"Плохой, хороший, злой"

      Когда его глаза на миг столкнулись с чужими, ему показалось, что на самом дне бирюзовых озёр вспыхнули огоньки весёлого интереса и какого-то непонятного предвкушения...       Это... нервировало.       Потому что он почувствовал тоже самое.

Во время отдыха в летнем лагере нападение злодеев окончилось неудачей, как и попытки героев выяснить местоположение базы противника. Мистер Компресс выронил шарик с Кацуки Бакуго во время столкновения с землёй; Момо Яойорозу потеряла сознание раньше, чем успела помочь Авасе закрепить передатчик на теле Ному. Все ученики оказались спасены; про-герои пострадали, но все остались в живых, кроме пропавшей Рэгдолл. Трое злодеев — Мускул, Иприт и Мунфиш — были пойманы, оставшиеся — успешно покинули место сражения... Несколько недель спустя...

      — Эта стажировка обязательна? — разнылся Минору, недовольно скорчившись. — Мы же только совсем недавно пережили нападение злодеев! Причём уже второе!!!       — Минета, — тут же обернулся к нему Мидория, ободряюще улыбаясь и рассудительно проговорил: — Она покажет, что герои всё держат под контролем и вдобавок сделает нас сильнее и опытнее. Повторная стажировка — лучший способ показать, что мир всё ещё наполнен светом... — улыбка на миг пропала с лица Изуку, а в отведённом в сторону взгляде промелькнула тревога. — ... несмотря на тёмные пятна.       — Так-то оно так. — кивнула Ашидо, сверкнув золотыми радужками глаз. — Но разве разделёнными мы не станем более уязвимыми, если мы — цель злодеев?       — Мы не единственная цель злодеев, Ашидо-чан, — Мидория не успел открыть рта, как рядом возникла Момо разъясняя: — Тем более, что, распределяя нас в команды по три человека и приставляя к про-героям, учителя напротив отлично обеспечивают нашу безопасность. — Момо серьёзно покачала головой, чуть нахмурившись. — Это не то, что было в лагере: теперь у нас будет не один наблюдатель на большое количество людей, а один наблюдатель на троих.       Шото, слушавший разговор одноклассников вполуха, открыл переписку с отцом, листая последние сообщения и размышляя о недавних переживаниях за того, кто был виновен в его ужасном детстве.       Это было сложно, но необходимо признать — они медленно двигались вперёд. Старая рана семьи Тодороки спустя много лет имела наконец маленький, но всё же шанс затянуться.       Шото тяжело тихо вздохнул и открыл клавиатуру и принялся водить по сенсорному экрану пальцем, набирая сообщение.

***

      Как и сказал Мидория, в первую очередь их стажировка должна была показать, что после ухода Всемогущего с места героя Номер Один, злодеи не стали сильнее и не получили больше свободы. Более того: подрастающее поколение героев — они, уже способны справиться с настоящими преступниками сами, полноценно и почти без помощи.       Старатель с раскрытыми объятьями принял Бакуго, Мидорию и Шото к себе в агентство, и буквально на следующий день они оформившись в бумагах, уже устремились на первое своё дело.       Ювелирный магазин.       Шото принял всю полученную от операторов информацию к сведению.       Два входа — два выхода, семь замеченных бандитов: из них — двое с причудами, связанными с деформацией металлов, один — рассекатель, возможно с клинками, и ещё один — огневик. По сведениям операторов с довольно мощным пламенем.       Нехорошее предчувствие сосало Шото где-то под ложечкой, пока он устремлялся на место ограбления.       Он увидел место развернувшегося преступления даже раньше, чем приблизился к роковому магазину драгоценных камней: чёрный дым вился над домами на улице, куда Шото скользил по выраставшему под правой ногой.       Мидории с Бакуго ещё не было видно. И Шото решился проникнуть к противнику в тыл, в одиночку.       — Старатель.       В наушнике неприятно зафонило, но звук не раздался. Шото одним движением извлёк телефон. Так и есть — не связи.       "У кого-то из злодеев причуда, блокирующая сигнал сотовой связи".       Шото быстро настрочил сообщение и оставил телефон в куске созданной им же ледяной глыбы. Мидория точно догадается.       После, он тихо ринулся внутрь здания: развороченная стена, разбитые пустые витрины наводили на мысль о ловкости грабителей: казалось, они взяли каждый камешек, и тщательно готовились: дверь в дальней части здания в подсобных помещениях была расплавлена.       Повсюду царил хаос и бардак.       Но ни следов крови, ни грязи Шото не обнаружил: на первый взгляд казалось, будто все участники сего действия уже успели покинуть место своего злодеяния.       Вот только мелькнувшая на периферии зрения Шото тень доказала абсолютно обратное.       Тодороки уже разворачиваясь на автомате активировал пламя, но преступник оказался проворнее. Злодей со странными пятнами под глазами; будто панда; оттолкнул его руками — по пять растопыренных пальцев коснулись обнажившихся из-за огня плеч Шото, и лицо злодея вдруг озарилось мерзко-торжествующей вспышкой.       — Побудь-ка котиком!..       Шёпот, хрипящий как гвоздь по крыше ржавого гаража, — последнее, что услышал Шото перед тем, как отключиться.       Вернее, он упал плашмя на асфальт, ещё некоторое время смотрел перед собой осоловелыми глазами, видел, как злодей шустро скрывался за поворотом переулка, но ничего — ни-чер-та — не мог сделать. Его мутило, голова сильно кружилась, и всё тело вмиг словно бы обратилось абсолютно бесполезным желе — в каждой конечности горело и пекло, будто он разом сломал все кости.       А потом мир погрузился для Шото в блаженную бесчувственную тьму.

***

      Шото пришёл в себя не от шума городских улиц, который вдруг почему слышал резче чем обычно, а от мокрой капли воды, упавшей на его оказывается чувствительный нос.       Нечленораздельно что-то пробурчав, Шото нахмурился, пытаясь подняться несмотря на ломоту во всём теле.       Во рту был странный вязкий привкус, а когда он сумел приподняться над землёй только на двадцать с небольшим сантиметров и... длина его рук и ног резко закончилось, удушающее чувство паники накрыло его с головой.       Все произошедшие события ранее — первое дело их стажировки, исследование ограбленного ювелирного магазина и самое страшное — столкновение со злодеем, причуды которого он не успел разгадать, — всё это в миг пронеслось в голове Шото, и он судорожно распахнул глаза, готовясь срываться с места и действовать.       Мидория, Бакуго и Старатель возможно уже искали его, или всё ещё вели бой, рассиживаться на месте не было времени.       Однако раскрыв глаза Шото обомлел: мир вокруг поблёк до палитры оттенков серого, а вместо своих рук он увидел... две пушистые кошачьи лапки. Оцепеневший от шока Шото закрыл глаза, посчитал до десяти прогоняя неуместный до абсурда, но пугающий его сон, и снова открыл их.       Ничего не изменилось.       Тогда Шото открыл рот и громко позвал: "Мидория!".       Взамен раздалось лишь хриплое грудное:       — Мяяяяу!       Шото отчаянно замотал головой и, непривычный к новому телу, разумеется, тут же завалился набок.       Наконец, весь ужас ситуации и понимание настигли Тодороки-младшего сквозь его отрицание.       Его превратили в кота.       Вот, что значили те странные слова злодея.       Да, уж... Кому рассказать — не поверят и засмеют. И будут правы. Более глупого способа проиграть бой ещё надо было поискать.       Шото стиснул зубы и решительно поднялся на ноги — на все четыре ноги. Нужно было срочно направить мысли прочь от собственного самобичевания; этим он займётся чуть позже; а пока следовало заняться двумя первостепенными вещами.       Привыкнуть к новому телу и разыскать друзей, которые ему точно помогут.       "Если они тебя узнают" мрачно подумал Шото, пытаясь понять как двигать хвостом и приноровиться к изменению "габаритов" окружающего мира, и тому, как мир этот, потеряв краски, заиграл великим множеством новых запахов и звуков, и их оттенков. Шото неторопливо научил себя ходить по подворотне туда-обратно, после чего выглянул на улицу и огорчением увидел, что полиция уже закрепила ограничительную ленту на полуразрушенном ювелирном здании, а его друзей и отца поблизости не наблюдалось.       "Скорее всего, они уже в агентстве, организовывают мои поиска" с огорчением подумал Шото. Попытавшись оценить время, которое он провёл без сознания, Тодороки с неприятным удивлением осознал, что в отключке он был минимум часа три, а то и все пять — определять время по изменившему цвет небу было очень сложно, а часов он на улице не нашёл.       Он решил дойти до агентства самостоятельно, но уже на второй улице его поджидала первая новоприобретённая опасность. Молодой парень, выбрасывавший очистки заметил бездомного неуклюжего кота и злобно прикрикнул на него:       — Пшёл прочь!       Удар.       Шото резко отбросило в сторону, и он неуклюже завалился на бок: даже кошачье тельце с обострёнными животными инстинктами с непривычки — неготовности сознания — не позволило ни приземлиться на четыре лапы, ни; тем более; увернуться от удара.       — Обоссанный мешок с блохами!       Ругательства продолжились сыпаться, и заметив, что мужчина направился в его сторону для повторного манёвра, Шото прихрамывая на одну лапку бросился прочь из переулка.       — Чёртовы дармоеды, вечно шаряющиеся в мусоре! И не вздумай сюда ещё раз сунуться, оборванец!..       Выбежав на улицу, ещё залитую светом заката, Шото чуть не угодил под машину: автомобиль резко затормозил и пугая кошачьи инстинкты громко посигналил.       Шото криво дёрнулся в сторону, запнулся и под удивлёнными взглядами равнодушных прохожих, явно посчитавших кота — безмозглым сумасшедшим комком шерсти, ринулся ещё дальше, в другой тёмный переулок. Там, немного восстановив дыхание, Шото осторожно, стараясь поменьше опираться на болевшую теперь лапку, направился дальше. Ему теперь необходимо было определить на какой улице он находился. И ещё найти место, где можно было бы попить водички: гортань неприятно жгло.       За очередным поворотом показалась детская площадка, на которой в тот момент никого не было.       Никого, кроме высокого симпатичного мужчины и его питбуля.       Когда их глаза встретились, Шото весь оледенел, примерзая к месту. Питбуль однако размышлять не стал, инстинктивно с громким лаем бросаясь на увиденного кота. Шото понял это, срываясь с место со всей возможной скоростью. Кажется, юноша кричал своему псу что-то, пытаясь его остановить, но попытки его были тщетны.       "Он без поводка! Он без намордника!.." судорожно крутилось в голове Шото, пока он улепётовал на узкую улочку. И, хвала небесам, в конце этой улочки обнаружилась достаточно высокая калитка.       Шото вложил свою силу в четыре последних рывка и мощным движением задних лап отправил своё тело наверх.       Прыжок случился почти удачным: только в миг, когда он подтягивал своё тело наверх, переднюю и без того нывшую от боли лапку, прострелили такой волной, что горячий импульс прошёлся вдоль всего позвоночника. Шото стиснул зубы, игнорируя боль, и рывком забрался в безопасное место.       Псина за калиткой продолжала бросаться на преграду и оглушительно гавкать: её голос откликался от стен узкой улочки многократным шумным эхом.       Шото завалился на груду какого-то хлама, с безразличием обернулся на потряхиваемую ударами дверцу калитки и медленно встал, спускаясь вниз. Немного побродив в этом переулке, он услышал первые раскаты грома.       "О, да, то, что надо" подумал Шото, вскинув голову и заметив, что темноту серых сумерек очернили первые грозовые облака.       Шото забрался под дырявый ящик с щелями и съёжился, подбирая лапки. Ушибленный бок болел нещадно; пошёл дождь и теперь его капли молотили по мокрой шкуре. Его трясло от боли, холода и беспомощности. Он сожмурился, пряча нос в едва тёплой шёрстке на груди.       Сквозь шум ливневого дождя ему послышались гулкие звуки чьих-то шагов. И чем сильнее Шото пытался абстрагироваться от этого чувства, тем более отчётливо он мог различить их сквозь неоднородный шелест водяной стены. Он приоткрыл глаза как раз вовремя: знакомые чёрные берцы появились перед самой мордочкой.       Шото весь вскинулся, сузившимися зрачками впиваясь в лицо человека перед ним, сокрытое капюшоном: впрочем, блеск глаз зоркий взгляд сумел выцепить сразу.       — И откуда же ты здесь взялся, котёнок?       Даби заинтересованно изогнул бровь и улыбнулся почти не по-маньячески.       Шото пригнулся, выпустил когти и зашипел: из-за напряжения в мышцах прострелилась боль от недавнего удара. На лице Даби появилось озадаченное выражение, приправленное приподнятой бровью.       — Значит, недовееерчивый? — протянул он через паузу.       Броситься для прыжка или удара лапами Шото не успел: жёсткие длинные пальцы схватили его небольшое тельце под подмышками, смыкаясь вокруг грудины.       Шото зашипел и гневно мяукнул, прижимая кошачьи чуткие ушки к голове и со злобой взирая на Даби. Попытался ударить задними лапами, однако его лишь немного отодвинули.       Даби смотрел так, словно видел перед собой что-то невероятно-занятное, а не одного промокшего уличного кота, недружелюбно шикающего и размахивающего гибким хвостом.       — Знаешь... — ярко-серебристые с синеватым отливом глаза словно пытались выискать какой-то ответ на пушистой искажённой мордочке. — Животным я обычно нравлюсь.       Шото смолк, стискивая зубы: ушибленный бок начало покалывать неприятной ноющей болью, а раненную лапу засаднило.       Даби осмотрел кота пристальнее, поворачивая из стороны в сторону маленькую тушку и вздохнул. Шото подумал, что со слипшейся шёрсткой его жилистое тельце и вовсе могло показаться Даби худым.       Происходящее нервировало и раздражало. Злодей явно не собирался возвращать его обратно на асфальт под ледяной дождь. И какого чёрта ему не всё равно, а?..       — Вот что. Я решил. — Даби резко повернул кота к себе "лицом". — Надо подлатать тебя, недоверчивый. Так что временно у меня отквартируешься...       Даби перехватил кота одной рукой, а второй полез в какой-то из внутренних карманов своего безразмерного плаща. Шото тут же не преминул воспользоваться тем, что контроль над ним ослаб, и попытался вырваться из цепкого хвата пальцев. Даби нечленораздельно выругался, а после несколькими быстрыми движениями ловко спеленал Шото в какую-то тряпку. Шото яростно заёрзал и зашипел: находиться в обездвиженном состоянии явно претило гордой натуре.       — Не боись, пушистый засранец. Не обижу. — раздалось над ним размеренное и спокойное заявление.       Без капли злости.       Даби засунул свёрток с подобранным котом себе за пазуху и, фыркнув на непогоду, направился прочь из тёмного переулка.       После трёх-пяти минут беспрерывного ёрзанья Шото понял, что попытки выбраться обречены на провал, и затих, наслаждаясь теплом чужого тела, к которому был прижат.       "Пока я ничего не могу сделать — нужно подумать".       И Шото постарался успокоиться, игнорировать подступающую тревогу и анализировать всю сложившуюся ситуацию.       За пазухой у злодея пахло горелым: немного спичечной серой, совсем сильно подкоптелым мясом — от одной мысли отчего так пахнет Шото сделалось дурно, — и, едва ощутимо, тугим вербеновым дыханием. Из-за горячего окутывающего со всех сторон тепла и мерного покачивания клонило в сон: отвлекало лишь неровно-невпопад бьющееся сердце.       "Аритмия?" подумал Шото, ёрзая на месте и пытаясь устроиться поудобнее.       Даби спокойно дошёл до малоприметного заведения: сквозь шум дождя просочился скрип несмазанных петель железной тяжёлой двери. Шото сонно вскинул мордочку, натыкаясь на ткань плаща. Даби закашлял: тело его жутко содрогнулось, внутри что-то забулькало — будто детали сломанного механизма, застучав жутко всё же встали на место. Шото напрягся всем своим маленьким пушистым тельцем, продрогшие уже согретые мышцы отозвались ноющей болью: не сдержавшись котёнок за пазухой у Даби зашипел.       По-своему интерпретировав его недовольство, злодей, ласково, но небрежно погладил котёнка по головке, почёсывая за чуть приопущенными ушками.       — Ну, всё-всё, не шипи, колючий и недоверчивый, — прохрипел он, с трудом дыша полусварившимися лёгкими, пока поднимался по крутой грязной лестнице на второй этаж. Ему пришлось два раза остановиться, чтобы перевести дыхание и дойти до пункта назначения.       Шото услышал звяканье связки ключей, тихий звук открывшегося замка, а после дверь за ними захлопнулась, оставляя Даби с Шото в маленькой квартирке с узким коридорчиком.       "Итак меня взял в плен член Лиги злодеев. Хотя "взял в плен" — громко сказано" — подумал Шото.       Щёлкнул выключатель, и в крохотной прихожей вспыхнул яркий свет.       — Сколько раз мне нужно сказать тебе, что кресло — не когтеточка, а, Панночка? — недовольно протянул Даби, снимая берцы ногами без помощи рук.       Шото удивлённо смотрел, как с комода спрыгивает стройная кошечка с белой шерстью. У Панночки были три тёмных бурых пятна на спинке ближе к крестцу, и такой же тёмный хвост. Две передние лапки у неё словно были обуты в маленькие коричневые "ботиночки" — вот такой любопытный окрас.       Даби вытащил туго-сбинтованный свёрток из-за пазухи и опустился с ним на корточки. Шото терпеливо дождался пока злодей потянет за край тряпки в единое движение распуская тугие путы, которые сдерживали его тельце. Он незамедлительно вытащил лапки, выскальзывая из плена размокшей ткани и весь отряхнулся, чувствуя тёплый воздух квартиры на всё ещё влажной шерсти.       — Панночка, — Даби с ухмылкой указал на кошку. — Потрёпыш, — он перевёл руку в сторону насторожившегося Шото. — Будьте знакомы, и никаких кошачьих драк в моей квартире. Панночка, в основном это к тебе относится.       Кошка Даби прищурив узкие глаза-щёлочки с недовольством оглядела "пришельца", чуть понюхала воздух, вытягивая мордочку на шее ближе к замершему Шото, но после потеряв к новичку всякий интерес, последовала за Даби на кухню.       Шото обождав полминуты — он оглядывал прихожую и даже успел кратко оценить почти спартанскую обстановку в спальне злодея, — всё же тоже последовал на кухню.       Даби, покрутившись у шкафчиков над плитой, извлёк оттуда небольшой металлический предмет: он присел на корточки у кошачьих мисок и разделил пополам консервы между Шото и Панночкой. После — толкнул одну из мисок зашедшему на кухню подобранному котёнку. Во второй миске, принесённой Даби, была налита свежая вода.       — Ужин. Мы не богаты, но голодным не оставим. — хохотнул злодей.       Панночка, приступившая к своей трапезе и уже укрывшая передние лапки хвостом, кинула на него ничего не выражающий взгляд.       Шото решив, что подкрепить силы для дальнейших действий, признал необходимость принятия пищи. Вначале он утолил жажду водой, признав её самой вкусной водой из тех, что он когда-либо пил, а затем подошёл к еде и с неудобством и очень неумело цапнул зубами немного кошачьего корма из миски под пристальным взглядом злодея: Даби наблюдал за ним со смесью интереса и удивления, и не будь Шото так раздражён излишним вниманием к своей персоне — непременно бы удивился количественному разнообразию эмоций вечно нагло-ухмыляющегося пиромана.       Кошачий корм оказался неимоверно-гадким на вкус.       Настолько, что Шото моментально забыв про взгляд Даби выплюнул все кусочки на пол, сотрясаясь и морщась, и отрыгнул свой завтрак.       Непременно отрыгнул бы, если бы утром успел позавтракать.       Даби задумчиво посвистел над ним, задумчиво вскидывая бровь.       — Значит, гурман, стало быть? — бархатистым голосом задал он вопрос вполголоса, разглядывая котёнка.       Шото под его взглядом вновь напрягся и нахмурился. А потом словил полный презрения взгляд Панночки, — и совсем выпал в осадок.       "Это уже какой-то фарс" подумал Шото. Отчего-то внутри появилось крохотное чувство стыда: Даби его вроде как спас от мучительной голодной смерти на улице, притащил домой и собирался покормить. "Ну, я же не знал, что не в состоянии пока что есть кошачий корм" подумал Шото тут же. Мысль, чтобы он вообще никогда больше даже не пробовал вновь поесть кошачий корм как тёмным мёдом внутри разлилась.       Даби меж тем открыл холодильник, вытащил оттуда латку с мясом и небрежным движением опустил его на стол. Шото с удивлением и любопытством наблюдал за тем, как злодей, чертыхаясь, пытался найти на полках в шкафчике над плитой какую-то посуду. Наконец, выудив искомое Даби поставил на плиту небольшую кастрюльку, сполоснул кусок мяса и положил его туда заливая водой. После включил огонь, накрывая кастрюльку крышкой.       Он сел за стол, вскрывая пакет с покупной пустой собой без всего и быстро съел свой скромный ужин, молча поглядывая то на недовольную Панночку, то на рассеянного Шото. Выкинув упаковку с использованными палочками, встал и приоткрыл форточку, прежде чем направиться к раковине и помыть руки.       — Значит, привередливый?.. — протянул злодей, вдруг усмехаясь и с хитрым прищуром глянул на обиженного от его тона Шото через плечо. — Ну, тогда сегодня у вас с Панночкой царский ужин будет. Уж от курочки-то ты не откажешься?..       Вопрос остался без ответа, но при мысли о сваренном, нежном, птичьем мясе у Шото слюнки во рту скопились: он даже рискнул ещё на пару шагов подойти к злодею.       Даби стоял у плиты и насвистывал мотивчик Tightrope, и это выглядело бы комично... но Шото почему-то ощутил некую закономерность происходящего: вечер казался будничным, атмосфера несмотря на одиночество скрашивалась звуками весело бурлящей в кастрюльке воды, покачивающейся долговязой фигурой парня и яркими огнями ночного города за окном.       У Эл Пи голос звонкий и высокий, у Даби — мелодичный и хрипловатый: он витиевато напевал строчки чуть меняя их на свой лад.       Наконец, когда курица была готова, Даби ловко слил воду, выключил плиту и вилкой вытащил кусок грудки на досочку. Шото заметил, что он с Панночкой все десять минут пока курица остывала не сводили с неё хищных глаз. Отсчитав положенное время, Даби принялся потрошить белое мясо пальцами, раскладывая его шесть кучек: четыре — побольше, две — поменьше.       Закончив с этим, он сложил в глубокие чашки, достанные из шкафчика четыре порции. Подойдя к миске уже отбежавшего назад Шото Даби усмехнулся: вилкой он терпеливо переложил нетронутый корм к Панночке в миску, а в его насыпал мелкие кусочки куриного варёного мяса.       Под уничижительным взглядом Панночки, Шото приблизился к миске с едой. Даби успел тем временем все плошки убрать в холодильник: Панночка забралась стекающим грациозным движением на стол и приблизилась к месту, где вновь уселся злодей. Даби быстро взял с досочки кусочки маленькой кучки курицы и начал с рук кормить Панночку: кошка тут же потеряла всякий интерес к Шото. Тот напротив смотрел на это всё с удивлением: Панночка казалась гордой и независимой, настоящей кошкой, гуляющей "сама по себе", но она доверяла Даби и оказывала ему знаки внимания и любви.       Шото видел, что она действительно любит его. Этого холодного чёрствого злодея-убийцу. Это казалось неправильным.       — Панночка, новенького не обижай. — вдруг ласково заговорил Даби, подкармливая свою пушистую любимицу очередным кусочком курочки. — Он здесь ненадолго задержится. Сама видела — подлечить его надо, а он же у нас неумеха, — Шото возмутился, но только коротко смешно мяукнул, тут же стыдливо возвращаясь к трапезе под хохот злодея.       Панночка смерила его долгим непонятным взглядом, прежде чем вернулась к поеданию остатков мяса.       — Сама видишь, — продолжил тем временем Даби, и голос его стал чуть глубже и серьёзнее, когда он начал гладить её небрежными движениями и чесать её шёрстку возле ушей. — Он вообще не приспособлен к жизни на улице. Домашний он, вот только... кто его бросил... — Панночка мурча от удовольствия подставляла головку под ласку, Шото в тот миг заметил грусть во взгляде Даби; причину грусти злодея понять он не смог и решил отложить расследование на потом. — А ещё он оборвыш, а оборвышей не обижают, Панночка, ни-ког-да.       Шото задумавшись над последними словами злодея принялся доедать вкусную сочную курицу, пусть и совсем не солёную.       Ужин, как и предрекал Даби, оказался сытным для них, и закончился на вполне ровной ноте в спокойной тишине.       — Так, ладно, мне завтра рано на дело идти надо, — посмотрев на настенные часы заявил Даби. — Так что все спать.       Разморенный уставший от множества событий Шото покорно потащился за Даби в спальню: Панночка, как истинная леди, обогнала их обоих ещё на пороге, первой зайдя в комнату.       Даби, проходя в спальню, зацепил с одинокого старого кресла пышную подушку и бросил её на пол, почти весело хмыкнув:       — Не королевские перины, но думаю на время сойдёт, а, потрёпыш?       Шото бросив осторожный прищуренный взгляд на злодея, приблизился к тому, что видимо должно было стать его лежанкой. Наступив мягкими подушечками на потёртую, но по-прежнему добротную ткань, он аккуратно забрался на подушку, покрутился и остался доволен. Только потом Шото поднял взгляд и заметил, как Даби, сидящий на кровати неотрывно наблюдает за ним. Шото новым обострившимся зрением уловил направление его зрачков и с раздражением заставил себя перестать покачивать хвостом.       — Необычный ты всё же… — задумчиво протянул Даби. — Потрёпыш… — впрочем, зевнул злодей, размял хрустящую шею и руки, а затем, ухмыльнулся.       Он лёг на постель и бахнул рукой по выключателю, приглушив слегка свет. Вернее, как осознал Шото чуть позже, Даби просто выключил свет.       Панночка выглядела не то демоном-призраком, не то ангелом, защищающим злодея, когда прикорнула под его боком и уложила мордочку на свои передние лапки.       Раскрытые глаза её жутковато сверкали теперь уже круглыми шариками зрачков.       Шото поёжился, удобно сворачиваясь на предложенной ему постели: теперь после ужина, в тепле и безопасности, он подумал обо всём случившемся сразу.       Вспомнил друзей-одноклассников, Отца, Нацуо, Фуюми. Про маму. Даже про того, кого вспоминать бы не следовало — про погибшего Тойю.       Больше всего тревоги у Шото вызывал закономерный вопрос: насколько длительно действие причуды, эффекту которой он подвергся? Не проснётся ли он завтра в своём обычном виде в логове самых отъявленных злодеев-отморозков. Это было бы очень некстати.       С другой стороны ещё больше пугала мысль, что без обратного касания злодея Шото Тодороки... навеки вечные останется в кошачьем облике.       Просто исчезнет для всего мира.       Эта мысль вызвала вполне ожидаемые ужас и боль. А ещё — злость от собственного бессилия.       И дабы не погружаться в пучину отчаяния, Шото стиснул зубы, решая сделать всё от себя зависящее: например, пошпионить за Лигой и её членами, вынюхать местоположение базы и планы злодеев. И не попасться...       Что ж, это была первая ночь Шото в логове у злодея, хоть он ещё и не знал, что не последняя, а ещё у Шото был план.