Проверка на прочность

Вспоминая своё освобождение из плена некоторое время спустя, Жади порой удивлялась как быстро всё произошло в тот день, и со временем даже начала забывать некоторые детали, что стало для неё большим облегчением, потому что те недели страха и неопределенности она хотела бы вычеркнуть из своей памяти навсегда. Девушка не доверяла своей удаче, когда вместо её мучителя дверь комнаты выбили сотрудники полиции во главе с пожилым мужчиной в солидном костюме, и всё ещё была оторвана от реальности и ожидала подвоха, когда её привезли в ближайшую больницу, заметив раны и порезы, которые она себе нанесла цепями, и позволили позвонить родственникам. Это глупо, но Жади почти ожидала, что телефон неожиданно испарится из её рук и поспешно набрала знакомый номер, до этого умудрившись несколько раз ошибиться из-за дрожи в непослушных пальцах, а услышав голос Лукаса и вовсе разрыдалась и ни в какую не могла успокоиться примерно полчаса после разговора, где дрожащим голосом сообщила, что находится в больнице в Марракеше. Её муж был жив! Жади не смогла бы описать гамму эмоций, переполняющих её в этот момент, если бы её попросили объяснить что она чувствует. — Я знала, что он жив!— повторяла Жади смеясь и плача, пока не понимающие по-португальски медсёстры пытались предложить ей воды и успокоительные.— Аллах не оставил меня! Это Мактуб, я знала, что нам суждено прожить всю жизнь до глубокой старости!— женщины кивали ей в ответ, что немного развеселило Жади, потому что она понимала, что они разобрали от силы пару слов в её тираде. Позже к ней в палату наведался отец Азиза собственной персоной, чтобы лично извиниться за то, что ей пришлось пережить от руки его сына, и заверил, что Азиз понесет заслуженное наказание, и что он лично готов возместить ей моральный ущерб от имени всей семьи. Будучи образованным человеком, он говорил на нескольких языках, потому Жади могла с ним общаться, но не могла сказать, что хочет этого. К своему стыду, Жади едва могла выносить присутствие этого мужчины, несмотря на его добрый тон. Сохраняя вежливую дистанцию, мужчина с горечью сокрушался, что не смог правильно воспитать сына, поскольку был слишком занят работой и переложил воспитание детей на новую жену, которая, как оказалось, была злой и жестокой к его сыну и дочери, обозлившись из-за того, что не могла иметь собственных детей. Жади могла представить, что сид Мехди после этого чувствовал себя виноватым и просто баловал их сверх меры, вместо заботы о психическом состоянии детей после пренебрежения мачехи, потому не так уж удивительно, что с годами Азиз не только мстил за грехи мачехи другим женщинам, делая их рабынями, но и чувствовал себя всемогущим из-за отношения отца, закрывающего глаза на его проступки до поры до времени, пока он совершенно не переступил черту допустимого. Но строгость ранее снисходительного отца во взрослом возрасте только усугубила отношения между отцом и сыном, и в добавок усугубило сомнительное психическое состояние Азиза. В глубине души девушка хотела бы пожалеть и этого безумца, и несчастного отца перед собой, но обнаружила, что вместо этого не чувствует ничего кроме ярости и бесконечной усталости, вспоминая все удары и издевательства, пережитые по вине зарвавшегося мужчины. Жади только убедилась в правоте своих чувств, когда Сид Мехди упомянул, что его сын узнал о причастности Азизы и сильно избил несчастную, из-за чего девушка сейчас находилась на лечении в местной больнице. Несмотря на то, что пожилой мужчина заверил, что невестка поправляется, и что Азиза и дети будут в безопасности в его доме, Жади решила непременно навесить девушку и лично поблагодарить, и даже предложить помочь с жильём в Бразилии, если Азиза захочет покинуть Марокко и все тёмные воспоминания связанные с этой страной. Но пока ей хотелось только остаться одной и уснуть, потому она вздохнула с облегчением, когда он наконец ушёл из палаты. Жади закрыла глаза, но сон не шёл к ней, она лежала в напряжении с закрытыми глазами, пытаясь подавить дрожь в конечностях. Она знала, что не будет спокойна, пока не окажется в Бразилии, по крайней мере она искренне надеялась, что возвращение в Рио ей поможет. Утром следующего дня все её родственники толпой ввалились в палату Жади, и хотя первым делом девушка бросилась на шею Лукасу, которого впустили к ней за несколько минут до этого на правах мужа, она была безумно рада видеть Латифу и Зейна, дядю Али и Иветти. И даже Леонидаса она была рада увидеть, несмотря на то, что ранее они были в ссоре, и несмотря на то, что свёкор первым делом решил посетовать на безответственных "детей", которые оказываются в опасных для жизни ситуациях и совсем не думают о не то что родителях, но даже о собственных детях. В конце концов, Жади в последнее время боялась, что больше никого из них не увидит, а когда боишься что-то потерять, начинаешь особенно ценить эти простые моменты. — Господи, Жади, я так за тебя испугался... И вообще...— Лукас рассматривал её будто видел впервые в жизни, словно она исчезнет если он оторвёт от неё руки хоть на секунду. Жади хотелось сказать много, о том как она боялась никогда не вернуться, не увидеть его и детей, не узнать какими людьми вырастут сын и дочь, остаться взаперти в плену безумца, как боялась, что один необдуманный поступок будет стоить ей всей оставшейся жизни, которую она с таким старанием и упорством выстраивала. Но когда дошло до этого, слова просто не шли, казались лишними и ненужными. — Мне сказали, что ты умер, Лукас,— низким шёпотом поведала Жади.— Я не поверила, подумала, что он врёт, но всё равно... Мне нужно было увидеть тебя. — Теперь всё будет хорошо, мы уедем в Бразилию и забудем об этом кошмаре,— молодой человек выглядел, будто сам себя пытался убедить, что уехав из Марокко они смогут забыть произошедшее. Жади догадывалась, что муж теперь не скоро согласится поехать в гости к её родственникам, да и она не горела желанием повторить опыт в ближайшее время. Ведь так обычно и получалось, что в каждый её приезд в Марокко что-то случалось и намеченные планы рушились, хотя именно здесь она встретила Лукаса и её жизнь очередной раз повернулась в другую сторону — вместо того чтобы осесть в Марокко, судьба вернула Жади в Бразилию, где во всех смыслах лежала её душа. И она была безумно рада снова вернуться в Рио-де-Жанейро! — Да, домой, я очень хочу вернуться домой,— кивнула Жади, соглашаясь на удивление быстро, что пожалуй удивило Лукаса, но он не стал задавать больше вопросов, потому что именно в тот момент и вошли их родственники. Леонидас ворчал о безответственности, а дядя Али сказал что-то о том, что с тех пор как Жади появилась в его жизни, у него резко увеличилось количество седых волос, но в его голосе не было злобы, он действительно радовался, что его племянница нашлась, и Жади даже стало стыдно, что из-за неё дом дяди Али снова стал центром городских сплетен, похищение и вооружённое нападение никак не могли остаться тайной, особенно в столь консервативной стране как Марокко. Никто об этом не сказал, но даже Жади догадывалась, что на местной Медине об этом будут судачить ещё много лет. — Жади!— Латифа обнимала её крепче чем обычно, улыбаясь и утирая слёзы с глаз одновременно.— Аллах, Жади! Я боялась, что никогда больше тебя не увижу! Почему ты мне ничего не рассказала? Я понятия не имела что ты задумала, пока тебя не украли! Не смей больше никогда так делать! — Я не хотела отвлекать тебя от подготовки к свадьбе,— вполне искренне ответила Жади. Она действительно считала, что у Латифы хватало своих тайн и забот, чтобы вмешивать её ещё и в этот беспорядок.— И мне очень жаль, извини, что всё так получилось, и ты тоже прости, Зейн,— она быстро нашла глазами приятеля, который отныне стал родственником,— я меньше всего на свете хотела испортить вашу свадьбу! Гости наверное были в ужасе, и раз вы здесь, значит вы не поехали в Париж... Мне ужасно жаль! — Не бери в голову, Жади,— Зейн отмахнулся от её оправданий,— главное, что ты в порядке, мы ещё много раз сможем отправиться в это путешествие, а родственники...— египтянин даже слегка усмехнулся.— Теперь о нашей с Латифой свадьбе будут говорить ещё много лет спустя, ни на одном торжестве, из тех на которых я бывал, не было ничего подобного, тем более в Марокко. — Тогда ты должен мне за свадьбу двойную цену,— усмехнулась Жади,— вам достался эксклюзивный свадебный организатор... — Жади!— воскликнула на эти слова Латифа. Она была поражена, что её кузина могла шутить о собственном похищении. — Всё хорошо, Латифа, это ещё ничего. Не знаю рассказывал ли Зейн тебе, как несколько лет назад в клуб привезли жутко огромную люстру, потому что заказывая кто-то забыл посмотреть размеры этого сооружения,— Зейн слегка улыбнулся в этот момент.— Ну так вот, она рухнула в зал прямо во время шоу. Это просто чудо, что никто в процессе не пострадал, потому что эту часть помещения оградили для выступления, и даже артисты так и продолжали переворачиваться в воздухе несмотря на осколки. Твой глупый муж едва не сошёл с ума когда это случилось, но стоило ему узнать, что всё обошлось, как он дал интервью, якобы всё так и планировалось и было всего лишь частью спецэффектов! Я к тому, что для свадебных гостей ситуация похожая, ведь в конце концов всё обошлось и никто не умер... Едва слова слетели с её языка, как Жади поняла, что сказала лишнего, потому что атмосфера в палате сразу же стала тягостной и все отводили глаза, когда она на них смотрела. Ей ведь вправду не пришло в голову, что кто-то мог по тем или иным причинам вернуться в дом дяди Али в тот самый момент и стать ненужным свидетелем, и возможно даже кто-то из её близких. Или эти головорезы могли не ограничиваясь ими с Лукасом, с оружием пробраться на свадьбу её сестры. Паника охватила Жади и она ещё раз цепким взглядом осмотрела всех, кто вошёл в её палату, и быстро воскликнула: — Где Зорайде?!— отсутствие верной соратницы и любимой супруги дяди Али первым делом бросилось в глаза. У девушки даже дыхание перехватило от одной мысли, что из-за неё... — Жади, дона Зорайде в порядке!— Иветти первой сориентировалась ей ответить, на что девушка выдохнула с небывалым облегчением. — Конечно, Зорайде в порядке!— подключилась к разговору и Латифа.— Жади, я сразу собиралась тебе сказать, но как-то не пришлось! У Зорайде родился мальчик, вот она и не приехала, потому что ещё отдыхает после родов! — Уже родился?— ахнула Жади. Ей стало очередной раз стыдно, что она за всей суетой иногда даже забывала, что Зорайде ждёт ребёнка, и что заставила женщину пережить такой стресс накануне родов.— Но что же тогда... — Жади, когда на вас с Лукасом напали, один из слуг пытался остановить злоумышленников, но они в него выстрелили, и Ахмед не пережил этого,— с явным сожалением ответил сид Али.— Когда мы вернулись в дом по указанию твоей знакомой, для Ахмеда было уже слишком поздно. — Мне очень жаль,— выдохнула Жади. К своему стыду, девушка не помнила человека, о котором шла речь. Ахмед — имя достаточно распространённое в Марокко и среди слуг дяди Али было несколько Ахмедов, а Жади не жила в том доме уже много лет. — Это был муж Каримы, Жади,— тихо шепнула ей на ухо Латифа, увидев короткое замешательство сестры. — Аллах!— теперь уже вполне осознанно воскликнула Жади. Кариму она, конечно же, знала и прекрасно помнила. Служанка была сплетницей каких только поискать, но родной сплетницей, и уж точно не заслужила подобной участи.— Как же теперь Карима одна? У неё же были дети от него, что с ними теперь? — Дядя Али договорился с родственниками Ахмеда, чтобы они оставили мальчиков на попечении Каримы. Они все вместе будут жить в доме дяди Али, и дядя даже пообещал лично оплатить им образование,— с явной гордостью рассказала Латифа, на что Жади невольно улыбнулась, встречаясь взглядом с родственником. — Только время покажет, к лучшему ли это,— выдохнул сид Али, разводя руками.— Я поддался уговорам Зорайде, и не скрою, что мне стало жаль Кариму. Но ты знаешь, Жади, что однажды я уже стоял перед похожим выбором, и до сих пор задаюсь вопросом, правильным ли было моё решение... — Дядя Али, вы тогда приняли правильное решение,— тихо ответила родственнику Жади,— и сейчас вы тоже принимаете правильное решение. Ребёнок всегда должен оставаться с матерью...— девушка посмотрела на сестру, безмолвно спрашивая знает ли уже дядя правду о племяннике. — Не стоит так смотреть, Жади, Латифа и Зейн уже рассказали мне вашу тайну,— покачал головой патриарх рода Эль Адиб.— И у меня в голове не укладывается, как вы умудрились столько времени скрывать, что Амин жив! Ваше счастье, что Мохаммед до сих пор не узнал правду! Из-за своих племянниц я потеряю свои подушки в Раю...— сокрушался мужчина. — Меня они тоже обманывали, сеньор!— Леонидас также включился в разговор, услышав упоминание о деле, которое его сильно беспокоило.— Представьте себе, ваша племянница, она же моя невестка, и мой собственный сын, месяцами убеждали меня, что ваш внучатый племянник это воображаемый друг моего внука! И даже слушать не хотели, когда я говорил, что это подсудное дело! — Не выдумывай, отец!— вмешался Лукас.— Никто тебя ни в чём подобном не убеждал, ты сам так решил! И эта проблема уже почти решена, Латифа здесь и это её сын, ни один суд не станет оспаривать право матери воспитывать собственного ребенка! — Сеньор, мы с вами уже разговаривали, и я говорил, что мы с Латифой завтра же улетаем в Бразилию, и Амин официально будет жить с нами, адвокаты уже подготовили судебный иск, и соответствующие статьи уже готовы к публикации, ваш сын и невестка будут там упоминаться исключительно в положительном ключе,— добавил и Зейн. — И мы очень благодарны всем вам за молчание!— тихо заметила Латифа, несколько смущаясь повышенного внимания к своей персоне.— Я не могу представить себе жизни без моего Амина... — Да брось, Латифа!— доброжелательно улыбнулась ей Иветти, одновременно толкая своего мужа в бок.— Кто же может спорить, что дети должны оставаться с матерью? Всё закончилось именно так, как и должно было закончиться по справедливости! — Вот только боюсь, что Мохаммед может с этим не согласиться,— тихо вздохнул сид Али, не ожидая ни от кого ответа на своё замечание, сказанное почти шёпотом. Сид Али молился про себя, чтобы неприятности наконец подошли к концу, последний год выдался крайне тяжёлым и богатым на сомнительные события. Позже вечером Жади собирала вещи в сумку, готовясь к выписке. На девушке уже были надеты любимые джинсы и замшевый жакет, а волосы она вымыла привычным шампунем и собрала в высокий хвост. Привычная тяжесть обручального кольца и любимых браслетов также успокаивала Жади, хорошо было вернуться к прежней жизни и снова увидеть свои вещи. К счастью, Лукас привёз в больницу всё необходимое, даже её пейджер и ежедневник. Она испытала лёгкую панику, изучая все непрочитанные сообщения за последнее время, но это сулило множество работы по возвращению в Рио, что поможет ей вернуться в привычный ритм и забыть об ужасах прошедших недель. Конечно, прежде чем погрузиться в работу с головой, она проведёт несколько дней с детьми, по которым ужасно соскучилась, возможно даже будет брать их с собой на работу пока Мел ещё не пошла в школу, и обязательно сходит к врачу с Латифой (новость о беременности сестры её безумно обрадовала), поможет сестре подготовиться к суду, и непременно навестит Сибиллу в клинике, встретится с друзьями... Список дел был огромным, и Жади предвкушала возвращение некогда привычных будней, потому что почти поверила, что никогда не вернётся к прежней жизни. Помимо этого, она осознавала, что им с Лукасом нужно будет серьезно поговорить вернувшись домой. То, что они рады были видеть друг друга живыми после разлуки, ещё не значило, что всё между ними как раньше. Лукас не высказывал ей никаких претензий, но Жади не первый год жила с мужем и осознавала, что он вероятно обижен на её действия до похищения. И он же оказался прав, что не стоило доверять Марии! Несмотря на то, что они согласились простить девушку и не держать на неё зла, Жади сомневалась, что с Марией они после этого останутся близкими подругами после случившегося. Впервые Жади чувствовала себя настолько неловко, негласно принимая решение Лукаса отложить их разговор, потому что присутствие родственников как-то не способствовало откровенным разговорам между мужем и женой, особенно когда все казалось хотели сделать вид, включая саму Жади, что теперь всё в порядке. По правде говоря, она чувствовала себя глупой, что попала в эту ситуацию, и в добавок поставила близких в столь непонятное положение, заставив их волноваться и искать её по всей стране. Её мужа едва не убили! Бедная Зорайде наверняка места себе не находила по вине Жади, и это всё накануне родов, в её-то возрасте, когда могли возникнуть осложнения! Она испортила долгожданную свадьбу сестры, как бы ни убеждали её Латифа и Зейн, что это мелочи! Из-за неё до сих пор стоит на месте дело с опекой над Амином, что сулит опасностью и потерей репутации для множества уважаемых людей, если что-то не то станет известно! Она заставила Иветти сорваться в другую страну, оставив на Далву грудного ребёнка, чтобы незаконно перевезти человека через границу, так ещё и сеньор Леонидас об этом узнал! Сибилла и Марио в Бразилии явно извелись из-за их задержки, им приходится опекать Мел и Пьетро, когда Сибилле следовало бы лежать на сохранении в преддверии собственных родов. Не говоря уже о том, что дядя Али потерял близкого слугу, а Карима — мужа и кормильца для своих детей! Обычно Жади легко находила себе оправдания, но на сей раз девушка знала, что ей понадобится много времени чтобы избавиться от этого всепоглощающего стыда. — Жади, я могу с тобой поговорить?— девушка удивлённо повернулась, увидев кто к ней пожаловал. — Сеньор Леонидас? Да, конечно,— кивнула Жади,— проходите, присаживайтесь... Я думала, что вы с Иветти уехали, а Лукас ушёл принести нам кофе, он скоро должен вернуться. — Я не к Лукасу,— отмахнулся мужчина,— я пришёл поговорить именно с тобой. Врач должен скоро принести твою выписку, все вместе и уедем в дом твоих родственников, а завтра к обеду у вас рейс с пересадкой в Париже, я уже обо всём договорился, вы улетите одним самолётом с твоей кузиной и её мужем, а мы с Иветти улетим утром. У нас с тобой не будет времени поговорить один на один позже, потому я и попросил Иветти отвлечь Лукаса пока мы разговариваем. — Вы попросили?— Жади подумала, что наверное выглядит странно переспрашивая по несколько раз, но она впрямь была удивлена желанием свёкра поговорить именно с ней. Конечно, за восемь лет они разговаривали много раз, но крайне редко один на один, как-то не сложилось между ними столь близких отношений. Если Леонидас с ней разговаривал, темой разговора чаще всего был Лукас или один из их детей.— Это опять насчёт новой работы Лукаса? Или насчёт моего племянника? Я уже говорила, что... — Нет, речь пойдёт не об этом,— перебил Феррас.— Понимаешь ли, Жади, ты моя невестка уже много лет, но мы с тобой как-то не стали очень близкими, всегда что-то мешало, я не отрицаю, что в этом возможно была доля и моей вины, но так уж сложилось. И тем не менее, ты мать моих внуков и всегда можешь рассчитывать на мою поддержку и защиту. — Сеньор, я очень благодарна, правда...— Жади была удивлена, что свёкор захотел поговорить с ней об их отношениях, в принципе уже давно сложившихся.— Мне неловко, что по моей вине вы вынуждены были лететь в Марокко, когда явно этого не планировали. Я всегда знала, что вы мечтали совсем о другой невестке... — Какая разница о чём я там мечтал?— пожал плечами бизнесмен.— Это дело Лукаса выбирать себе жену, я в это не вмешивался. Да, у меня были опасения, но не говори, что у тебя бы их не было в такой ситуации, потому что я не поверю. Однажды твои дети тоже вырастут, Жади, и возможно тогда мы поймём друг друга лучше. Но не об этом речь. То время уже давно прошло и я не думаю о том, что могло бы быть лучше или хуже. Я живу реальностью, где ты мать моих внуков и жена моего сына. В моих интересах чтобы вы жили спокойно и благополучно, потому что я забочусь о Мел и Пьетро. Им нужна стабильная семья с обоими родителями, без скандалов и потрясений. И чтобы семья была стабильной, мужу не всегда обязательно нужно знать всё о жене, некоторые вещи могут остаться тайной, поверь, иногда это к лучшему. Семейная жизнь может быть сложной, иногда нужно умолчать что-то о себе, иногда — сделать вид, что ты чего-то не знаешь или не помнишь, и результат того стоит, Жади. — Я действительно не понимаю, сеньор...— Жади чувствовала себя будто в параллельной вселенной, пока Леонидас пытался поговорить с ней по душам, и не совсем понимала к чему он ведёт. — Ладно, я буду говорить ближе к делу,— вздохнул мужчина.— Ты была в плену несколько недель и никто не знает что с тобой происходило в то время, даже ты сама возможно не знаешь, преступник признался при допросе, что тебя привезли в его дом без сознания. Что бы там ни случилось, тебя конечно никто не винит, потому что это происходило против твоей воли, но ты женщина и могут быть последствия...— Леонидас глубоко вздохнул.— Я знаю, что ты к этому отнесёшься не лучшим образом, но я говорил с твоим врачом, вернее он говорил со мной. В общем, он сказал, что ты отказалась от гинекологического осмотра по прибытию в больницу, и от дополнительных анализов — тоже. — Он вам это сказал?!— Жади покраснела ярче помидора, когда отец её мужа заговорил с ней на эту тему. Она наконец поняла, почему он начал этот разговор!— Это возмутительно, он не имел права разглашать личную информацию! И вы тоже не должны были, это моё личное дело! — Врач решил, что до семьи твоего мужа нужно донести, что теоретически над тобой могли надругаться и ты можешь носить ребёнка от насильника. Так как ты отказалась от осмотра, они не могут знать точно, и здесь другие нравы, обычно они не дают местным женщинам те же препараты, которые ты могла получить в Рио, но как гражданка другой страны ты могла этого потребовать, если конечно пройдёшь осмотр. — Я не хочу это обсуждать, и особенно с вами!— Жади застегнула молнию на сумке сильнее, чем ей хотелось бы, и отошла к окну отвернувшись. Это правда, что она задавалась вопросом, не случилось ли чего, когда она закрывала глаза на короткое время в том доме, она была в ужасе от одной мысли, но вести такой разговор с отцом мужа... Хуже и представить нельзя! — Для меня это тоже не самый приятный разговор, но я забочусь о своём сыне, и о тебе тоже, даже если ты этого не понимаешь. Врач бы так или иначе с кем-то об этом поговорил, и лучше уж со мной. Я не знаю, подумал ли Лукас об этом, может и подумал, но не сказал ничего, но ты должна знать, что если есть какая-то проблема...— Леонидас прочистил горло.— У меня есть знакомые врачи, прекрасные специалисты, которые будут соблюдать врачебную тайну, даже Лукас ничего не узнает если ты не захочешь. Не все жены хотят говорить о таком с мужьями, я даже Иветти не говорил что хочу с тобой обсудить, так что если что, никто ничего не узнает. — Кроме вас, вы имеете в виду?— Жади подавила истеричный смешок, делая глубокие вздохи один за другим, прежде чем наконец повернуться к свёкру.— Сеньор Леонидас, ещё до поездки в Марокко я подозревала, что снова беременна, и даже начала готовить Лукаса к тому, что нам стоит подумать о ещё одном ребёнке. Перед вылетом я сделала анализ крови, но не успела получить результат, потому мой доктор сообщил мне о результатах, оставив сообщение мне на пейджер. Вот посмотрите, здесь указана дата,— девушка протянула пейджер, чтобы собеседник убедился, что она говорит правду,— так что даже если бы меня изнасиловали, чего не произошло, я уже четыре недели как была беременна вашим внуком когда улетела из Рио, потому вы можете не беспокоиться, что вам придётся признать внуком плод моих "похождений"! — Я совсем не это имел в виду!— вполне искренне возмутился Леонидас.— Вечно ты думаешь обо мне только худшее, я действительно хотел тебе помочь! — Если это правда, я извиняюсь,— заставила себя ответить Жади, потому что не хотела продолжения конфликта с отцом Лукаса.— Но я не очень люблю, когда мои родственники обсуждают с врачом такие вопросы втайне от меня, вы понимаете? Я думаю, вы бы тоже не оценили подобное. — Я понимаю. Но если ты беременна, тебе тем более стоит пройти обследование! — И я это сделаю в Бразилии! Не поймите меня неправильно, но я даже Лукасу ничего не сказала, а вы уже знаете, мне кажется, что это немного неправильно. По правде говоря, Жади не была уверена, не потеряла ли ребёнка за эти недели, потому даже Лукасу не хотела говорить пока не пройдёт осмотр. Но после допроса свёкра ей пришлось признаться. Не хватало, чтобы всю её беременность он сомневался, от его ли сына она носит ребенка! — Хорошо, тогда я оставлю тебя,— кивнул её свёкор, к облегчению девушки.— И Жади... Я очень рад иметь ещё одного внука, но если у вас будет уже трое детей, вам стоит лучше думать о последствиях своих действий. Я знаю как это воспитывать детей без матери, и своему сыну я того же не желаю. — Я учту это, сеньор,— Жади не понимала до конца, возмущена она или смущена больше этим разговором, но так или иначе, она была рада остаться одна, и к тому времени как вернулся Лукас, выглядела она вполне спокойно.

***

Али Эль Адиб вздохнул с облегчением, когда его племянницы с мужьями наконец улетели из Марокко. Родственники Лукаса и Мария улетели раньше тем же утром, потому его дом был наконец свободен от гостей. Как бы он ни любил Латифу и Жади, он осознавал, что их присутствие в Фесе сейчас никому не пойдёт на пользу, тем более когда впереди разбирательства между Латифой и Мохаммедом насчёт ребёнка. По правде говоря, у мужчины не было никакого желания быть тем, кому придётся рассказывать правду Мохаммеду, тем более что как раз всю правду он рассказать не может, ему так или иначе придется лгать, чтобы его история соответствовала необходимой его племяннице версии, а врать Али не любил. Не говоря уже, что у него не будет достаточно убедительных слов для отца, которому сообщат, что он не сможет воспитывать своего сына. В сложившейся ситуации, безусловно, была вина Мохаммеда, и немалая, однако и его племянница не была невинной, Али прекрасно осознавал, что будь ситуация иной, даже если бы Амина изначально не похитили, Латифа бы тысячу раз предпочла развестись с бывшим мужем и выйти замуж за Зейна. Он лично слышал, как она обещала Зейну сбежать вместе с ним! И пусть в последние месяцы Али много раз думал, что лучше ему было не слышать тогда этого и не останавливать Латифу, но он не мог отрицать и того, что будучи замужней женщиной Латифа осознанно хотела покинуть мужа и забрать сына, чего по их обычаям она не имела права делать. Потому мужчина ожидал трудного разговора, когда решился обсудить с Мохаммедом этот вопрос. Сначала за чаепитием разговор крутился вокруг последних новостей Феса, планов сида Али купить несколько новых верблюжат, и конечно, вокруг свадьбы Мохаммеда с Муной, которую планировали сыграть в ближайшее время и без лишнего шума, чего хотели оба будущих супруга. Али подозревал, что Мохаммед не прочь бы устроить шумный праздник после того как вторая свадьба Латифы определённо не была скромной, но помимо нежелания снова сделать что-то не так и случайно распустить волну сомнительных слухов (в свою удачу в последнее время Мохаммед не очень верил) по городу, у Мохаммеда банально не хватало средств на такие излишества. Парню пришлось нелегко и его бизнес до сих пор держался на шатком фундаменте, не говоря уже о долгах перед родственниками. Конечно, Муна богатая наследница и отец даст ей значительное приданое, но девушка не хотела пышной свадьбы, поскольку состояние её отца не позволяло ей радоваться в полной мере предстоящему торжеству — мужчина неизбежно увядал на глазах горячо любимой дочери. Разговор о предстоящей свадьбе Мохаммеда неизбежно привёл к тому, что парень спросил у сида Али как складывается семейная жизнь Латифы, и не пожалела ли она уже, что вышла замуж за Зейна. И даже столь мудрый человек как сид Али терялся с ответом: лгать о мнимом несчастье племянницы он не собирался, поскольку Латифа была несомненно счастлива, но и сказать правду значило очередной раз унизить младшего Рашида, что не так уж хорошо в преддверии обсуждения опеки. Потому красноречивое молчание казалось в этой ситуации лучшим ответом. Решив не ходить ещё дольше вокруг да около, дядя Латифы наконец поделился с отцом Амина, что мальчик на самом деле жив, используя официальную версию полиции, якобы Амина нашли именно сотрудники полиции и в первую очередь сообщили Латифе информацию, из-за чего она и поспешила скорее вернуться в Рио-де-Жанейро. Первой реакцией Мохаммеда был, как и ожидалось, глубокий шок, сменившийся вскоре эмоциональными рыданиями. После Рашид упал на колени и благодарил Аллаха за ниспосланную милость, Али пришлось несколько раз предлагать молодому человеку воды, прежде чем тот наконец более менее успокоился. Однако слёзы время от времени продолжали бежать по лицу Мохаммеда, и он то и дело порывался поднять ладони к небу и прошептать тихую молитву. — О, Аллах, спасибо тебе!— Мохаммед провёл руками по лицу, чтобы прийти в себя.— Я немедленно возьму билеты в Бразилию, дядя Али, полечу первым же самолётом и заберу сына! Придётся наверное попросить у дяди Абдула на время отпустить одну из служанок, чтобы она заботилась о нуждах Амина, пока я ещё не женился на Муне. Я прилечу в Фес с Амином, а потом, после моей свадьбы, мы улетим все вместе. Лучше бы конечно остаться в Фесе, но не может Мохаммед бросить магазин, столько сил и денег в это дело вложено, да и покупатели начали возвращаться...— младший брат Саида строил планы на будущее, даже не рассматривая вариант, что ему не отдадут ребёнка по первому требованию. Али тяжело вздохнул от мысли, что ему придётся рассказать всё Мохаммеду, но с другой стороны ему не очень понравилось, что бывший муж Латифы даже не подумал посоветоваться с матерью мальчика насчёт его будущего. Как бы там ни было, что бы между бывшими супругами ни произошло, Амин был их общим сыном, и Али был первым, кто утверждал, что нечестно скрывать правду от отца ребёнка, тем не менее Латифа оказалась права: у Мохаммеда и мысли не было, что после развода бывшая жена может принимать участие в воспитании их ребёнка. Казалось, Мохаммед твёрдо уверен, что именно Муна должна стать матерью для Амина. — Мохаммед, я должен кое-что тебе сказать,— перебил парня сид Али.— Дело в том, что Латифа... — Я знаю, что вы хотите сказать, дядя Али!— не дослушал Мохаммед.— Вы хотите сказать, что Мохаммед должен разрешить Латифе видеться с Амином, даже если Латифа оставила Мохаммеда в самый трудный момент в его жизни! Латифа телом была с Мохаммедом, а душой с другим мужчиной, да ещё каким мужчиной! Тот, кто с презрением относится к нашим обычаям и пренебрегает предписаниями веры! Сердце Мохаммеда обливается кровью, что Амин не будет знать родную мать, но Мохаммед не дрогнет! Я не могу позволить, чтобы мой сын видел такого человека как Зейн и брал с него пример, да и Латифа, вы уж простите меня, дядя, ничуть не лучше своего так называемого мужа! Латифа вынула сердце Мохаммеда и выбросила на помойку, оставив его ради Зейна! Пока Мохаммед страдал и горевал, она отмечала шумную свадьбу и отдавалась этому мерзавцу без чести и достоинства, который уводит жен из семьи! Зная как тяжело Мохаммеду, Латифа бесстыдно бросила Мохаммеду в лицо, что носит ребёнка от Зейна! Сколько же разврата между ними произошло после, а может быть и до свадьбы, если она так быстро забеременела?! Как знать, может она отдалась ему нарочно ещё до свадьбы, чтобы Мохаммед не смог её вернуть?! А я хотел её вернуть, дядя Али, и имел на это полное право, потому что было только два развода, а не три! Но какой шейх теперь станет слушать Мохаммеда, если Латифа легла в постель с чужим мужчиной и носит его ребёнка?— казалось, Мохаммед намерен высказать бывшему родственнику все обиды, при этом совершенно не учитывая собственные ошибки. — С каким ещё чужим мужчиной?— возмутился Сид Али подобным нападением на племянницу.— Как бы ты ни относился к этому браку, ты был на свадьбе и никах был проведён согласно предписаниям нашей веры! Латифа стала женой Зейна! И у тебя нет никаких доказательств, что ребёнок Латифы был зачат до её свадьбы, а если нет доказательств, лучше молчать, чтобы не сказать лжи и не ответить за это перед Аллахом! Наша вера не запрещает заключать брак даже после одного развода, три развода — предел, после которого брак между двумя людьми не возможен больше, но это не значит, что женщина обязана всю жизнь ждать решения бывшего мужа её «вернуть». И должен тебе напомнить, что не одна Латифа виновата в развале вашего брака, но теперь уже поздно искать правых и виноватых! Так уж сложилось, что Латифа — жена Зейна, а ты женишься на Муне, но у вас общий сын, которого всемогущий и милостивый Аллах вернул вам, когда вы этого уже не ожидали. Должен ли этот ребёнок переживать ещё больше боли после того, что ему уже пришлось пережить? Вы должны быть мудрыми и рассудительно отнестись к чувствам сына. Но мудрые советы сида Али никоим образом не повлияли на обиженного парня. Яд так и сочился в каждом слове Мохаммеда в перемешку с домыслами и подозрениями, что обуревали его разум. Всё раскаяние Мохаммеда ушло, исчезло после того как Латифа его отвергла и вышла замуж за Зейна, теперь он видел ошибки и предательство в каждом жесте Латифы. Горечь сквозила в каждом слове, в каждом отчаянном жесте Рашида. Не обращая внимания, что дядя Али несколько раз уже пытался его одёрнуть, Рашид продолжал говорить и одновременно отчаянно бил себя в грудь, иногда так сильно, что у него наверняка останутся следы от этого срыва. — Именно держать сына вдали от Латифы и Зейна является мудростью!— упрямо гнул свою линию Рашид.— Вы не понимаете, дядя, как болит сердце Мохаммеда от вероломного предательства Латифы! А ведь я хотел начать с ней всё сначала, вопреки советам дяди Абдула! Я был готов забыть её предательство, но Латифа выбросила чувства Мохаммеда на ветер! Признаюсь, я всегда думал, что действия Латифы были вызваны отрицательным влиянием со стороны Жади, что это Зейн её соблазнил... Но может Латифу и не нужно было соблазнять и убеждать, может в душе Латифы гнили ничуть не меньше чем у Жади, а может и больше? Жади вышла за бразильца ради денег его богатого отца, как только поняла, что после смерти брата Лукаса именно ему достанутся все деньги! Жади не хотела жить по вере, жить праведной жизнью как жена моего брата, вот и соблазнила дурака «великой любовью»! Так как же её сестра могла быть другой? Латифа сначала притворилась скромной и добродетельной, потому что больше никто не хотел брать её замуж, втерлась в доверие к Мохаммеду! А теперь она нашла вариант получше и бросила меня в бедности и горе! Только дурак и глухой на Медине не говорит сколько золота Зейн купил Латифе и какой дом он для неё построил!— личные обиды Мохаммеда смешались с наставлениями дяди Абдула и статьями, которые он невольно читал в бразильских журналах. Али был в ужасе от степени ненависти Мохаммеда не только в сторону Латифы, которую, по словам самого же парня, тот собирался вернуть, но и в адрес Жади. Понятно, что уклад жизни Жади многих шокировал, но чтобы такая ненависть! Откуда? Что могла сделать Жади, живущая вдали от окружения Мохаммеда, чтобы вызвать такую ненависть? Мохаммед отнюдь не был непогрешим, чтобы выливать столько грязи на других людей! Как Мохаммед воспитает сына, если отдать ему полную опеку над Амином? — Довольно, Мохаммед!— уже всерьёз разозлился Сид Али, ударив кулаком по столу, что наконец заставило Мохаммеда замолчать. Али ждал чего-то подобного после объявления, что Латифа не собирается отдавать сына Мохаммеду, но степень злобы Мохаммеда всё равно его шокировала. И это при том, что парень пока уверен, что сын останется с ним!— Я не позволю тебе поливать грязью моих племянниц и мой род в моём собственном доме! Ты перешёл черту! Признаюсь, я не одобрил сначала решение Латифы, но теперь я вижу в этом неожиданную мудрость... — Какое ещё решение?— подозрительно прищурился Рашид, начиная подозревать неладное. — Латифа не только сообщила мне новости насчёт Амина, но и о том, что она считает уместным решать вопрос опеки над вашим сыном через бразильский суд. И её муж поддерживает решение Латифы, вернувшись в город, Зейн собирается связаться со своими адвокатами... — Нет, этого не может быть!— возмутился Мохаммед.— Какой ещё суд?! Мы родились в Марокко и наши обычаи известны, суд в Бразилии не может отобрать у меня сына, они не имеют права! Я пожалуюсь имаму! — Безусловно, ты можешь это сделать,— кивнул сид Али,— но принесёт ли это тебе пользу, Мохаммед? У Латифы есть против тебя вполне очевидные претензии, ты поставил её жизнь и жизнь вашего сына в опасность, что и стало предлогом развода, а вот у тебя к ней... Есть ли у тебя четыре свидетеля, чтобы подтвердить, что она действовала неуместно во время вашего брака? Их у тебя нет. К тому же, вы оба имеете гражданство Бразилии, как и ваш сын, потому Латифа имеет право обратиться в суд. У имама, если бы он принял решение поддержать тебя, есть преимущество здесь, в Марокко, но в Бразилии всё совсем иначе... Ты должен знать об этом не хуже меня, Мохаммед. Ярость затмевает твой разум, но мужчина должен мыслить здраво и принимать решение, основываясь на фактах, а не на домыслах. — Вы... Вы на её стороне...— шокировано прошептал Мохаммед.— О, Аллах! Конечно вы будете оправдывать вашу племянницу, чтобы обелить свой род, но Аллах всё видит! Я этого так не оставлю, дядя, нет, не оставлю! Амин принадлежит роду Рашидов, а не Латифе, все законы и обычаи на моей стороне!— парень вылетел из кабинета, не дожидаясь ответа. Сид Али тяжело вздохнул, провожая взглядом бывшего мужа племянницы. Добьётся ли Мохаммед опеки над сыном — большой вопрос, но очередной раз привлечь внимание к их семьям и устроить скандал на весь Фес вполне может. Сложно представить степень скандала, если Мохаммед решится вмешать имама в их семейные разбирательства! Али не хотел использовать тайны Рашидов против них, но нельзя позволять Мохаммеду наделать глупостей. Патриарх Эль Адиб потянулся за телефоном, намереваясь пообщаться с Саидом.