1473

      Жозеф жил в небольшой комнатке у входа на чердак. Узкая кровать умастилась под единственным маленьким окошком, грубо сколоченные стол и табурет нашли своё место в углу комнаты. Даже летним солнечным днём в этой комнате был полумрак. Юноша лежал на кровати, устремив невидящий взор в потолок, казалось, он даже не заметил незваную гостью. Жозеф с головой погрузился в свои мысли.       – Жозеф.. – тихо позвала девушка, проходя в комнату. Решительно не понимая как начать разговор Катерина подошла к столу. – Пойми, твоему отцу нужно немного времени. Сейчас он поддался эмоциям, потому ругается. Главное тебе самому не поддаваться этим вредителям.       Жозеф сел на кровати, пристально посмотрел на незваную гостью.       – Вы ведь не поддержать меня пришли, что случилось? – безразлично поинтересовался юноша. Потерев, и без того красный нос, парень вздохнул. – Извините, я хотел посидеть немного в тишине.       – Мадам Латуш тебя зовёт, ей нужна твоя помощь. Как соберёшься с мыслями, спускайся. – сказала Катерина и направилась к двери. Уже у порога она произнесла:        – Родители всегда хотят для нас лучшего, но порой забывают спросить нашего мнения.       Внизу царило оживление. Жаннет увлеченно готовила что-то на кухне, напевая лишь ей известную мелодию. Дидье с мрачным видом обосновался в общей комнате оглядывая расшатанный стул; хозяйка дома, опасаясь за гостей, отставила многострадальный стул в угол комнаты. Тихо скрипнувшая ступенька завершила неизвестную мелодию. На пороге кухни появилась Жаннет.       – Катерина, у меня к тебе есть маленькая просьба. У малыша Жеана сегодня занятие по грамматике. Близ Дворца Правосудия живёт старик Анри, взявшийся учить этого сорванца. Будь добра, проводи шалопая, а то опять ведь удерёт.       – А где сам шалопай-то? – улыбнувшись, спросила Катерина.       Ответом стало красноречивое указание в сторону окна, сквозь которое было видно здание старой мельницы. Маленькое ветхое здание теперь мало напоминало мельницу. Её деревянные крылья давно наши своё место в топке, старый жернов – то немногое, что перенесли в новое здание. Изначально, семейство Латуш планировало использовать в качестве хранилища всё здание, но прохудившаяся крыша изменила все планы. Как итог, первое и подвальное помещения, после небольших переделок, были отданы под хранилище, второй же этаж заняли мальчишки Латуш.       Несмотря на разницу в возрасте, Матье и Жозеф были очень дружны. Идея об отдельном уголке, где можно делать практически что угодно, пришлась по вкусу обоим. Несколько лет они обживали свой уголок, тут Матье, не боясь гнева отца, смог научить маленького Жозефа вырезать простеньких солдатиков из дерева.       Появление слабенькой сестры, а чуть позднее малыша Жеана, заставило братьев оставить игры на мельнице. Теперь нужно было помогать родителям, ухаживать за детьми, работать на новой мельнице. На следующий год Матье покинул отчий дом. Об этом узнали лишь утром, когда нашли на кухне небольшой листок. Кривым почерком Матье извинялся за свой поступок, и говорил, что не хочет всю жизнь быть мельником. Через полгода, помимо мрачного, после ухода брата, Жозефа, остался малыш Жеан.       Мальчишки не ладили. Маленький и смешливый, Жеан раздражал Жозефа. Казалось, юный Латуш счёл малыша виновным в уходе брата. Юноша всё чаще ночевал на старой мельнице, лишь бы меньше видеть мальчишку.       Младший Фролло же искренне недоумевал, почему этот угрюмым Жозеф так невзлюбил его. Мельник и его жена обожали Жеана, прощая мелкие проделки. Даже Клод с улыбкой воспринимал невинные шалости младшего брата. Хотя и не забывал говорить, мол, не пристало маленькому дворянину вести себя как беспризорнику. Получая в ответ лишь виноватый взгляд. Но в один из дней, мальчишка обиженно пробурчал себе под нос:       – Почему люди так не любят других?       – О чём ты говоришь, малыш? – насторожился Клод. – Я ведь не просто так говорю, что чего-то делать нельзя. Будь ты старше, проблем могло быть больше...       Жеан словно не слышал брата. Мысленно ребёнок был далек от наставлений, рассеянно вертя в руках маленькую веточку. Его молчаливость обеспокоила брата. Клод подошёл к мальчику и опустился перед ним на колени. Аккуратно забрав веточку, он тихо спросил:       – Тебя кто-то обидел, малыш?       – Нет.. – также безразлично сказал мальчик.       – Отчего тогда тебя мучают подобные вопросы? – недоумённо вскинув бровь, спросил Клод.       – Интересно... А ты, Клод, ты можешь плохо относиться к людям, которых видишь первый раз?       – Мы не в праве судить по внешности, порою и поступки не настолько очевидны... Я не знаю что с тобой происходит, мальчик, но ты всегда можешь получить мой совет. Мнение со стороны временами помогает найти решение проблемы.       В этот день Жеан отправился на старую мельницу по просьбе Жаннет. Мальчик впервые зашёл в старое здание, первый этаж встретил его темнотой и относительно аккуратно сложенными мешками с зерном и мукой. Немного разочаровавшись мальчик отправился дальше. Комната, занимавшая весь второй этаж, не была жилой. Это была скорее мастерская – большой, грубо сколоченный стол был завален различными недоделанными деревянными моделями зданий и простых кораблей.       Пока младший Фролло был увлечён исследованием старой мельницы, старший Фролло с неменьшим увлечением занимался переводом долгожданной рукописи. Медицинский трактат некого византийца оказался сборником разрозненных мыслей и наблюдений. Упорядочить излагаемую мысль было бы не так сложно, если бы автор использовал хотя бы один язык. Итальянский, греческий, сирийский, даже латынь, почему-то именно простая - "кухонная", которую использовали в основном малообразованные горожане.       Всё свободное время юноша проводил в крохотном и чрезвычайно пыльном кабинете. Практически всё помещение занимал массивный стол, хозяин каморки не заботился о чистоте, тут и там валялись скомканные листы бумаги, на большинстве красовались большие чернильные пятна. Какие-то листы словно пытались сжечь, но пламя не смогло поглотить их целиком. На столе находилась толстая восковая свеча, стоявшая в небольшом глиняном стакане с отколотыми краями. Она и освещала кабинет.       Тишину каморки нарушил стук в дверь. Увлечённый юноша не обратил внимания, сейчас, когда рукопись начала становится яснее, ему не было дела до остального. Стук повторился, на сей раз более настойчиво и громко. Так и не дождавшись ответа, неизвестный визитёр зашёл.       – Свободный день, Клод, вовсе не значит полную отрешённость от мира. – вместо приветствия произнёс отец Матиас. – У вас болезненный вид, всё ли в порядке?       – Доброго вам дня, мэтр. – тихо отозвался молодой священник, закрывая книгу. – Прошу простить, я не слышал вашего стука.       – Вам бы прибраться здесь, раз уж выбрали это помещение. Почему Квазимодо приходил за едой вместо вас? Весь день решили провести здесь?       – Я забыл про завтрак, мальчик сам захотел помочь мне. У Жеана сегодня занятия, я хотел почитать до обеда... – Клод решил не вдаваться в подробности, потому спросил напрямик. – Вы хотели дать мне поручение?       – Не совсем, помнится мне вы, молодой человек, достаточно хорошо разбирались в медицине, пока учились. – начал Матиас, бросив быстрый взгляд на книгу, которую читал Клод. – Ваши изыскания в монастырской библиотеке дали мне понять, что вы всё ещё увлекаетесь этой наукой. Я бы хотел посмотреть ваши умения, составите мне компанию в сегодняшнем визите?       – Почту за честь, мэтр. – почтительно склонил голову юноша. – Что мне следует взять с собой?       – Всё что понадобится для осмотра. Как будешь готов, приходи в мой кабинет.       – Как вам будет угодно, мэтр.       Дверь за учителем закрылась, оставив молодого священника во мраке собственных размышлений, вновь. Как же хотелось, в тишине, неспешно поработать над новым переводом. Грустный взгляд аквамариновых глаз скользнул по столу, под исписанной тетрадью покоился старенький свинцовый стержень.       «И правда, не мешает прибраться..» – подумал юноша. Задумчиво повертев его в руке, Клод спрятал стержень во внутренний карман рясы.       Монастырская келья, в которой жил Клод, была не в пример чище его кабинета. Узкая кровать аккуратно заправлена. На сундуке лежала сложенная исподняя рубаха. Юношу периодически посещали кошмары. В это время он крайне сильно потел, и даже мог начать рвать ворот своей рубахи. Просыпаясь посреди ночи от падения с низкой кровати, юноша обнаруживал себя в насквозь промокшей рубахе. Не зная как усмирить беспокойные сны, Клод стал методично оставлять запасную рубаху на сундуке у кровати.       В ящике стола Клод нашёл пару ивовых угольков и пустую тетрадь. Всё это, вместе со свинцовым стержнем и маленьким узким ножом, он положил в старую небольшую сумку. Не так давно, она хранила его тетради и учебники во время обучения в коллеже. Теперь будет помогать в медицинской практике.       Ученик и учитель неспешно шли к нужному дому. Небольшой двухэтажный домик из серого кирпича, затерялся на окраине Ситэ. Первое, на что обратил внимание Клод на подходе к дому – наглухо зашторенные окна.       «Они хотят скрыть болезнь от соседей? Или больной не переносит солнечного света? Быть может, дело и не в болезни?» – мысленно перебирал варианты Клод. Чем ближе они подходили к дому, тем мрачнее становился молодой человек. Матиас, не замечая перемен в настроении ученика, подошёл к дому и постучал в массивную дубовую дверь со странным врезным замком.       На пороге дома появился высокий белокурый мужчина. Чрезмерная худоба хозяина жилища, заставляла невольно задуматься о том, что в доме может быть далеко не один больной.       – День добрый, Жером. – нарушил мрачные раздумья Клода отец Матиас. – Как ваша сестра, Анна, кажется?       – Вышла замуж наконец. – сипло ответил Жером, показывая следовать за ним. – Она собиралась уехать сегодня в Реймс, но оставить Феба не смогла.       Мужчины прошли в небольшую гостиную. Беглого взгляда хватило, чтобы Клод понял – семья находится в бедственном положении. Покосившийся шкаф с парой ветхих изданий, скудная меблировка: неоднократно ремонтировавшиеся стулья, почерневший от времени стол и пара продавленных кресел у грязного очага. Комнату освещал трёхсвечник с двумя запалёнными, к удивлению Клода, восковыми свечами.       Хозяин дома тихонько подошёл к подсвечнику, бросив быстрый взгляд на одно из кресел, мужчина аккуратно взял свечу и вернулся к мужчинам.       – Она уснула... – прошептал Жером, опустив взгляд. – Будьте тише, прошу вас. Идёмте, мальчик у себя в комнате.       Процессия двинулась по тёмному коридору. Клод, стараясь не запнуться, шёл низко опустив голову. Вглядываясь в темноту под ногами, юноша размышлял, размышлял о Жеане - Клоду казалось что младший брат растёт, не в пример ему, слишком хулиганистым, развязным; о Катерине, так внезапно вновь появившейся в его жизни - она была одним из немногих людей, кто помнил его ещё мальчишкой.       – ...отец Клод осмотрит мальчика, пока вы расскажете что случилось, хорошо, Жером? – услышал юноша голос наставника.       Тёмные глаза хозяина дома скользнули по бледному молодому священнику. Отец Матиас поспешил развеять невысказанные подозрения.       – Отец Клод мой лучший ученик, несмотря на его достаточно юный возраст, этот молодой человек мог бы поспорить с многими преподавателями..       – Даже сейчас я нахожу время чтобы восполнить недостающие знания в интересных мне науках. – проговорил юноша, недоверие хозяина уязвило гордость священника. – Мы можем долго говорить, но, согласитесь, мы можем потерять драгоценное время.       Жером едва заметно кивнул, и пропустил Клода к серой приоткрытой двери. Молодой человек секунду помедлил и, нерешительно постучав, вошёл.       Комнатка встретила посетителя темнотой, небольшой огарок свечи, взятый у хозяина дома, едва ли помогал разогнать зловещий мрак.