Rock 'n' roll with me

      Когда Римус прочитал содержание записки, которую ему от Макгонагалл передал Фрэнк, то мигом направился к ней. Он успел только приоткрыть дверь её кабинета, как тут же раздался голос профессора: — Добрый вечер, мистер Люпин. — Здравствуйте, профессор Макгонагалл. Что случилось? — Ничего страшного, не стоит беспокоиться. Миссис Люпин отправила мне письмо по каминной сети пару часов назад. Просит отпустить Вас немного раньше в этом году. Полагаю, она неважно себя чувствует. — Профессор вздохнула. — Соболезную Вашей утрате, мистер Люпин. — Не стоит, — тихо ответил ей Римус. — Она хочет, чтобы я прибыл сегодня? — Разумеется, нет. Полагаю, она не хочет, чтобы Вы пропустили день рождения мистера Блэка. Вот. — Макгонагалл протянула письмо своему ученику. — Прочтите, там всё есть. — Хорошо. Спасибо. — Это меньшее, что я могла сделать для Вас, мистер Люпин. Я жду Вас девятого ноября. Мой камин будет открыт до пяти вечера. — Я приду вовремя.

***

      С дня рождения Сириуса прошло пять дней. Был вечер пятницы, и мародёры активно обсуждали предстоящий матч по квиддичу. Он должен был состоятся уже в это воскресенье, поэтому ребята толком и не видели Джеймса за эти дни, разве что на уроках. — Да ладно тебе, Сохатый, ты так упорно готовился к этому весь последний месяц, я уверен, что Гриффиндор одержит победу в этом году. В особенности, с нашим новым капитаном, — успокаивал своего друга Римус. — Да уж, Джеймс так загонял всю команду, что я боюсь, от них, бедных, ничего и не останется к концу года, — вставил Питер. — Но, вообще, да, я согласен: под руководством Сохатого мы точно выиграем чемпионат. — Ну, я надеюсь… — неуверенно сказал Поттер. — Ха! Кстати! — внимание ребят привлёк Сириус. — Сохатый же ещё не рассказал вам про Макгонагаллов, да? — О-о, ах-ха-ха, я уже и забыл об этом, — взбодрился Джеймс.       Питер и Римус удивлённо посмотрели на них. — Ладно, рассказываю, — начал Сириус. — Я же сегодня на тренировке их был. В общем, Мэтт¹, который племянник нашей кошки, постоянно лажал, из-за чего Джеймс на него наорал. Так и что вы думаете? Этот болван пошёл жаловаться своей тётке, вот, видите ли, "Сохатый такой плохой, неуважительно относится к команде". Макгонагалл пришла на поле, спросила у Джеймса, мол, что случилось. Ну, и он объяснил ей всю ситуацию. — Я, если честно, боялся, что мне влетит, — перебил своего друга Джеймс. — Он начал пренебрежительно относиться ко мне в этом году, видимо, из-за того, что я капитаном стал: он же тоже метил на это место. Жаль, выгнать его не могу, уж слишком хороший он охотник. Но сегодня он, правда, постоянно лажал. Уж не знаю, с чем это связано… — Джеймс почесал голову. — Так а что дальше-то было? — поинтересовался Питер. — А, ну да. — Сириус продолжил свою историю: — Макгонагалл выслушала всё, повернулась к Мэтту и сказала: — (Блэк прокашлялся, чтобы спародировать голос профессора.) — «Если уж Вы так сильно отстаёте от других, мистер Макгонагалл, то Вам стоит вообще не сходить с этого поля, а не жаловаться мне на Вашего капитана. А теперь, будьте так добры, вернитесь к тренировке. И если Гриффиндор проиграет этот матч, то Вы до конца месяца будете чистить кубки в Зале трофеев».       Питер и Римус взорвались смехом. — М-да, уж теперь тебе точно не стоит беспокоиться по поводу того, что Мэтт снова на тебя пожалуется, — сказал Питер. — Макгонагалл явно на твоей стороне. — Ах-хах, я уж надеюсь. Впрочем, Мэтт, действительно, замолк на весь остаток тренировки, — ответил ему Джеймс. — Сохатый, а ты завтра снова весь день будешь на поле? — поинтересовался Сириус. — Не-а. Слизеринцам тоже практиковаться нужно, поэтому они заняли поле с утра. Мы только в шесть начнём. — Н-да. Интересно, во сколько вы тогда закончите… — сожалеюще произнёс Питер. — Ну, такова цена победы, Хвост, — ответил ему Джеймс. — Я специально пойду завтра посмотреть на их тренировку: нужно оценить шансы. Но, Римус, сначала, конечно же, тебя проводим. — Да не надо… — грустным голосом произнёс Люпин. — Как это не надо, Рему? — вскочил Сириус, подойдя к своему парню. — Мы же тебя целую неделю не увидим! — он посмотрел ему в глаза. — Ну не раскисай ты так. — Да, Рем, твоей маме сейчас поддержка нужна, и твой печальный вид ей явно не поможет, — добавил Джеймс. — Ага, но ты нам пиши обязательно! — сказал Питер. — Да что там писать-то… — Римус тихо усмехнулся. — Ничего особенного и не произойдет, всё как обычно. — А ты всё равно пиши. — Сириус обнял его за плечи. — Даже если в письме будет просто: «Проснулся. Поел. Уснул», мы всё равно будем рады!       Римус рассмеялся. — Спасибо вам, ребята. Я даже не знаю, что бы без вас делал. — Ага, а говорил, что никогда с нами не свяжешься! — крикнул Джеймс, и все дружно рассмеялись.

***

      Собрав небольшой чемодан и выслушав неутешительные соболезнование от друзей, Люпин спустился из спального крыла Гриффиндора прямо в гостиную. Как вдруг на него накинулся клубок рыжих волос и заключил его в крепкие объятья. — Десять лет, Риму, десять лет. Я не могу представить, как тебе тяжело, но пожалуйста, будь осторожен и следи за своим здоровьем! — Спасибо, Лилс… — Никаких слов, Люпин! Только обнимашки!       Римус рассмеялся и нырнул в объятья своей подруги. — Спасибо, что ты тогда поддержала меня, Цветочек… Не знаю, что я бы без тебя делал.       Ночь. Тринадцатое ноября. Маленький, ещё зелёный Римус, сидел в гостиной Гриффиндора и тихо плакал, держа письмо матери в одной руке. Уединиться в комнате ему не дали два шумных мальчика, которых он встретил тогда в поезде и которые сейчас тестировали хлопушки, чтобы завтра снова поиздеваться над тем странным слизеринцем. Прошло уже столько лет, как Лайелла Люпина не стало, но ни Римус, ни Хоуп не могли принять его смерть. Каждый год, когда дата на календаре приближалась к тринадцатому ноября, внутри матери и сына сжималась каждая клеточка тела, которая мешала дышать и существовать вообще. Римус никогда не забывал о своём отце и той роковой аварии. Да и забыть это ему не давали оставшиеся шрамы. Что бы ему ни говорили, он не мог перестать думать о том, что было бы, если бы тогда тот водитель не решил погонять пьяным по, как он думал, пустому шоссе. У Римуса всё ещё был бы отец, а у Хоуп не наворачивались бы слёзы при каждом упоминании уже покойного мужа. Виновник той аварии сполна поплатился за свою ошибку, покинув этот мир вместе с Лайеллом.       Мысли Римуса внезапно прервал тихий девичий голос: — Хэй? Что случилось? — какая-то девочка легко тронула его за плечо. В темноте Люпин не смог увидеть, кто это был. Он тут же стёр слезы и ответил как ни в чём не бывало: — Всё нормально. — Хорошо, ты можешь не рассказывать, если не хочешь. Я всё понимаю. — Девочка уселась рядом с ним. — Хочешь, я отвлеку тебя? — А ты почему не спишь? — проигнорировал вопрос Римус. — Мои соседки по комнате — Марлин и Мэри — что-то очень активно обсуждали, из-за чего я и проснулась. Но я их не виню, они думали, что были тихими. А ты чего не в постели? — То же самое. — Ха, понимаю. Подожди, ты же Римус, да? Ты ещё с Поттером и Блэком общаешься. — И вовсе я с ними не общаюсь. — Люпин недовольно помотал головой. — Они просто мои соседи по комнате, а уж чего им от меня нужно, я не знаю. — Ну и хорошо, что ты не дружишь с ними. Ты с виду очень спокойный и приличный мальчик, но из-за того, что они вертелись рядом с тобой, я думала, что ты такой же противный и невоспитанный. И почему они постоянно издеваются над бедным Северусом…       Тут Римус и понял, что рядом с ним сидит Лили Эванс, которая дружила с тем слизеринцем Снейпом. — Ну, знаешь… Он ведь тоже к ним цепляется без повода. — Ты их защищаешь? — недовольно нахмурилась Лили. — Нет, конечно, просто смотрю на ситуацию со всех сторон.       Эванс хмыкнула, и ребята замолчали. — Вот… — Римус аккуратно протянул письмо своей однокурснице. Та недоумённо на него уставилась. — Ну, ты спрашивала, что случилось. Прочти.       Лили взяла письмо, встала и подошла к окну, чтобы читать было легче. Через пару секунд она удивлённо вздохнула и прижала руку к лицу. — Господи, это ужасно. — Она ринулась обнимать Люпина. — Это всё, конечно, очень страшно, но ты, главное, держись. Ты сильный, да и твоей матери нужна твоя поддержка. — Римус тихо вздохнул. — А знаешь что мы сделаем? Сейчас пойдём спать, а завтра с утра сходим к профессору Макгонагалл, объясним ей всю ситуацию: я думаю, она поймет. И попросим, чтобы она отпустила тебя к маме на пару дней. Уверена, твоё присутствие улучшит её настроение.       Римус благодарно улыбнулся ей, а утром они пошли к своему декану, где Лили всё объяснила за него, и профессор отпустила его домой на три дня. С тех пор он ездил домой в эти дни каждый год.

***

— И он вот-вот уже готов поймать снитч, как вдру-уг!.. — Джеймс увлечённо рассказывал о том, что видел на тренировке слизеринцев, размахивая руками, пока мародёры направлялись в кабинет Минервы, чтобы проводить Римуса. — Со всей скорости на него летит бладжер! Я, честно, уже думал, что он его и не заметит, а этот индюк Розье даже не предупредил его об опасности. Бладжер находился уже в метре от него, когда он только заметил мяч. Он так быстро вытянулся вперёд! И так резко направил метлу вниз, я удивлён, как он не упал с неё! И как только бладжер пролетел мимо, он вытянул руку вверх, сжимая снитч! Я от удивления чуть с трибун не упал! У тебя, Бродяга, конечно, очень ловкий брат. По-настоящему достойный соперник. Их прошлый ловец был настоящим придурком: лишь и думал о том, как нагадить, а не честно играть.       Сириус лишь хмыкнул, но в душе был очень горд своим братом. — А ты разве не говорил, что пойдёшь на тренировку после того, как вы меня проводите, Джеймс? — спросил Римус. — Да, я так планировал. Но решил пораньше сегодня встать, чтобы успеть ещё до твоего отъезда. А потом опять пойду смотреть. — М-да, Сохатый, ты совсем уже свихнулся на этом квиддиче. — Сириус приподнял бровь. — Эй! Я вообще-то думаю о победе своего факультета! — Ага, конечно, — рассмеялся Пит. — По-моему, ты думаешь о том, как весь этот факультет будет тебя на руках таскать после победы. — О-о-о, великий и неповторимый Джеймс Поттер! — с воздыханиями промурчал Сириус. — Ты такой прекрасный! Что бы мы без тебя делали?! — Он ринулся на шею Поттера. — Будь моим парнем, пожалуйста! — Прости, дорогая, но ты не в моём вкусе. — Джеймс театрально оттолкнул Сириуса, а тот принялся играючи рыдать в рубашку Питера. — Дэлайла, он отверг меня! Как же мне жить дальше? — Ну вы и придурки, — сказал Римус, всё ещё смеясь. — Зато вот, ты уже смеёшься, а не грустишь, — уже серьёзно сказал Блэк.       Мародёры подошли к кабинету профессора Макгонагалл и постучались. — Здравствуйте, дорогая Минни! — крикнули трое мародёров, зайдя в кабинет. — Профессор Макгонагалл, — поправил их Римус. — Тс-с-с! — шикнули на друга гриффиндорцы. — Итак, Мистер Люпин, Вы готовы? — Конечно, профессор. — Можете пока попрощаться со своими друзьями. — Спасибо.       Обнявшись и пожелав удачи при перемещении через каминную сеть аж в самый Уэльс, ребята, наконец отпустили Лунатика. — Ну, с Мерлином… — пробормотал себе под нос Люпин. За пять лет пользования камином Римус так и не привык к этому ощущению: все твои внутренности сжимаются и летят в заданном направлении. Для него это было просто ужасно. — Уэльс, Кардифф², улица Хай Стрит, двадцать один, — громко и четко проговорил Луни адрес своего дома, в который они с мамой переехали из Илкли после смерти Лайелла, и растворился в зелёном пламени камина. Влетел домой он прямиком в объятья матери. — Ты так похудел, дорогой, тебя там вообще кормят?! — сразу же начала причитать Хоуп. — Конечно кормят, ма.       Миссис Люпин подошла к небольшому шкафчику на кухне и, достав стакан, налила туда воды. — Выпей, милый, я же знаю, как тебе тяжело даются перемещения по каминной сети. Я каждый раз предлагаю тебе купить билет на самолет! — Мам, во-первых, спасибо, а во-вторых, я же волшебник, нужно пользоваться своими привилегиями. Это намного быстрее, чем самолет. — Ладно-ладно, не буду надоедать своим брюзжанием. — Ты сама-то как? Как себя чувствуешь? — обеспокоился Римус состоянием матери. — Вот, смотри, — он протянул ей какой-то свёрток, — Лилс просила передать это тебе.       Хоуп сняла обёрточную бумагу и увидела красивую самодельную коробочку. Внутри неё лежал прекрасный тоненький кожаный браслет, в середине которого была самодельный альгиз³. — Боже, что за прелесть! — миссис Люпин восхищённо смотрела на подарок. — Передай ей огромное спасибо, Римус, право, она такое солнышко. Видимо, она запомнила, как я в прошлый раз говорила, что хочу себе подвеску или браслет с этой руной.       Римус счастливо улыбнулся. — Кстати, Рем, к нам завтра должны приехать Кендалл и Альфард. Ты поможешь мне с готовкой на завтра? — Конечно, мам.       Остаток дня они решили провести, гуляя по городу, чтобы не раскисать, сидя дома. Они даже посетили кафе «Pettigrew Tea Rooms»⁴ — Римус часто упрашивал маму сходить туда, ещё до того, как отправился в Хогвартс. — Э-э, привет, а тут не занятно? — тихо окликнул Люпина скромный мальчишка. В нём Римус узнал одного из своих соседей по комнате. Правда, он всё ещё не знал, как его зовут, в отличие от имён Джеймса Поттера и Сириуса Блэка, которые стали на слуху у всех с первого дня. — Нет, садись, пожалуйста. — Люпин убрал свою сумку со стула рядом с собой. — Спасибо. — Между ребятами повисло неловкое молчание. Но этот мальчик решил нарушить его: — Слушай, ты же Римус, да? — Люпин кивнул. — Здорово. Я видел, что ты часто читаешь в нашей комнате, ты, наверное, умный да? — Не знаю, — тихо ответил Римус. Он никогда не любил разговаривать с незнакомцами, пусть даже этот мальчик был его соседом по комнате. — А откуда ты родом? — Ну, родился я в Илкли, жил там до пяти лет. Потом мы с мамой переехали в Кардифф. — В Кардифф? — Мальчик сразу оживился. — А у меня там бабушка живёт! Я часто езжу к ней в гости летом. — Это здорово, — односложно ответил Римус, но, почувствовав, что просто промолчать было бы невежливо, решил продолжить разговор: — Кстати, а как тебя зовут? Не могу вспомнить, у меня дерьмовая память на имена, прости. — Да всё нормально. Я Питер Петтигрю. — Петтигрю? — брови Люпина взметнулись вверх. — Э-э… Ну да… А что? — неуверенно спросил Питер. — Да ничего. Просто в Кардиффе есть одно кафе, моё любимое, называется «Pettigrew Tea Rooms». Вот я и удивился твоей фамилии. — О, так это же моей бабушки кафе! — от счастья Питер даже легонько подпрыгнул на стуле. Римус принялся рассказывать о том, как они с мамой всегда ходят туда на его день рождения, и как он любит блюда там, а в особенности, десерты. Питер же в ответ принялся ему рассказывать всё то, что он слышал от своей бабушки про это кафе, как это кафе только создавалось, и как миссис Петтигрю ночами сидела и продумывала меню. Так мальчики и подружились друг с другом.       С прибытием сына самочувствие миссис Люпин улучшилось. Сейчас они вовсю готовились к приезду гостей. Римус помогал маме готовить и убираться, что не было проблемой для него, так как после смерти Лайелла магией в доме не пользовались: Хоуп была магглой, а у Римуса ещё не было разрешения.       В двенадцать часов дня раздался дверной звонок. Миссис Люпин тут же побежала открывать дверь. — Хоуп, солнце моё, здравствуй! — Уинстон сразу накинулась на неё с объятьями. — Привет, Кендалл. — Люпин обняла её в ответ. — Здравствуй, Альфард. — Она кивнула головой в сторону мужчины, стоящего позади своей подруги. — Ну, проходите же. — Здравствуйте, мисс Уинстон, мистер Блэк. — Римус вежливо поздоровался с гостями. Люпины усадили гостей за стол и подали им блюда. — Ну что, Римус, как тебе в Хогвартсе? — спросила у него Кендалл. — Всё хорошо, мне нравится. Учителя хорошие, да и друзей у меня там много. — Вот здорово. А у меня вот в Дурмстранге как-то не сложилось, поэтому и решила поступить в маггловский университет. Не пожалела ни разу, вот, познакомилась с твоей мамой. И сколько лет уже дружим! — Уинстон и Хоуп были лучшими подругами с институтских времён, поэтому она даже стала крёстной Римуса. — Да-а… — протянула Люпин. — И как давно это было… Но, как видишь, магический мир всё равно не хочет отпускать тебя. — Она многозначительно посмотрела на Альфарда. — Ну, что ж, такая у меня судьба, видимо. — Кстати, Римус, я слышал, ты с моим племянником встречаешься? — в разговор вступил Альфард Блэк. — Ну-у, да. — Луни покраснел. — Да ладно тебе, не смущайся. У меня тоже в жизни разный опыт был. — Он подмигнул Римусу. — Как там Сириус, кстати? Он писал мне, что теперь живёт у Поттеров, я этому очень рад, они по-настоящему достойные люди. — С ним всё хорошо. Ваш подарок ему очень понравился, кстати. — О-о, хах, да, он писал мне благодарности. Очевидно, он еле сдержался, чтобы не сматериться пару-тройку раз. — Римус засмеялся. — Ну, я рад, что он в порядке. — А как у вас там по учёбе, в принципе? — Кендалл всегда было интересно, как проходила учёба в других магических школах. — Не хулиганите? — Ну-у, как Вам сказать… — Римус почесал голову. — В целом всё нормально, конечно. — Ага, — выразительно сказала Хоуп. — Если письмо от вашего декана о том, что мой сын раскрасил всем лица и волосы в разные цвета радуги, включено в список «всего нормального», то тогда да, всё просто замечательно. — Римус?! — удивилась Уинстон, смеясь. — Никогда бы не подумала, что ты способен на такое. — Что ж, это даже не удивительно, если учитывать, с кем ты начал общаться, — добродушно сказал Альфард. — Ой, да это вообще всё было частью одного большого пранка. — Луни принялся рассказывать, как они заколдовали песочные часы, как начался их спор, и как все их друзья решили принять участие в этом. Впервые после смерти Лайелла дом Люпина наполнился таким искренним смехом и такой доброй, семейной атмосферой.       Вечером Кендалл и Альфард, попрощавшись, ушли в отель, который они сняли неподалёку. Миссис Люпин вежливо предложила им остаться погостить у них, но те упорно настаивали, что не хотят им мешать. Следующий день они дружно провели вместе, гуляя по всему городу. Римус и Хоуп показывали им свои любимые места, которые Кендалл и Альфард не видели до этого. Уинстон практически не умолкала всю прогулку, рассказывая разные истории, чтобы не дать ни своей подруге, ни крестнику загрустить в связи с надвигающимся днём. А вечером после прогулки Блэк пригласил всех в роскошный ресторан за свой счёт.

***

      Тринадцатое ноября — сложный день в жизни Римуса и Хоуп. С самого утра они ходили подавленные, перекинувшись лишь парой слов за всё это время. До часу дня они провели время в сборах, а после снова пришли Кендалл и Альфред, и вся компания направилась к ближайшему магическому порталу, чтобы телепортироваться в Илкли — на кладбище, где был похоронен Лайелл.       Стоя около могилы каждый думал о своём. Каждый из этих людей помнил Люпина-старшего достаточно хорошо, чтобы знать, каким прекрасным он был человеком. Любящим мужем для Хоуп, заботливым отцом для Римуса, хорошим другом для Кендалл и ответственным коллегой для Альфарда. Как бы Лунатик не хотел обратного, у него не получилось сдержать в себе воспоминания о том дне.       Машина перевернулась через себя около двух-трех раз, но Римус не помнил этого. Он помнил только крики матери, предупреждающие отца о возможном столкновении, но тот, к сожалению, даже не успел отреагировать. Всё произошло в считанные секунды. Римус помнил кровь, много крови, осколки от стёкла машины, лежащие на асфальте, и крики людей вокруг. Он помнил отца, которого насквозь проткнуло дебильное железное основание руля. Ещё пять лет это зрелище преследовало его в кошмарах. Избавиться от них помог психолог, но стереть этот момент из памяти было невозможно. Римус помнил, как Лайелл прощался и в последний раз закрывал свои глаза, уже навсегда. Помнил мать с огромной кровоточащей раной на лбу, её вой от потери любимого мужа, но она была сильной, очень сильной. Римус всегда хотел быть похожим на неё. Люпин помнил, как шарахнулся от своего же вида в зеркале в первый раз — всё его тело было покрыто шрамами⁵. Через несколько дней его выписали из больницы, и впервые его увидел кто-то, помимо матери и докторов. Люди на улице то пугались, то с сожалением смотрели на него. Это сбивало с толку маленького Римуса, который терпеть не мог быть в центре внимания. А приехав домой, он встретил соседских мальчиков. С тех пор на нём лежало тяжёлое клеймо — урод. Больше никто не хотел с ним играть и общаться, поэтому мальчик запирался в своей комнате и погружался в книги. Он понял, что теперь он никому не нужен. И у него никогда не будет никого, кроме матери, за которую он всегда крепко хватался, и которая была его главной опорой и поддержкой в любой ситуации.       Мародеры возвращались с обеда, немного отстав от Римуса — тот шел впереди и читал очередную книжку. Как вдруг Малфой со своей компашкой перегородили ему дорогу. — В Хогвартс теперь принимают всех подряд? Даже таких уродов, как ты, Люпин? — сказал Люциус, привлекая внимание всех рядом стоящих людей. — Видимо, старик Дамблдор совсем рехнулся! Ты хотя бы не плешивый, щенок? — прибавил Рабастан Лестрейндж.       Маленький, тихий первокурсник Римус вжался в себя, боясь произнести хоть звука. «Соберись, мы это уже проходили, нужно просто пронести мимо ушей все эти издевки, и они отстанут», — пронеслось в его мыслях.       Как только мальчики заметили, что к Лунатику прикопались эти слизни, они ринулись к нему со всех ног. — Что, Малфой, как только от маминой сиськи оторвался, смелым стал? Думаешь, от того, что старше нас на два года, ты суперумный? — спросил со злобой в голосе Сириус. — Или забыл, как чесоточный порошок действует? — добавил Джеймс. — Мы тебе напомним! — Питер поддержал его. — Ха-ха, Рабастан, смотри: нас тут кучка маленьких мальчиков чесоточным порошком прогоняет. — Малфой засмеялся вслух. — Что?! — Джеймс совсем разозлился. — Да мы тебе щас! — Мальчики, не нужно… — тихо попросил Римус. — Ох-х, ты такой же, как твой никчемный отец! — начал насмехаться Люциус. — Мои родители рассказывали о нём, каким он был странным и…       Малфой не успел закончить свою мысль, как к нему в челюсть прилетел кулак довольно высокого Люпина, который с легкостью смог точно попасть ему прямо по лицу. А потом ещё раз и ещё, пока старшекурсники не оттащили его от Люциуса, всё лицо которого было в крови.       Мародеры, как и остальные ученики, впервые увидели настолько яростного Лунатика: тема отца была для него болезненной, и он не мог себя сдержать, слыша оскорбления в сторону одного из самых близких ему людей.       В тот день все поняли: выведешь из себя этого гриффиндорца — получишь, мало не покажется.       Через три месяца после аварии они переехали в Кардифф, но Римус даже не пытался найти здесь новых друзей. Он ненавидел себя, свои шрамы, и того пьяного водителя, по вине которого произошла авария. Но он помнил и бережно хранил все воспоминания, связанные с отцом. Он помнил, как папа рассказывал ему о учёбе в Хогвартсе — о том, что это то место, где каждый может быть, кем пожелает, и где никто не станет тебя осуждать. Поэтому маленький Римус не мог не ждать письма оттуда: в нём всё ещё таилась надежда завести себе друзей. И когда долгожданное письмо пришло, Хоуп взяла обещание со своего сына, что тот постарается никого не избегать. И Римус сдержал своё обещание. И не только для неё, но и для отца, который всегда говорил о том, что дружба — это самое ценное, что может получить человек.

***

      Римус вернулся в Хогвартс в следующую субботу, шестнадцатого ноября. Мародёры тут же накинулись на него с объятьями и принялись рассказывать обо всех произошедших событиях за время его отсутствия. — Итак, мы уже писали тебе в письме, что Гриффиндор победил Слизерин в прошлом матче, — начал Джеймс. Кто-то сомневался, что он начнёт разговор именно с этого? — Рассказываю подробности. На самом деле, новый вратарь змей оказался полным придурком. Ты даже поверить не можешь, как много наших мячей он пропускал! Ну, загонщики у них всё те же, и они всё те же мудаки, как и в прошлом году. Мэтта чуть несколько раз не сбили с метлы! Благо, у нас гораздо лучше налажена командная работа, и мы предупреждали друг друга о препятствиях. Охотники у них хорошие, и даже новый оказался неплох. Но самым главным препятствием оказался Регулус Блэк! С ума сойти, я думаю, такого ловца Слизерин уже давно не видовал. Да и Хогвартс в принципе, если, конечно, не считать меня. — Поттер горделиво поднял голову. — Матч длился пять часов! — продолжил Питер. — И всё из-за Джеймса и Регулуса. Каждый раз, когда у кого-то из них появлялся шанс поймать снитч, они летели прямо вровень друг с другом, один не мог перегнать другого, и по итогу снитч улетал прямо у них из-под носа. — Ага, нам несколько раз пришлось брать перерыв, потому что все невероятно устали. Но зато какая это была игра! Достойна того, чтобы за ней наблюдали куча волшебников со всего мира! Регулус, конечно, невероятно хорош. Я и подумать не мог, что этот хрупкий мальчуган может быть таким способным и ловким! — Боже, Джеймс, может, ты и выйдешь за него? — Сириус закатил глаза. — А вот и женюсь. Тогда мы с тобой точно будем родственниками. — Поттер пихнул Блэка плечом.       Сириус оттолкнул его: — Пошёл нахуй, Сохатый. — Вся компания залилась смехом. — Кстати! Римус! — оживился Питер. — Через пару часов после того, как ты уехал, тако-о-ое произошло! — Хвост принялся рассказывать историю. — Минерва, ты могла быть немного помягче с Мэттом сегодня, это же всё переходный возраст! — сказала Помфри после того, как выслушала рассказ жены⁶ о ситуации на квидиччном поле. — Помягче? Ты же знаешь его, Мальком⁷ и так слишком мягок с ним в воспитании! И я!.. — Макгонагалл хотела продолжить свою тираду, как вдруг двери больничного крыла распахнулись, и двое парней вбежали с лежащим на их руках другом. — Что случилось, мистер Виценберг? — забеспокоилась Поппи. — Он хотел… — Другой слизеринец, друг пострадавшего, замолчал, неуверенно взглянув на заинтересованного декана Львов. — Ладно, Поппи, я пойду. — Профессор благополучно удалилась. — Что случилось?! — уже более резко спросила колдомедик. — Он… он… ну… пытался увеличить свой… ну, знаете, член. — Милостивый Мерлин, кладите его скорее на кушетку! — Помфри вскинула руки к небесам. Двое ребят уложили своего друга. — Какое заклинание вы использовали, мистер Виценберг? — Инфлэтус⁸… — тихо ответил ей тот. — Мадам Помфри, вы можете мне помочь?! — взмолился слизеринец. — Он вырос аж до колена, а я хотел прибавить лишь пару сантиметров! — Ну, конечно, я смогу Вам помочь. Но у меня возник вопрос. Вы вообще понимаете, что заклинание Инфлэтус увеличивает предмет в два, а то и в три раза, и указать определенную длину невозможно? — Я-я не знал! Малфой и Эйвери сказали, что это помогает! — Ах, мистер Малфой и мистер Эйвери… — Поппи вздохнула. — Ну-ка, мистер Рэйберг, сходите, пожалуйста, за своим деканом и приведите его сюда немедленно! — Это все потому что я полукровка! — заплакал Виценберг. — Они специально надо мной издеваются! — Давайте не будем делать поспешных выводов… — тихо сказала мадам Помфри, хотя прекрасно понимала, что, скорее всего, мальчик был абсолютно прав. Но её воспитание никогда не позволяло ей обвинять учеников в чём-либо без доказательств. — Сейчас будет немного неприятно. Адвентум⁹! — Колдомедик произнесла заклинание, и штаны мистера Виценберга стали гораздо свободнее в объеме. — Ну как? — Эм… Вы не могли бы отвернуться? Я проверю… — Поппи отвернулась, не желая ещё больше смущать ученика. — Все нормально, мадам Помфри, спасибо большое! — Больше не пытайтесь, пожалуйста, использовать заклинания, о которых Вы даже толком не знаете, на себе и особенно те заклинания, которые Вам посоветовали мистер Малфой и мистер Эйвери. — Ух, моя дорогая, что произошло?! — зашел в больничное крыло профессор Слизнорт. — Спрашивайте всё, пожалуйста, у Вашего ученика, Гораций, это о-очень абсурдная ситуация, но я думаю, Вы справедливо накажете виновников недуга мистера Виценберга. — О боже… Ну и кошмар, — сквозь слёзы сказал Римус. — Так это же надо ещё до такого додуматься! — крикнул Джеймс. — М-да, ребят, ну, Хогвартс явно без меня не скучал, — добродушно произнёс Люпин. — И кто это тут ещё не скучал? — позади Лунатика послышалось два озорных голоса. — Ещё как скучали! — сказала уже Гиди. — Ага, нам очень не хватало самого строго старосты Гриффиндора! — добавила Фаби. — Некому было даже нас штрафовать! Ни один день без ночной вылазки не прошёл. — Ага, конечно, — хмыкнул Римус. — И даже Лили вас ни разу не поймала? — он приподнял одну бровь. — Ой, ну, может, и поймала. Но какая разница, мы же о тебе сейчас говорим! — сказала Фаби. — Кстати, мы усовершенствовали наши хлопушки! — Гидеола решила перевести тему. — О, правда? Покажете? — заинтересовался Люпин, которому всегда нравились изобретения близняшек. — Чтобы ты у нас их конфисковал на правах старосты? Ну-у, нет. Лучше ждите, одному белобрысому слизеринцу, кажется, просто не терпится их опробовать на себе. — А добавьте к хлопушкам навозные бомбы! — предложил Джеймс. — Устроим спа-салон для этого придурка. — Вся компания рассмеялась, поддержав эту идею. — Да уж, года идут, а Хогвартс не меняется… — пробормотал про себя Римус.