За гранью человеческого

Конь Эрвина и лошадь Леви неслись по протоптанным, давно изученным дорожкам так остервенело, будто главными зачинщиками молчаливого состязания на скорость были именно они, а не их наездники. Пейзажи вокруг превратились в бледно-зеленое месиво вперемешку с желтоватым оттенком — близилась осень. Леви любил это время года — не жарко, не холодно, но туманно и дождливо. Еще желательно без любителей поговорить рядом. В детстве, до эпидемии, осенью он оставался дома чаще всего, дядька оставлял его наедине с пустым окном и чувством ненужности. И он был рад, отчасти. Всяко лучше, чем то криминальное дерьмо, в которое нерадивый опекун втягивал его все остальное время, называя уроками жизни «для таких, как мы, безродных крыс». И «безродная крыса» отлично в том мире прижилась, превосходно приспособилась, да так, что уже к четырнадцати годам его знала и боялась каждая вторая, хоть в чем-то состоявшаяся банда Чикаго. «Далеко пойдет выродок». «Не смотри, что мелкий, он, если захочет, всю вашу шайку в одного перережет, как нехер делать». «Это тот самый преемничек Кенни Потрошителя? Теперь понятно, кого мне его маньячный взгляд напомнил». Да, от дяди ему досталось внушительное наследство, главным пунктом в котором была репутация, что приняла как облик благоговейного спасения в их мире, так и вечного проклятия. Его фамилия — Аккерман — открывала двери в мир наркоторговли, контрабанды, грабежа и наёмничества, и так же просто закрывала от него далёкий неизвестный мир закона и порядка. Леви это не устраивало, нет, просто другого выбора не было. Он больше ничего не умел, а жизнь требовала от него вертеться любыми способами для собственной безопасности и выживания. Каждый раз ночами, в периоды привычных бессонниц, он обещал самому себе прекратить жить так. Скрыться, убежать на другой конец страны и зажить… нормально? Но дни шли, он не убегал, и вместе с тем все глубже вкручивал себя в систему, не имеющую ничего общего с счастливым спокойным будущим. Может, поэтому он так быстро приспособился к миру, когда тот изменился — когда всех вокруг условия стали принуждать брезгливо ступить ногами в море безжалостности и жестокости, он уже погряз в нем по самые плечи. В какой-то мере, он был даже благодарен этой эпидемии — она вырвала его из той трясины и, хоть и бросила в другую, все же спасла от судьбы кончить жизнь в одной из чикагских трущеб, не дожив до тридцати по сотне возможных причин, никому и даром не нужным. Жизнь занесла его в Колорадо, в одну из переполненных тогда карантинных зон. Там всем было плевать друг на друга, в том числе и на него. Он больше не был именитым преемником особо опасного бандита. На него не смотрели со страхом, ненавистью или презрением, на него вообще не обращали внимания — и это стало глотком свежего воздуха. Началом новой жизни. С тех времен он перестал быть Аккерманом. Он был просто Леви, таким же ловцом удачи, что пережил вспышку. Позже он обзавелся первыми настоящими друзьями, в том числе теми, с кем пару лет спустя бежал из карантинной зоны навстречу свободе. Тогда, когда все вокруг потеряли себя, он себя обрел. Когда перестали видеть смысл жить — он только начал. А отречение от фамилии стало тем немногим, о чем он никогда не жалел. До Вуденвилля путь занял чуть меньше часа. Обширная территория ранее предназначалась для отдыха всей семьей: часть занимали бассейны, большой и маленький для детей, игровые площадки, уличные кафе и бар, специально огражденное пространство для прибывших исключительно порыбачить в Уитленд-Крик и, наконец, спальные домики для приехавших на все выходные. Сейчас проросшее высокой травой и мхом пространство, бассейны с мерзкой мутно-зеленой водой, разрушенные домики и выцветшие обшарпанные детские аттракционы выглядели удручающе, а ближе к ночи — так и вовсе становились жуткими. Благо к ночи Эрвин и Леви всегда успевали закончить с патрулем и устроиться в одном единственном, ими же обжитом домике-лачужке с двумя спальными мешками, парочкой книг и гитарой. Они спешились, дойдя до пропускных, давно заржавелых сломанных ворот. Они не переговаривались ни о чем, всегда проделывая тот же проверенный план действий: оставляли на территории лошадей, набирая им воды из реки и накладывая заранее заготовленного сена, проверяли домики и выдвигались за базу пешком. Хоть на лошадях было бы очевидно в разы быстрее, Эрвин и Леви единогласно выбирали пеший патруль, обосновывая это лучшей внимательностью. То, что совместное времяпровождение вне города, только вдвоем, пусть и чаще всего в мертвенном молчании, доставляло им приятное тихое удовольствие, никто не желал признавать. Патрулирование выходило спокойным, за час ни одного зараженного. И только Леви собирался признать это вслух, Эрвин вскинул руку предупреждающим жестом, оповещая об угрозе. Дальше его рука указала пальцем направление: вне дороги, в стороне леса, между деревьями вокруг себя безумно метался один бегун. Эрвин снял арбалет с плеча, спокойно взвел, медленно вставил стрелу, наслаждаясь каждым из этапов отдельно, и направил прицел на монстра. В такие моменты лицо Эрвина было словно выложено из острых осколков льда, само олицетворение силы и концентрации, хранящие энергию в глазах. Леви нравилось за ним наблюдать, уверенность Смита буквально подпитывала его самого. Секунды прицеливания. Глухой свист. Леви поворачивает голову, и видит замертво упавшую цель, стрела пронзила голову. Чистая работа. — Уверен, что он не единственный. Они редко поодиночке встречаются, — озвучил мысли вслух Эрвин, подходя к бегуну и брезгливо вытаскивая стрелу из виска. Леви согласно кивнул. Догадка подтвердилась быстро, идя дальше по маршруту в листве снова послышался тревожный шорох и безумные прерывистые стоны зараженных, как оказалось, троих — двух бегунов и щелкуна. С последним одним выстрелом стрелы было не обойтись, так что Эрвин занялся беснующейся двоицей, пока Леви подбирался ближе к щелкуну, прячась за кустами, избегая периодически прослушивающей местность звуковой волны. Леви терпеливо ждал. Когда свист повторился, а за ним и звук падающего навзничь тела, он выглянул из мнимого укрытия — от звука, хоть и ничтожно тихого, если не вслушиваться, слишком рядом к нему стоящие твари растревожились, бегун премерзко застонал, а щелкун стал распространять свой выискивающий врага звук громче и чаще. Леви знал, что скоро последует второй выстрел, и достал из сапога заточенный нож. Крепко сжимая рукоять, он приготовился к рывку. Дождавшись последнего выстрела мастерски-точно в цель, Леви оторвался от земли и молниеносно выпрыгнул из укрытия, пока вновь засуетившийся щелкун был обращен к нему спиной. Тот, конечно, услышал Леви, только Леви был быстрее — без промедления мужчина вонзил ему острие точно в открытый удару затылок, зажимая его в локте второй рукой. Затем вонзил нож еще раз, в ту же точку — чтобы наверняка. Убивать, поражая мозг — как их в прежние времена учили бесконечные, как под копирку однотипные ужастики про зомби, было не обязательно. С тем же успехом они бы падали и от выстрелов в сердце, и от серии выстрелов в живот — как-никак, они не были живыми мертвецами, восставшими из могил. Но выстрелы в голову били наверняка и сразу, эффективно и малозатратно. С щелкунами было сложнее из-за наростов грибка, сначала нужно было пробить их, и следовательно, одной пулей было не обойтись. Зато нож оставался все так же полезен, хоть это и в разы увеличивало риск попасться прямиком в лапы и быть укушенным. Эрвин подошел забрать выброшенные стрелы. Леви поднялся на ноги, неприязненно глядя на собственную руку, только что крепко державшую жирную грибковую шею, и достал платок из кармана брюк, резковато вытирая следы и мысленно выругиваясь. Или получилось не мысленно, так как Эрвин тихонько рассмеялся. Первая стычка, хоть и совсем слабенькая, отлично справилась с выпуском пара. Идя дальше, не встречая новых непрошеных гостей, они позволили себе развеять тишину разговором: — Ну, так и зачем Ханджи напросилась с тобой в пару сегодня утром? — своим любопытно-пытливым тоном поинтересовался Эрвин, когда они миновали преграждающее дорогу сухое бревно — метка, означающая, что половина пути пройдена. — Хотела, чтобы я уговорил тебя разрешить ей привести в город парочку зараженных, — без утайки выложил Леви. — Для опытов, пыток, всего, что она любит, в общем. Хотя знаешь, иногда мне кажется, она мечтает не вакцину изобрести, а подружиться и убежать с ними навстречу закату. Эрвин снова рассмеялся, и смех оставил после себя легкую улыбку: — Знаешь, может, ты и прав. Мне Моблит рассказал, что на прошлом патруле она несколько раз назвала их своими детьми. — Боже Милостивый. — Всего лишь наша Зоэ, — тепло подытожил Смит, одним ее именем оправдывая все ее безумства. — Я, кстати, не так уж и против этой идеи — Леви тут же кинул на него такой свирепый взгляд, но Эрвин и бровью не повел, с той же повседневностью заканчивая: — .. но только не в городе. Выберем место недалеко от Парадиза, хоть одну из наших же патрулирующих станций. Пусть проводят там свои эксперименты хоть дни напролет. Главное, чтобы про свои непосредственные обязанности не забывали. Леви скептически цокнул: — Нет бы чем-то полезным заняться… — Так они и будут, — вежливо прервал бурчание Эрвин. — Вдруг и правда создадут вакцину и спасут человечество. — Сарказм, — усмехнулся Леви, хотя и слышал по воодушевлённой интонации, что тот говорил серьёзно. Леви прекрасно знал, за годы их дружбы, что Эрвин был тем еще мечтателем, и, будь его воля, он бы без зазрения совести побежал ловить щелкунов вместе с Ханджи и Моблитом. Только та самая воля была давно закована в непробиваемые кандалы из сотни обязанностей и долга перед доверившимися ему людьми. Легкий ветерок приятно сочетался с послеполуденным солнцем, а лесные деревья любезно прикрывали их от слепящего яркого света. Во второй половине пути не было замечено ни одного зараженного. Всего четыре на всю их площадь. — По-моему, это рекорд, — объявил Леви, когда они вернулись к воротам с другой стороны. Лошади в отдалении радостно зафыркали. — Я думаю пойти расставить капканы по периметру, может, какой заяц попадется. — Д-да, хорошо, — отчего-то неуверенно согласился Эрвин, задумчиво глядя в сторону лошадей. Леви ждал продолжения, ибо сдержанное «но» так и витало в воздухе. Он помог ему рассеяться: — Или у тебя были другие планы? Эрвин невинно улыбнулся: — На самом деле да. Леви притворно устало закатил глаза, и ответил беззвучным «выкладывай». — Я думал, раз мы так быстро управились, и у нас в запасе до темноты еще достаточно времени, то, может, проскачем до того городка, который мы проезжали мимо два месяца назад? — Зачем? — Леви скривился, с усилием пытаясь вспомнить хоть что-то в его жизни, происходящее два месяца назад. — Тот торговый центр, единственный на всю округу, мне нужно туда, — Леви продолжал молчаливо таращиться в глаза Эрвина, прямо намекая говорить конкретней. — Поискать подарок для Евы. Точно. Он совсем забыл. — Если не хочешь, — Эрвин продолжил, — я могу съездить сам, не волнуйся. Просто не беспокойся, если вдруг припозднюсь… Но Леви уже шел к своей лошади. — Притормози, блонди, слишком много говоришь. Никуда ты один не поедешь, — за поводья он повел Пандору к воротам, и раздраженно кивнул приросшему к земле Эрвину на его Буцефала. Нет, ну он серьезно думал, что я его отпущу одного? — А то украдут тебя такого красивого, и все, ищи свищи потом по штату. Эрвин залился искренним смехом и, наконец, оттаял. Быстрым шагом он засеменил за своим конем. Когда же, уже вместе с Буцефалом, он поравнялся с Леви, улыбка все еще освещала его лицо, и лицо Леви заодно. Леви улыбался тоже, но издевательски. — Иди ты нахрен, Леви, — и Эрвин был единственным человеком, от кого ругательство звучало как самая искренняя признательность. *** Добрались они до полуразрушенного пустынного города за несколько часов беспрерывной езды. Им даже не было известно его название — у въезда давным-давно кто-то снес информирующую табличку. На своей карте Эрвин отметил город названием самого большого здания — торгового центра — с яркой вывеской «Санрайз» на всю лицевую сторону. Из так называемого «полезного» Эрвин и Леви, вместе с Нанабой и Майком, вывезли из него всё ещё в первый день зачистки, оставляя то, что пренебрежительно называлось «ресурсным мусором» — нарядная неудобная одежда, диски, косметика, даже книги (конечно, их все же могли забирать, для себя или кого-то, но только если в рюкзаке оставалось место после предметов первого уровня необходимости). — Что ты хочешь ей найти? — поинтересовался Леви, спрыгивая с лошади. Оставив Пандору и Буцефала у входа, они зашли в неприветливый молл, к счастью, уже хорошо знакомый им изнутри. Спокойнее от этого не становилось, в нем все еще могли таиться инфицированные враги, случайно забредшие или те, которых они обошли в прошлом, не убивая. — В прошлый раз я заметил в левом крыле на третьем этаже магазинчик со всей этой подростковой тематикой, — он неопределенно повертел рукой, не уверенный, как правильно его назвать. — Ей понравились комиксы, что ты ей принес в том месяце, всю неделю мне про них жужжала. Леви снисходительно хмыкнул, но в душе был доволен, что Еву удалось порадовать. — И про тебя тоже. Такой ты милый, по ее словам. И не скажешь, что между выбором комикса кромсал головы сталкерам* между прилавками. Двое шли к тому отделу, куда указал Эрвин. Собственно, там Леви эти самые комиксы в прошлом месяце и отыскал — отличное местечко с кучей тематической атрибутики фильмов и видеоигр, по которым раньше с ума сходила молодежь, и которые сейчас большинству и даром не сдались. Леви лукаво сощурился: — А то есть, по-твоему, я не милый? Эрвин мягко хмыкнул и ухватил внимание Леви своими огромными глазами: — Очень милый. Просто душка, — просто ответил он. Легко и непринуждённо, искренне и правдиво. Приятно так, что нужно быстрее отвернуться и не выдать заставшей врасплох разрастающейся теплоты внутри. Знал Смит, или нет, но он умел его смущать, и как ему это удавалось, не знал и сам Леви, который обычно все комплименты получал сухо и без энтузиазма. Ему всегда казалось, что большинство звучат неискренне, либо он их не заслужил. Сложные у него с комплиментами были отношения, но Эрвина этот факт обходил стороной. Редко, но он всегда бил в цель и без предупреждения. Либо он волей случая всегда удачно попадал в самую душу, либо проводил филигранную психологическую работу, жонглируя эмоциями людей — правды Леви так и не удалось разгадать за весь период их знакомства. Эрвин вежливо не стал комментировать легкое смущение Леви, задумавшись о своем. — Кстати, — видимо, что-то вспомнив, Эрвин начал снимать рюкзак на ходу. — В хижине того охотника я еще кое-что нашел. Из отдельного кармана он достал железную баночку с отлично сохранившейся этикеткой, изображавшей весенний нежный пейзаж. Чай. Леви не помнил, когда именно началась эта их тайная традиция. Просто однажды на вылазке они вместе нашли отличный зеленый чай, и в тот же день вдвоем испробовали, на две кружки его только и хватило. Сам Леви не вспомнит уже, но, видимо, он так сильно его расхваливал, что теперь весь необычный чай Эрвин, если находил, то прятал, чтобы отдать ему лично. Леви тогда долго задавался вопросом, чем таким он эту благосклонность заслужил, раз уж Эрвин был готов самолично нарушать правило, которое сам же установил вместе с Заклаем — любые полезные найденные ресурсы должны были перенаправляться на пользование всего города, а не отдельного человека. Но со временем Леви стал замечать, что не к нему одному относятся «по-особенному»: втайне от других Эрвин разрешал Ханджи и Моблиту иногда отклоняться от маршрутов, а Нанабе наполнять свой рюкзак, вместо нужной провизии, случайно найденными коллекционными виниловыми дисками. Да, в этом плане Леви определенно был не единственным, и это осознание его тогда одинаково успокоило и огорчило. Уняв внутри себя навязчивое желание прочитать состав (Эрвин каждый раз умудрялся находить ему разный вкус), Леви поблагодарил Смита и убрал чай в свой рюкзак. Время поджимало, до заката оставалось все меньше времени, и резонно было бы не отвлекаться и скорее выбрать подарок. Наконец, до магазинчика они добрались. Многие стеллажи, что было огромной редкостью, оставались нетронутыми со вспышки. В детстве, даже до эпидемии, у Леви не было шанса наслаждаться чем-то таким, увлекаться супергеройскими историями, а потом скупать по ним сотни комиксов и фирменной продукции. Ни шанса, ни средств. Но, видимо, у Эрвина было по-другому. Леви незаметно поглядывал в его сторону: Смит рассматривал иллюстрированные книги с ностальгической улыбкой. Вероятно, они что-то значили для него в детстве. Нормальном, далеком от преступного мира, детстве. Леви как раз глядел на одну из книг, изображавших необычно нарисованных людей в космической броне. В углу книги большим шрифтом надпись кричала «НОВЫЙ ВЫПУСК. 39 ТОМ» и «скромный» ценник, от которого у Леви глаза разве что не выпали. И на это люди готовы были тратить столько денег? Даже до вспышки, когда деньги еще имели вес, он бы мог запросто прожить на эту сумму несколько дней. Из мыслей его вернул Эрвин, позвавший сзади. Леви обернулся и увидел в его руках как раз похожую красочную книженцию и несколько значков. — Продолжение ее любимой истории и значки, она их собирает. Таких, вроде бы, не видел у нее, — и спрятал подарки в рюкзак. — А сам, выбрал ей что-нибудь? — Ага, — односложно ответил Леви. — Заткнись. — Но я молчал, — легко и невинно улыбнулся Эрвин. Они вышли из магазина и направились к выходу из центра. — Это потому что я тебя заткнул заранее. — Но как же тут можно смолчать, когда Леви такой ми-и-лый, — пискливо протянул Эрвин, подражая интонации Евы. Очень похоже, кстати говоря. — Не прекратишь, прибью тебя прямо сейчас, а остальным скажу, что ты испугался звука выстрела, упал в реку и утонул. Эрвин засмеялся, и открыл было рот, чтобы продолжить, не обращая внимания на безобидные угрозы, но Леви резко остановился, и рукой остановил его. — Слышишь? Эрвин прислушался. Второй этаж, правое крыло — щелкающие звуки. Зараженные. — Да. Уйдем так или убьем? Леви посмотрел в сторону, откуда исходили звуки. — Убьем. Эрвин кивнул. Много времени это не займет, а звуки давят на нервы все больше и больше. Они доносились из музыкального магазина. Теперь понятно, почему их не устранили еще при первой зачистке, такие отделы без зазрения совести разведчики пропускали. К слову, магазин был огромный, с отсеками отдельно для каждого инструмента. Внутри было темно (видимо, окна были чем-то завешаны), и Эрвин и Леви включили свои фонарики, прикреплённые к лямкам рюкзака. Между стеллажами, прячась от внезапного потока света, на четвереньках резко пробежал сталкер, омерзительно завывая что-то нечленораздельное. Оба разведчика достали пистолеты. Сражаться ножом со сталкерами было опасно, а в бесшумном арбалете не было смысла, если напарник начнет палить из огнестрела. Тот сталкер не один, очевидно, так что нужно быть начеку. Эти твари любят нападать из укрытий, хорошенько притаившись. Не издавая слов, Эрвин жестом показал идти прямо. Они не разделялись, продвигались боком, прикрывая спины друг другу. Это была лучшая тактика со сталкерами — никто не выпрыгнет на тебя со спины. — Нам бы добраться до окон, от фонарей свет ни к черту, — тихо сказал Леви, когда как раз рядом молнией пронесся зараженный. — Твою мать! Он выстрелил, но тварь была быстра. Пуля врезалась в кафельный пол. Громкий звук ненадолго оглушил, но даже так, словно со всех сторон сразу, послышались разъяренные бешеные стоны и крики вперемешку с рыком. Их намного, намного больше. — Выползайте, суки, — они все таились, и у Леви терялось терпение. Возможно, они собираются в стаю, задавить количеством. Их нельзя было недооценивать. — Нужно собрать их в кучу, хотя бы половину, — Эрвин был хладнокровен. — Остановись и прикрой меня. Эрвин сел, доставая из бокового кармана заготовленную бутылку со смоченной бензином тряпкой. Хочет задеть сразу группу одним коктейлем Молотова. Леви осмотрелся: они стояли возле стеллажа с электрогитарами. Он взял первую от себя. — Давай, — Леви кивнул головой глубже в магазин. — Я кидаю, они сбегаются, ты поджигаешь. Эрвин кивнул, и гитара полетела в точности, куда указал Леви. Они выключили фонари и сами сели в укрытие. Как и должно, на звук прибежало сразу пятеро… нет, даже шестеро. Какого хрена их здесь оказалось так много? Эрвин немедля зажег горючее и кинул на столпившийся сталкеров. За секунду они обвились пламенем, корчась и извиваясь, как в припадке. Бросок отличный, задел всех, но Леви и Эрвин решили перестраховаться, добив их выстрелами. Спустя долгие минуты стоны стихли, и наступила тишина. Видимо, всех убили. Мужчины поднялись. Эрвин двинулся к монстрам, а Леви к возможному расположению окон. Как и ожидалось, кто-то закрыл их плотной тканью. Зачем, никто уже не ответит. Он резко сдернул ткань, освещая хотя бы часть пространства светом. За окном уже вечерело. Черт. — Придется по темноте ехать… — Леви лениво развернулся на склонившегося над поджаренными сталкерами Смита, старающегося затушить слабые оставшиеся огоньки. — Эрвин, сзади! Все-таки остался еще! Притаившийся в затемненном углу, зараженный беззвучно подобрался к Эрвину со спины, и только тогда издал свой разъярённый нападающий крик. Эрвин резко развернулся, на ходу доставая нож, но уже поздно было уклоняться. У Леви сдавило горло. Нет. Не чувствуя пальцев он схватился за свой пистолет. Сталкер придавил Эрвина к полу всем телом, хватая мертвой хваткой того за плечи, тянущегося к нему раскрытой зубастой прогнившей пастью. Нет, слишком поздно. Раздался выстрел. Эрвин брезгливо сбросил с себя замертво упавший на него труп. Тяжело дыша, прохрипел: — Спасибо, Леви. Но благодарить было не за что. Буквально. — Это не я. Одновременно, они стремительно направили глаза на вход в магазин. У входа стояла смутно видневшаяся высокая фигура, кажется женская. Рядом с ней — мужчина чуть ниже, стал медленно приближаться к ним. Дойдя достаточно близко, чтобы закатный свет из окна осветил его лицо, незнакомец криво улыбнулся, выставляя напоказ зубы — должно было выглядеть дружелюбно, но получился неуклюжий оскал. Стреляя глазами то на озадаченного Эрвина, то на опасно-напряженного Леви, незнакомец решил стать инициатором разговора: — Приятно встретить, наконец, живых здравомыслящих людей, — мужчина довольно почесал светлую бороду. — Меня зовут Зик Йегер. Надеюсь, мы с вами найдем общий язык.