За гранью человеческого

Никто уже и не вспомнит, когда именно начался этот кошмар. Словно в один миг эпидемия безжалостно выкосила половину населения мира. Кордицепсная церебральная инфекция — под таким названием людям явился конец человечества. Грибок, что, по информации СМИ, был выходцем из Южной Америки и попал в организм человека от инфицированного зерна. Всерьез проблему приняли не сразу, и это стало фатальной ошибкой. Первые симптомы заболевания: агрессия, неконтролируемость действий, неадекватное поведение не явились миру тем самым «тревожным звоночком». Вскоре на теле заболевших стали образовываться неизвестные мутные пятна, а далее и вовсе твердые бесформенные наросты. Спустя время наросты начинали выделять споры, заражающие еще здоровых людей вокруг. Тогда-то люди и спохватились, наростами оказались паразитические грибы. Успев провести несколько исследований до абсолютного пика пандемии, благодаря опытам над несколькими зараженными, ученые выяснили следующее: попадая в организм человека, кордицепс начинает расти в его теле, стараясь скорее проникнуть в кору головного мозга. В течение нескольких дней грибок заражает мозг инфицированного, после чего тот становился абсолютно невменяемым, невосприимчивым к внешним факторам. Он становился бешеным зверем, чудовищем, что было готово биться в истерике, метаться по закрытой палате, только завидев живого человека. Проводить эксперименты на этой стадии было практически невозможно, подопытные становились активнее, быстрее и сильнее, и самое главное — они были совершенно непредсказуемы. Их главной и единственной целью являлось заражение других, всеми способами. Самым распространенным — через кровь, посредством укуса. Правительства всех вовлечённых стран решительно не ставили гражданское население в известность о критическом положении дел до самого последнего момента. Они не могли себе позволить столь высокий уровень паники у общественности. Вид зараженного внушал первобытный ужас, но это не являлось первостепенной причиной сокрытия всей правды. Из головного мозга невозможно было изъять грибок, чтобы пациент пережил операцию, а для тех, кто был на самых ранних стадиях, и поэтому все еще в здравом уме, не существовало вакцины. От этого однажды все переменилось в одно мгновение. Страны были переведены в военное положение одна за другой, сотни смертей каждую минуту, еще больше заразившихся. Страны тщетно пытались унять беспорядки среди населения, всюду слышались крики, вопли, детский плач и вой сирены. Люди пытались покинуть родные города, уезжали в неизвестном направлении, главное подальше от всего безумия. В мегаполисах люди топтали друг друга на улицах, машины в панике давили бегущих по магистралям. Первую неделю люди пребывали в Аду, настоящем кошмаре наяву. Вернее, Ад не прекратился до сих пор, лишь утихла буря. Некоторые выжившие стали жить в, образованных в своих странах, специальных карантинных зонах (в Штатах этим занималась FEDRA — единственный оставшийся функционировать орган власти после вспышки эпидемии), другие же пытались выживать в одиночку или образовывали собственные малочисленные группы и даже бандитские группировки. Со дня той самой вспышки прошло без малого два десятка лет. Вероятность того, что когда-нибудь жизнь вернется в норму, казалась столь нереальной, что стыдно и глупо было и мечтать. В конечном счете, было все труднее вспоминать то время, когда главной целью было жить, а не выживать. Однако те, кто все еще оптимистично старались именно жить, все еще существовали, упрямо смотрели вперед на бесконечные трудности и кропотливо создавали свой собственный утопический уголок в давно истлевшем мире. 2032 год, США, штат Вайоминг, 15 км от города Парадиз (название до вспышки — Уитленд) — Четырехглазая, совсем уже умом тронулась? Никто тебе не разрешит приводить щелкунов* на базу, лишь бы ты могла усмирить свои садистские повадки, — Леви опытным глазом обвел все «внутренности» давно заброшенного домика на колесах. На первый взгляд, его встретили лишь пыль и мусор, но нельзя уйти, не проверив каждый уголок. Чуть брезгливо, он стал перебирать давно брошенную одежду и скиданное в угол месиво из подушек и одеяла — видимо, бывшую постель. — Я хочу это сделать не из-за садистских наклонностей, а из желания покончить, наконец, с этой бессмысленной беготней туда-сюда в поисках ресурсов, — ворчливый голос приглушенно доносился снаружи. — Я буду держать его на цепи, следить за поведением. Возьму на пробу кусочек его гриба, посмотрю на его реакцию с химическими веществами, не зря же мы с Моблитом в прошлом месяце обворовали до последней нитки ту заброшенную лабораторию. Кстати, так странно, что ее не опустошили еще лет десять назад. Леви пренебрежительно отбросил кучу постельного белья в сторону. Пусто. Ничего стоящего. — Да потому что в нашем мире уже никому не нужны эти твои растворы хлора, фтора… ой, да плевать вообще, — Леви вышел из фургончика, даже не взглянув на стоящую на стрёме женщину, сразу же направившись к следующему, совершенно идентичному снаружи. Но он продолжил говорить, зная, что она идет следом. — Я, конечно, совсем не против твоих желаний героически спасти мир от инфекции и от самого себя заодно, но все-таки, не кажется ли тебе, Ханджи, что если бы кордицепс можно было победить, это бы уже сделали? — Нет, не кажется, — не колеблясь ответила Ханджи, только выше подняв голову. — Большинство людей такие же, как и вы — приняли все, как должное, и сдались. — Не сдались, а адаптировались. — Не вижу большой разницы, — Ханджи чуть сердито поправила свои очки. — А она есть, так что поищи на досуге, — Леви зашел во второй фургон, повторил в точности свою схему осмотра. Ханджи уже не заводила разговор, и Леви это вполне устраивало. Тишина помогала сосредоточиться на работе, да и лимит общения с Четырехглазой, кажется, он на сегодня выполнил. Во втором фургончике ему, к счастью, удалось отыскать что-то полезное. Под плохо пахнущим дерматиновым креслом в самом конце фургона оказалась припрятана картонная коробочка с дюжиной иголок и пара клубков ниток. Уже не так плохо. Леви спрятал находку в рюкзак, предварительно крикнув Ханджи о находке. Та в ответ тихо пробормотала что-то одобрительное. Леви вышел наружу, делая глубокий вдох. Будь его воля, он бы даже в этих мерзких фургонах, будто насквозь пропитанных потом и гнилым смрадом, надевал противогаз, что они использовали в местах со скоплениями спор. — Этот был последний, — констатировала Ханджи. — Быстро закончили, — удовлетворенно кивнул Леви и двинулся к точке сбора, где все должны были собраться после расчистки своих территорий. Точка находилась в центре этой, неожиданно обнаруженной ими, богом забытой деревушки с одной улицей и десятком ветхих домов по двум сторонам. Рука Ханджи легко коснулась его плеча сзади, и Леви обернулся, спрашивая «в чем дело?» одним выражением лица. — Может, ты, все-таки, попробуешь уговорить Эрвина поймать хотя бы одного щелкуна для опытов? — с нескрываемой мольбой проговорила женщина. Вот и вскрылся ответ, почему сегодня Ханджи напросилась в пару с Леви, а не пошла традиционно расхищать дома с Моблитом. Леви недовольно цокнул и развернулся, продолжая путь в намеченное место. — И не подумаю. Если так хочется возыметь себе проросшую грибом подружку, чего сама Эрвина не попросишь? — Ну как же! — воскликнула Ханджи, словно тот спросил что-то совершенно очевидное и несусветно глупое. — Меня он, конечно, не пошлет, и даже до конца выслушает из приличия, но, несомненно, откажет. Однако если на моей стороне будет его верный напарник и правая рука — это уже совсем другое дело! Леви с издевкой хмыкнул, чуть закатывая глаза: — Тогда он скорее решит, что ты меня шантажируешь. Прости, Четырехглазка, но упрашивай его как-нибудь сама. Я не буду пытаться убедить его в том, что мне самому не нравится. Ханджи шумно выдохнула, что означало молчаливое принятие поражения. Вот и славно. К счастью, женщину это совсем не обидело, уже через минуту она воодушевленно рассказывала, как еще вчера впаривала Моблиту украденную у Пиксиса самогонку, а потом волокла его к нему же в дом поздним вечером, стараясь никому не попадаться на глаза после комендантского часа. Леви не показывал особого интереса, но в душе история его изрядно повеселила: чего только не сделает бедный Моблит, дабы очередной раз порадовать свою ненаглядную напарницу. Леви был готов ставить ему памятник уже только за постоянное нахождение в условиях ее повышенной гиперактивности. Как и предполагалось, к точке сбора они пришли первыми. Тут их верно поджидали оставленные отдыхать лошади, сейчас лакомо щипавшие проросшую травку. Леви полюбовно потрепал свою стройную вороную Пандору. При виде хозяина лошадь счастливо завиляла аккуратно вычесанным хвостом. И если уж сказать, что Леви любил ее больше, чем другие разведчики своих лошадей, было бы ложью, то факт того, что его Пандора элегантно выделялась будто бы внутренней изысканностью и аристократизмом, а снаружи всегда была вымыта и ухожена, оставался неоспорим. Конкуренцию ей мог составить разве что гордый белоснежный Буцефал Эрвина и молодой, но крепкий жеребец Опал одного из новичков. Марко, кажется. Сегодня в вылазке участвовали целых четыре молодых разведчика: Марко, Жан, Имир и Хистория. До сегодняшней миссии каждый из них выходил за стены лишь по несколько раз, и работал в паре с уже опытным напарником. Сегодня они впервые должны были опираться лишь на свои собственные навыки, а не опыт старших. Остальные пары не заставили себя долго ждать. Уже через десять минут какими-то дворами к ним выбрались Имир и Хистория, и в ту же секунду с другой стороны — Майк и Нанаба. — Что по ресурсам? — на автомате поинтересовался Леви. Хотя понять можно было уже по их мрачным лицам. — Две пары ножниц и банка с кучей гвоздей, — доложила об их с Майком находках Нанаба. — И один бегун** на втором этаже третьего по счету дома. Немедленно устранен, без проблем. Леви кивнул и посмотрел на вторую пару. Пока докладывали они, краем глаза он увидел приближающихся Жана и Марко, тихо посмеивающихся с какой-то шутки первого. Леви чуть скривился. Нашли время… — У меня ничего, но Хистория чудом нашла пакет сахара, — сухо доложила Имир. Высокая брюнетка выглядела ужасно измученной, но как только ее взгляд вернулся к ее маленькой беловолосой спутнице, сконцентрировано переплетающей растрепавшуюся косу, веснушчатое лицо тут же потеплело. Леви ответил сдержанным кивком и тут. У Марко и Жана не зря было хорошее настроение, пока что их улов выглядел самым удачным: набор инструментов, пара новых чистых зимних ботинок, набор ножей и пол пачки соды. Хорошая работа, и, кажется, не зря они застряли в поселении на добрых несколько часов. Но, все-таки, пора уже было возвращаться к основной цели вылазки: патрулирование контрольных пунктов (почти равноудаленных от Парадиза обустроенных баз). Патрулирующие уходили на выбранные пункты раз в неделю, чаще всего с ночевкой, чтобы не только периодически расчищать территорию от вновь и вновь появляющихся инфицированных, но и успеть поохотиться на местную живность. Добраться до баз следовало бы до наступления темноты, выслеживать бегунов в темноте было последним делом. Но уйти они все еще не могли. Моблит и Эрвин так и не вернулись. — Что-то они задерживаются, — высказался Майк в пустоту, Нанаба согласно закивала. Леви незаметно дернул плечами: — Ждем. В том, что Эрвин и Моблит были в порядке, он не сомневался. И даже почти не волновался. Леви провел рука об руку с Эрвином Смитом не одну вылазку, и от этого лучше всех имел представление о его возможностях. Кто-кто, а он не помрет от глупой ошибки или невнимательности. За Моблита он так уверенно не ручался, но зная, сколько раз ему приходилось буквально вытаскивать Ханджи из прогнивших лап инфицированных тварей, он тоже простаком не являлся. — Их участок там, самый дальний, на южной границе деревни, — указал пальцем Марко. — Можем направиться в ту сторону, и лошадей их поведем. Идея всем показалась здравой. Все зашевелились, пряча находки обратно в сумки и приближаясь к лошадям, но их снова остановили, на этот раз Майк. — Думаю, не придется, — он сделал носом пару быстрых затяжек в сторону юга и расслабленно потянулся, словно до этого был постоянно напряжен. И правда, не прошло и минуты, с той стороны стали проглядываться два знакомых мужских силуэта. В этот момент спокойно выдохнули все, даже вроде бы не беспокоящийся Леви. Все-таки, ему не понравилось оставлять своего напарника без поддержки. Как только в голове Леви родилась эта мысль, он тут же себя отдернул: с чего ты решил, что твоя поддержка чем-то лучше, чем чья-либо другая? Или что Эрвину она вообще нужна? Леви тряхнул головой, вытесняя непонятные даже самому себе мысли. — Тебя только за смертью посылать, — мрачно буркнул он подобравшимся достаточно близко, чтобы услышать, Эрвину и Моблиту. Точнее, обращался он именно к первому. Ответом ему послужила теплая мимолетная улыбка уголками губ. Однако улыбка с лица Эрвина сошла так же быстро, как и появилась, и его лицо приняло привычное сосредоточенное выражение, а взгляд бегло пробежался по остальным, беззвучно отвечая на приветственные кивки. Он проверял, все ли на месте, а также наличие у каждого ранений. Когда Эрвин повернулся в профиль, Леви заметил висящее на его плече новое ружье, рядом с его собственноручно модифицированным любимым арбалетом. Судя по тихим трепетным вздохам остальных, заметил не только он. Разъяснения не заставили себя долго ждать. — Последний на нашем пути домик оказался охотничьей хижиной. В сарае хранилось много полезного, в особенности, как вы заметили охотничья винтовка и целая коробка патронов. Кстати говоря, бывший владелец над ней неплохо повозился, оптический прицел отлично откалиброван, да и вместимость магазина увеличена. — И этот самый бывший владелец там тоже был, от головы ничего не осталось, один сплошной гриб. Устранили без проблем, — дополнил Моблит, краем глаза смущенно поглядывая на Ханджи. Эрвин подтвердил слова кивком, и завершил: — Ну и дальше по мелочи: три ножа, порох, машинное масло, полупустой бочок с бензином и целая банка с монетами, переплавим потом на патроны, — по ходу перечисления, Моблит вытаскивал и показывал названные предметы из своего рюкзака. — А, да, и еще чистый спирт. Все уставились на целую кучу ценных находок, даже не пытаясь скрыть шок на лицах. После такого рассказывать о собственных «достижениях» в поисках ресурсов совсем не хотелось. — Нихрена себе «по мелочи», — произнесла вслух Ханджи то, что, кажется, гнездилось сейчас в мыслях каждого. — Мы с Леви нашли только нитки с иголками, а вы пришли с полным рюкзаком и еще говорите «по мелочи»? Мужчины тихо рассмеялись, и пары заново по очереди доложили о своих находках, но уже непосредственно Эрвину. — Отличный результат, — Смиту вылазка совсем не показалась неудачной. — И даже нитки с иголками — уже что-то. Хотя, за Леви я бы, конечно, потом домики пересмотрел. Пронеслось несколько несдерживаемых смешков. Только Ханджи, кажется, не стеснялась показывать эмоции (или же не боялась гнева Леви), и начала хаотично судорожно двигать плечами и издавать задыхающиеся звуки, что в ее интерпретации являлось смехом. Леви одарил Эрвина красноречивым ложно-ненавистным взглядом: — Не нарывайся, Смит, нам с тобой еще вдвоем под одной крышей ночевать. Эрвин же на выпад лишь бесшумно рассмеялся. Кажется, на людях он по-другому не умел. Однако Леви приходилось слышать, как тот смеется без стеснения, совсем себя не ограничивая, низко и словно бархатно. И где-то в глубине сердца ему нравилось, что этот смех доводилось слышать далеко не всем. — Кстати, на счет этого, — Эрвин плавно достал аккуратно сложенную карту из левого сапога. — Разбираем патрулируемые станции. Эрвин расправил карту местности прямо на земле, придавливая ее замызганные концы камнями. Все тут же окружили ее, присаживаясь на корточки, как сидел и сам Эрвин, образуя своеобразный круг: — Мы с Моблитом возьмем музей, — Ханджи сразу же бескомпромиссно тыкнула пальчиком в обведенную маркером красную точку. — Я все еще хочу пробраться за ту железную дверь в подсобку, — и проказливо потерла ладошки. — Хорошо, — практически сразу ответил Эрвин. — Будьте осторожней. Хоть это и не самая отдалённая точка, но одна из самых обширных. На чеку быть всегда. И без глупых выходок, — последняя реплика была адресована конкретно Ханджи. Она невинно закатила глаза и кивнула, Моблит ответил собранным: «принято, сэр». Остальные молчали, не изъявляя желания патрулировать какую-то определенную точку. — Майк и Нанаба, патрулируете заправку, — Эрвин указал на точку еще дальше от города. — Рядом лес, так что было бы хорошо, если бы вы поохотились. Оба приняли указания, и отошли в сторону. — Имир, — Эрвин обратился к новенькой резковатой разведчице. — Слышал, ты хорошо с оружием обходишься. — Да, сэр, — смело подтвердила Имир. Еще бы, до самого лидера разведчиков дошли слухи об ее навыках стрельбы. — Отлично, тогда возьми эту винтовку, — он передал ей оружие, найденное в охотничьей хижине. — Отправитесь с Хисторией на радиовышку. Она тоже среди леса, только еще и на возвышении. Попробуйте поохотиться. Если есть желание, можешь научить Хисторию держать оружие, но без фанатизма. Помните, всегда быть начеку. Марко и Жану досталось имение Ривзов, старое летнее поместье каких-то бывших местных богатеев, имя которых они узнали по найденным там документам. Жан, казалось, выглядел разочарованным — им дали самую безопасную точку. В случае опасности можно было даже закрыться за высокими, ограждающими имение, воротами. Тем не менее, претензий никто не выдвигал, а Эрвин все равно наказал быть настороже. — Тебя сегодня заело? Не маленькие, все знают, что нужно быть острожными, — устало выдохнул Леви. — Повторить лишним не будет, — Эрвин собрал карту и бодро поднялся на ноги, остальные сделали то же самое. — Итак, все знают свои точки. Первым делом по достижению места обходите территорию, если нужно — зачищаете. Находитесь там до завтра, отбываете утром. По возвращении в течение дня жду от каждой группы отчет. — Есть, сэр! — в один голос прогудели разведчики. Когда каждый уселся на своего скакуна, все традиционно обменялись взглядами, мысленно желая каждому удачи. Уже через мгновение все пары устремились в разные стороны, на месте своих лошадей держали только Леви и Эрвин. Пандора и Буцефал раздраженно фыркали и топтались на одном месте, желая устремиться вдаль, как и их товарищи. — Ну а мы, значит, едем на Вуденвилль? Вуденвиллем называлась заброшенная, заросшая травой местная база отдыха, совсем рядом с рекой Уитленд-Крик. Самое отдаленное место от города, самая большая территория для патрулирования, самая открытая, и от всего этого — самая опасная. Чаще всего ее занимали именно Леви и Эрвин. — Едем, — Эрвин успокаивающими движениями погладил гладкую шею своего коня. — И побыстрее, а то Буцефал сейчас с ума сойдет от ожидания. Леви удовлетворенно хмыкнул: — Пускай попробует угнаться за моей девочкой, — он перевел на Эрвина лукавые серо-голубые глаза, и, кажется, зажег в ярко-голубых соревновательный жгучий огонек. — Вызов принят, Леви, — и сверкнув друг другу напоследок краткими вызывающими улыбками, они одновременно рванули на север, на той скорости, когда со звуком рассекался воздух.