oxygeen.

***

— Я приду, когда ты этого не ждёшь. Прямо как в моих любимых фильмах. — Не неси чепухи, Тэхён, - тяжело вздыхая, Чонгук медленно переворачивается на другой бок, прижимая к себе мягкую белоснежную подушку. — Мы будем жить долго и счастливо, до самой старости, а когда умрём, продолжим существование в виде приведений, раз ты так веришь во всю эту хрень. — Я верю не в это, а в то, что человек после смерти перерождается, - не унимается старший, по-детски дуя свои пухлые губы, что всегда вызывало у Чонгука улыбку. В такие моменты ему хотелось схватиться за щеки парня и зацеловать эти губы до покраснения. — Хочу снова войти в твою жизнь красиво, чтобы ты с первого взгляда в меня влюбился. — Тебе уже не хватает моей любви? Какой снова влюбиться? Боже, - вздох. — какой же ты у меня ещё ребенок, - Чон резко разворачивается и утягивает своего парня к себе, укрывая его с головой одеялом. Сильные руки крепко прижимают хрупкое, худощавое тело, не позволяя вырваться из мёртвой хватки, от чего юноша лишь умоляет отпустить его и безуспешно пытается освободиться. — Запомни, осьминог! – не унимается Тэ. — Запомни! Когда мы переродимся, я приду к тебе, словно герой дорамы. Так же красиво и эффектно.

-настоящее время-

Громкая музыка бьёт по ушам, окутывая тело и заставляя двигаться в такт. Толпу накрывает ощущение лёгкости и уносит в нирвану, а музыка берёт полный контроль над разумом. Светодиоды слепят, мерцая по разным сторонам, отвлекая внимание и не давая сконцентрировать. Огромное помещение становится маленьким и тесным, когда вокруг столько людей, которые просто не замечают тебя. Кто-то погружен в себя, откидывая проблемы и переживания и забываясь в громкой музыке. Кто-то, наоборот, пришёл сюда для веселья в компании или в поисках тела на вечер. Всех их объединяют алкоголь и музыка, которыми они уже пропитались. Чонгук же не слышит ни музыки, ни голосов друзей, которые отчаянно пытаются докричаться до парня, идущего, словно под гипнозом, куда-то вглубь зала, протискиваясь сквозь толпу. Его манит, зовёт, утягивает за собой чей-то низкий бархатистый голос. «Где же я его раньше слышал?» - проносится в голове парня. Словно под действием сильного наркотика, Чонгука шатает из стороны в сторону, его взгляд расфокусированн, а ноги, кажется, становятся совсем ватными, заставляя потерять равновесие и приготовиться к встрече с полом.       —Блять, Чон! – Юнги резко схватил парня за локоть, грубым движением утягивая за собой. — Что ты принимал? Мы с Чимином тебе орём, а ты ноль реакции.       — Что? – непонимающий, всё ещё мутный взгляд на черную макушку друга, который тащит младшего на выход из клуба. Чонгук действительно не понимает, что происходит. Вот, он сидел, пил с Юнги и Чимином, всё было хорошо, потом чей-то голос, а дальше всё как в тумане.       — Ты меня пугаешь, бро, - Юн усадил парня на деревянную лавочку, стоящую напротив клуба, а сам присел рядом, доставая из кармана пачку любимых сигарет. — Чимин пошёл тебе за водой. А пока его нет, рассказывай, что ты принимал, - вытащив из пачки две сигареты и зажигалку, парень щёлкнул обе кнопки и протянул одну другу, вторую взял зубами, поджигая и раскуривая. Дождавшись, пока Чон сделает то же самое, он быстро спрятал всё обратно в карман и вопросительно уставился на юношу.       — Я сам не знаю, что это было, - Чонгук постарался объяснить Мину, что с ним происходило, но вышло так себе. Друг на его рассказ лишь усмехнулся и выставил диагноз:       — Перепил. Пора завязывать.       — Чонгук! – из клуба выбежал напуганный Чимин с бутылкой воды, и тут же принялся осматривать парня с головы до ног, будто проверяя на целостность. — Ты в порядке? Я так испугался! – оставив воду на лавочке, он собственнически уселся на колени Чона, обхватил его щеки руками и начал многократно целовать щеки, лоб, нос, губы. Чонгука подобное раздражало, но он прекрасно это скрывал. Почему? Наверное, не хотел обидеть и без того ранимого Чимина, а может быть, потому что где-то в глубине души ему придавало это уверенности в себе и в чувствах партнера.       — Я в порядке, Чим, прекращай, - он пытался отвернуться, чтобы хоть как-то скрыться от приторно-сладких губ, но руки розоволосого парня возвращали его обратно.              — Ну всё-всё, хватит.       —Чимин, угомонись, люди думают, что вы ебетесь, - не выдерживает Юнги, закатывая глаза, и, делая затяжку, пропускает ментоловый вкус по легким, выдыхая серый дым куда-то в сторону. Ему, конечно, похуй на мнение других, но не сейчас. Не в этой ситуации.              — Точно! Скоро будут фейерверки. Мы не можем их пропустить. И правда, весь пляж гудит о салютах, не умолкая. Чонгук не понимает, что такого в этих взрывающихся разноцветных бомбочках. Красиво? А сколько шума от них. Парень с детства ненавидит громкие и резкие звуки, так как страдает акустикофобией.

Акустикофо́бия (acusticophobia; др.-греч. ἀκουστικός «относящийся к слуху» + фобия, син. фонофобия) — боязнь громких звуков.

                                                      Что стало причиной этому – не знают даже врачи. Медленно прогуливаясь с друзьями по переполненной людьми набережной и попивая клубничный коктейль, Чонгук не может выбросить из головы образ того зеленоволосого парня. Он засел в его голове слишком глубоко и выходить, по всей видимости, не собирается. Неспешно попивая сладкий напиток и держа руку Чимина, который что-то активно рассказывает Юнги, вызывая у него легкую улыбку и согласный кивок, брюнет медленно спускается на пляж, утягивая остальных ближе к воде, где собралось уже много народа, ожидающие свой долгожданный салют.       Все трое уселись на свободное место прямо у берега, чтобы получше рассмотреть яркие огни, которые появятся в небе с минуты на минуту.              —Блять, - выругнулся Чон, тряся пустой от коктейля стакан в руке. — Пойду, выброшу.       — Давай скорей, а то салют пропустишь, - не унимался Чимин, с улыбкой провожая парня взглядом. Да срать Чонгук хотел на этот салют. Ему бы сейчас тишину, прохладный душ и мягкую кровать. Больше ничего для счастья не надо. Преодолев приличное расстояние до первого мусорного бака, находящегося возле бетонного ограждения набережной и пляжа, парень сделал еще один глоток, выпивая последние капли сладкого напитка и поднес руку к баку, как его сердце резко пропустило громкий удар. — Ура! Салют! – кричат дети, радуется народ, а Чонгук не может пошевелиться: его охватила ужасная паника. От неожиданности стакан падает мимо мусорки и катится по деревянной дорожке куда-то вниз. Испуганный юноша медленно поворачивает голову на яркие огни, взрывающиеся над морем, и взгляд его так же медленно фокусируется на зеленой макушке, медленно идущей в его сторону. Казалось, будто незнакомец целенаправленно шагает прямо к Чону. Сердце заныло, готовясь вырваться из груди. Внутри парня всё перевернулось, а взгляд был прикован к одному человеку, чьи волосы, словно в какой-то мелодраме, медленно развеваются на ветру, завораживая Чонгука снова. На фоне взрывается фейерверк. Люди, подняв руки с телефонами, пытаются заснять этот момент на камеру, радуются, свистят, хлопают. А незнакомец, будто главный герой дорамы, неспешно приближается к парню.

— Запомни, осьминог! – не унимается Тэ. — Запомни! Когда мы переродимся, я приду к тебе, словно герой дорамы. Так же красиво и эффектно.