышишь (принятие этой истины далось не так уж и легко, зато теперь смиренно лежит на полочке в сознании). Однако Лекс посчитал достаточным лишь отписаться коротким «Ок, молодец». Конечно, я внутренне возмутился, моему негодованию не было предела!       Сейчас, скептически перебирая шмотки, я размышлял, а правильно ли сделал, приняв приглашение босса, который даже заслуженно не оценил мои старания?       — Эй, Кот! — крикнул Трофимов, видимо устав ждать от меня ответной реакции.       — Жека, не надо изобретать велосипед. Скажи ей, что я не могу. Черт, я действительно не могу – у меня гребаный корпоратив!       — Ты не облегчаешь задачу, — пробубнил друг, вальяжно развалившись на моем диване. — Дина перенесет встречу на другой день. Давай я объясню ей, что ты… — на пару секунд воцарилась тишина, — шпажист! — и заржал, придурок, на всю комнату!       — Ты ебнулся? — я выглянул, чтобы наглядно убедиться, как этот гад ржет надо мной. — Ты кто такой? Мой пресс-секретарь по связям с общественностью? Давай я сам буду решать, кто и что должен знать обо мне! — я гневно метнул в него первую попавшуюся футболку.       — Кот, прости! — Женька ловко поймал её. — Я же из лучших побуждений! Ненавижу, когда всё сложно, — произнес, взъерошив волосы на голове. — Мало того что она хочет поближе срисовать моего лучшего друга, так у нее ещё что-то вроде идеи фикс – познакомить тебя со своей сестрой. В конце концов, я же не виноват, что ты рожей вышел и на тебя бабы западают.       — Жень, я не против пообщаться с твоей пассией. Мне ж, как другу, положено знать, кому такое сокровище досталось, — я широко улыбнулся. — Но давай мою личную жизнь оставим при мне, усек? — Наконец я выбрал подходящие вещи и кинул их на диван. — А со своими фанатками как-нибудь сам разберусь, чтобы никому не было неловко. Не надо так кудахтать надо мной, ты ж не курица!       — Да понял я!       Женька перевел взгляд на только что брошенные мной черные джинсы и такого же цвета футболку с белой надписью бренда на груди.       — Что? — уточнил, проследив за взглядом друга.       — Ничего, — усмехнулся он и, подцепив джинсы, критически оглядывая их, заметил: — Неплохой выбор. Эта модель подчеркивает все твои выдающиеся части тела, особенно задницу. Думаю, начальник заценит!       Я сорвался с места и, мигом оказавшись возле Трофимова, попытался стащить его с дивана. Он сопротивлялся, ржал как потерпевший, отбрыкивался, но после нескольких усердных попыток все-таки был скинут на пол.       — Харэ, Кот, — истерически хохоча, извивался Женька, когда я, победоносно сидя верхом, щекотал этого придурка. — Хва-а-атит! Ну всё! Бля-я-я! Беру свои слова назад!       — То-то же, — хмыкнув, убрал руки, скрестив их на груди.       Я смотрел на него сверху вниз, и до меня дошло, что еще не сказал ему самой главной последней новости. Вглядываясь в его придурковатое, но такое родное лицо, ожидал услышать ответный поток бреда, однако его мысли по этому поводу были важны мне. Я через многое прошел с этим засранцем, и в любые – плохие или хорошие – для нас времена мы всегда находились рядом.       — Я, конечно, в курсе, что охуенный, — начал Жека, — да и ты ничё такой, но… — он демонстративно закусил губу, — поцеловать себя не дам, даже не проси! Дина, боюсь, не поймёт!       — Придурок, — беззлобно ответил я и поднялся с пола. — Пошли на кухню поедим, и поведаю тебе страшную тайну, — закончил заговорщическим тоном.       — Какую?       Женька тут же поспешил за мной – любитель сплетен, блин!       — О, бьюсь об заклад, тебе понравится, — отозвался я.

***

      Интерьер гостиничного заведения был впечатляющим. Сразу было видно, что собравшиеся не просто приготовились бухнуть, а, скажем так, решили оторваться с изыском. Помещение было похоже на огромный конференц-зал, выполненный в серо-синих тонах с подсвеченными на стенах различными картинами. В дальнем конце комнаты возвышался подиум с массивным светодиодным экраном и миниатюрной сценой, а у противоположной стены, с большими вытянутыми окнами, располагался бар и фуршетный стол, растянувшийся во всю длину. Закусок было много, как и алкоголя, как и самого народа, собственно.       Публика была разношёрстная – мужчины и женщины разного возраста. Несмотря на то, что я по своей сути интроверт, не являющийся поклонником шумных мероприятий, не прийти сегодня я не мог. Выхватив из всей толпы пару знакомых лиц, перевел дух. Курицу-секретаршу сразу сбросил со счетов и двинулся в сторону Виталия Ивановича, который стоял один в стороне, смотрел куда-то вдаль и прерывал свой отстраненный взгляд лишь редкой заинтересованностью проходившей мимо какой-либо персоны.       — Здрасьте, — дал о себе знать. — Кто все эти люди?       — Слава, рад видеть, — он тепло поприветствовал меня. — Спортсмены, деловые партнеры, спонсоры… — махнул рукой. — Хотя, если честно, то понятия не имею, — усмехнулся Виталий.       — Почему не примкнете к какой-нибудь группе по интересам? — я ближе оглядел стол, уставленный различными яствами.       — Не положено. — Мой собеседник продолжил сканировать пространство. — Пока Алексей Викторович не появился, я отслеживаю нужных гостей, так сказать. Для его речи, — пояснил он.       — Пламенной?       — Что-то вроде того, — серьезно кивнул. — Алексей собирается выразить слова благодарности нескольким спонсорам нашего клуба, поэтому нужно четко знать, кто присутствует, чтобы заминки с презентами не возникло. Сначала будет официальная часть – подведение итогов прошедших соревнований, потом переходим к спонсорам, а после уже можно расслабиться… О, вот и он! Наконец-то! — Виталий Иванович посмотрел на меня. — Ладно, я пошел.       Проводив его взглядом, я увидел Лекса. Блядь! Отлично скроенный тёмно-синий костюм модного тренда подчёркивал не только широкие плечи, рельеф мышц, но и всю его влиятельность и авторитет. Никогда не видел его в настолько официальном прикиде. Пару секунд я был загипнотизирован… Я уже вышел из своей зоны комфорта благодаря всему этому сборищу, так еще и появление босса не облегчило мне задачу.       Они что-то обсуждали с Виталием, пока Дерябин не поднялся на небольшую сцену и не взял в руки микрофон. Когда по залу пронесся негромкий, но отчетливый звук, все гости затихли и повернулись в его сторону. Лекс поприветствовал собравшихся, выделив пару-тройку незнакомых мне людей, и немедленно перешел к торжественной речи официальной части мероприятия. Он смотрелся уверенно и органично. Его хотелось слушать, хотелось впитывать то, что он говорит. На него хотелось смотреть.       Спустя какое-то время в горле совсем пересохло, отчего безумно приспичило пить. Окинув пространство зала, я заметил нескольких гостей с бокалами в руках и решил не тушеваться, подхватив со стола один из фужеров, что стояли рядом. Судя по всему, это было шампанское, но мне сейчас зашла бы любая жидкость. В два глотка осушив свой бокал, я потянулся за вторым. Прохладное игристое начало действовать, и меня слегка расслабило.       Официальная часть подходила к концу, потому как на сцене уже вручали награды, подарки и грамоты под аплодисменты гостей. Именно в тот момент, пока я делал очередной глоток, попутно наблюдая за происходящим на сцене, Дерябин поднял глаза в мою сторону и наши взгляды случайно пересеклись. Прошли всего секунды, пока мы удерживали зрительный контакт, но мне показалось – вечность. Я ощутил, как очень тонко и издевательски медленно проползло напряжение между нами – уверен, мы оба заметили это… Взаимная мимолетная улыбка, и Лекс стремительно переключился на рядом стоящего мужчину, вручая очередную награду в этот момент.