Марах

      — Добро пожаловать.       С этими словами нас с супругой встретила молодая привлекательная женщина, стоявшая на расстоянии пары шагов от ворот. К назначенной встрече для просмотра очередного варианта мы слегка опоздали, но агент не выглядела недовольной. Это был уже далеко не первый дом, который мы смотрели за этот месяц. Но, судя по моим внутренним ощущениям, это то, что надо. Хоть он и находился на окраине города, но в его пользу можно было заметить что: во-первых, сам дом выглядел надежным и достаточно большим, во-вторых, за этот вариант выступал лес, на самом краю которого и стояло наше, судя по всему, будущее жилище.       Едва я ступил на территорию усадьбы, как понял, что это точно оно. То самое. Не сговариваясь, мы с женой переглянулись и поняли, что больше мы никуда не едем. Участок был не слишком большим, всего соток десять, из которых сотки четыре занимал сад, а остальное находилось под постройками. К двухэтажному дому с одной стороны был пристроен просторный гараж, а с другой баня с летней верандой. В общем, уютное гнездышко для того, чтобы отдохнуть от суеты центра города.       За десять лет совместной жизни мы с супругой пережили много чего. Как говорится, душа в душу. Не то чтобы у нас не было ссор, но тут с нами добрую шутку сыграло наше воспитание. Мы старались слушать друг друга. Может быть, в этом наш секрет счастливого брака, так что вот вам мой совет. Во всем ищите причинно-следственные связи. У любой ссоры есть причина, тогда как сама ссора следствие, и если разобраться в причинах, тогда понимание ситуации поможет вам получить исцеление. Но для этого необходимо научится быть честным с самим собой, и только тогда понимание будет вас исцелять. К чему я все это говорю? А к тому, что к своим тридцати с хвостиком я научился слушать свои внутренние ощущения, чувства, интуицию. Называйте как хотите. Но факт того, что некое эфемерное седьмое чувство реально работает, я проверил на практике. И, кстати, не я один такой.       Встретился мне как-то раз на жизненном пути один парень. Он был лет на пять помладше меня, но жизненного опыта он хлебнул ускоренным курсом. Занесла его нелегкая не куда-нибудь а на самую настоящую войну. Да, в наше вроде бы спокойное время он нашел себе приключения на мягкое место. По молодости он занимался самбо. Ходил в тренажерный зал. Какими путями неизвестно, да и он не уточнял, но вместо службы в армии попал он в военно-полевой лагерь на бескрайних просторах нашей страны.       Официально этого лагеря не было, несмотря на то, что находился он под руководством «генералитета» нашей страны. Собирались туда исключительно добровольцы. Так как место, в которое их отправляли, находилось в братской стране, в которой шла активная гражданская война. Впрочем, дело обычное, ну пришли к власти фашисты, ну взбунтовался народ. Как я посмотрю, так какую страну не возьми, так фашисты там от власти и не уходили. Одежда только разная у всех, а начинка та же.       Но мы отвлеклись. Так вот, друг мой два с половиной года побегал по братской стране с очень хорошей оптикой. А когда вернулся, то понял, что справедливость в жизни бывает только на передовой. Вот он со мной в частых беседах и поделился тем, что седьмое чувство действительно есть. Почему седьмое? Так на это он мне ответил, что для того, чтобы выжить под «градом» шести чувств мало.       Занимательная жизнь у него выдалась за эти два года. Может, будет время, расскажу больше, а сейчас вернемся в тому, что мы наконец-то «осели» на родную землю. Сам я родом из деревни, собственно, как и моя супруга. Так что пожили мы в железобетонных кубометрах и поняли, что душа в них задыхается. Скопили мал мала средств, да и купили себе этот дом. Кое-чем родственники помогли, так что должны не остались.       Привыкали к жизни на земле недолго. Хотя, конечно, это не то, что жизнь в квартире. Перезимовали зиму, наступило лето. Я в гараже устроил себе небольшую мастерскую. Так сказать, мужской кабинет. Есть где посидеть, есть где поработать. Занимался я, в основном, изготовлением колюще-режущего железа и резьбой по дереву и камню. Когда-то будучи подростком я посещал судомодельный и авиамодельный кружки. Так что работать руками любил и умел. Да и после того, как вырос, частенько занимался резьбой по дереву. А тут сам бог велел. Вот я и увлекся.       Первый наш пикник после зимнего холода и трудового марафона мы решили сделать в близлежащем лесу. Так сказать, свидание после холодной трудовой зимы. По лесу я, как и жена, ходить умели и любили. Выбрали себе небольшую полянку в часе ходьбы от дома. Я, сняв дерн, развел небольшой костерок из хвороста. Любимая суетилась с остальным столом. Ничего не предвещало. Вот приготовилось мясо. Мы сели за нашу скатерть самобранку, чем бог послал. Посмотрев друг другу в глаза, мы поняли все без слов. Молча подняли бокалы с вином и после долгого поцелуя пригубили вино.       Что-то в нас изменилось. Мы смотрели друг на друга и молчали. Нам было приятно помолчать вместе. Я поворошил костер, а когда обернулся, что то изменилось. Появилось такое чувство, будто мы не одни. Шестое чувство подсказывало. Нечто на периферии зрения привлекло мое внимание. Стоило только повернуть в ту сторону голову, как я от удивления слегка открыл рот. Любимая тоже пялилась в то место. Белесый овал тумана плотного, непрозрачного, цветом как молоко, висел прямо в воздухе в десятке метров от нас.       Он настолько выделялся из всего, нас окружающего, что я не сразу обратил внимание на идущего к нему человека. Лариса чуть тронула мою руку и кивком головы, обратила мое внимание на него. Он только вошел на полянку с противоположной от нас стороны. Понял, что привлек к себе наше внимание, он, когда был уже возле самого туманного овала. Вида он был самого обыкновенного. Кроссовки, джинсы, теплая клетчатая рубашка, не застегнутая, на выпуск, и белая футболка под ней. Сделав один шаг в туманный овал, он обернулся и со счастливой улыбкой помахал нам рукой, словно на прощанье.       — Не скучайте. Скоро увидимся, — сказал он и скрылся в белом тумане, который тут же растаял. Мы некоторое время сидели не шевелясь. А потом, одновременно передернувшись как от мурашек, посмотрели друг на друга.       — Что это было?       — Не знаю, Зай, но что то мне подсказывает, что только что претензии христианства на уникальность нашего мира сильно пошатнулись.       — Даже в такие моменты не можем не умничать, да, Солнышко? — улыбнувшись, сказала любимая. От ее слов стало немного легче, а потом нас обоих забила дрожь. С полчаса прошло, пока мы немного успокоились. Тем не менее уходить не стали и дальнейшее время провели за приятными разговорами и взаимными ласками.       Несколько недель мы не вспоминали то, что с нами произошло, пока не начали замечать за собой некоторые странности. Первые две недели после этого пикника мы чувствовали себя неважно. Во всяком случае я. Супруга еще ничего, а вот меня пять дней бил озноб, словно поднялась небольшая температура. Собственно, она и поднялась. Только вот я, как обычно, все перенес на ногах. Замечу, что вообще не люблю болеть и даже если уж заболел, то стараюсь не изображать подстреленного умирающего лебедя, а наоборот даже в мыслях сопротивляюсь болезни и стараюсь ее прогнать.       К концу первой недели озноб прошел, а потом и забылся этот случай, оставаясь только в шутках. Но на этом все не кончилось. Постепенно я начал замечать, как разные вещи видятся мне немного странно. Вот смотришь, вроде бы все в порядке, а потом словно бы расфокусируешь зрение, и в какой-то момент вокруг обычных предметов возникает легкая туманность, иногда воздух словно подрагивает.       Несколько раз просто глядя в небо, я замечал в нем странные разноцветные линии. Некоторые из них протягивались по небу. Некоторые выходили из земли и терялись в облаках. Делать вид, что ничего не происходит, мы больше не могли, особенно после того, как однажды вечером я, придя с работы, потянулся за пультом, чтобы включить телевизор, но не донес до него руку, во-первых, телевизор включился сам, а во-вторых, пульт прыгнул мне в руку, пролетев сантиметров двадцать.       Я в шоке замер. Очень неприлично выругавшись, хоть я этого и не люблю, я решил, что сегодня надо будет поговорить с супругой, как дальше жить будем. Глянув на стену, я вздрогнул, увидев, как тоненькие голубоватые, охваченные тысячами микромолний нити тянутся по моему дому. Лишь пять минут спустя я понял, что это не что иное, как электропроводка. Решил не предпринимать никаких активных действий, чтобы ничего не натворить непоправимого, так как за последние двенадцать часов эта ненормальность во мне как-то очень уж активно прогрессирует, и неизвестно, что еще со мной случится непонятного. Через полтора часа вернулась супруга. Увидев ее, я понял, что у нее есть что сказать. У нее был такой вид, словно у нее взъерошена душа.       — Сначала поедим, а уже потом поговорим, хорошо?       — Ладно. Но… но я даже не знаю. Все это… как бы тот улыбчивый черт не появился.       — Проехали, — оборвала меня любимая. — Потом поговорим.       Мы вместе накрыли на стол и сели кушать, бросая друг на друга многообещающие взгляды, но все же не затрагивая интересующую нас тему. Едва поужинали, как одновременно вздрогнули, почувствовав, как в соседней комнате открылась аномалия. Это трудно объяснить понятнее, но за последнее время подобной необъяснимой хрени случалось вроде понемногу, но в целом достаточно. Едва мы переглянулись, как в комнату вошел не кто иной, как тот самый парень с довольной улыбкой во все тридцать два.       — Соскучились? Ничего. Скучно вам больше не будет, — сказал этот неизвестный и щелкнул пальцами. Я только и успел увидеть, как на стуле оседает бессознательное тело моей супруги, а затем и сам отрубился.