Любовь моя

На их кухне всегда пахло выпечкой, в корзинке, заботливо протёртой от пыли и стоящей посередине их общего стола, всегда находился свежий хлеб, который Нао пекла сама, всегда с ласковой улыбкой и щеками, испачканными в муке. В их доме царил порядок, на столе в гостиной стояла довольно простая, но дорогая для них ваза с хризантемами, длинный диван был накрыт белым пледом, в который часто вместе укрывались Сара и Нао, когда грусть слишком сильно разъедала их сердца. В такие моменты Нао всегда плакала, а Сара молча обнимала её, поглаживая по густым волосам. Потом они всегда делали вид, что ничего не было, опять приветливо улыбались друг другу, Нао целовала её в щёку, оставляя на ней след от бальзама для губ, но Сара не протестовала, они вместе ходили по магазинам, могли часами гулять по ночным улицам, держась за руки и прислонившись друг к другу. Они спали вместе, в комнате Сары, обнявшись и вдыхая запах друг друга — иначе уснуть не получалось. Обеих мучали кошмары, пробивал озноб, когда им казалось, что они видят десятки глаз в тени их комнаты, неотрывно наблюдающих за ними; Нао не могла смотреть на круглый аквариум в своей комнате, который ей когда-то подарили родители, Саре же было больно видеть Нао такой больной и уязвимой, хотя она понимала, что выглядит не лучше. Нао, что некоторое время не могла даже взять в руки кисти, постепенно старалась снова начать рисовать. С тех пор её руки постоянно были измазаны в масляных красках, которые Сара терпеливо смывала, не обращая внимания на протесты. На её плечах и талии оставались яркие следы от рук, на стенах их уютного дома, висели картины ярко улыбающейся Сары, окружённой прекрасными цветами. Они обе их ненавидели, но всегда улыбались и делали вид, что они являются великолепным дополнением к их гнёздышку. Они вместе принимали ванну, греясь в горячей, слишком горячей, воде, Нао массировала её голову, нанося шампунь, целовала её бледные плечи, шепча извинения, из-за которых у Сары наворачивались слёзы, которые она сердито вытирала. Они сушили друг другу волосы, Нао плела ей косы, напевая знакомую колыбельную. Их лица соприкасались, Сара обнимала её за талию и поваливала на кровать, зарываясь лицом ей в плечо. Их соседями были милейшие старички, неизменно предлагающие им пакет с яблоками, которые они забирали, и из которых Нао пекла им пирог, часть которого они приносили этой паре. Чуть позже и их не стало. Они стояли у пары скромных могилок, находящихся рядом друг с другом, крепко держась за руки, и впервые за всё время дали себе вспомнить тех, благодаря предательству которых они стоят сейчас здесь, вместе, плача. Они приносили туда цветы и заботливо укладывали их, не говоря ни слова. Дождь барабанил по крышам, небо заволакивало тучами, когда две одинокие фигуры, одетые в чёрное, сгорбившись, стояли посреди мрачного кладбища. В их доме всегда пахло выпечкой и клубничный вареньем. Лучи солнца освещали уютную кухню, лёгкий ветерок трепал занавески, открывая вид на множество маленьких горшков с зеленью, которую они сажали вместе. На столе, накрытым скатертью, аккуратно лежал нож. Губы Нао касались её щеки, руки запутывались в её растрёпаных волосах, Сара обнимала её за талию, притягивая к себе и целуя в ответ, снова чувствуя вкус слёз на своих губах. Они обе устали терпеть эту тупую, ни на секунду не прекращающуюся боль. Устали смотреть в зеркала и видеть тех, кого уже нет. Устали смывать со своих рук фантомную кровь, вместе со слоями нежной кожи. Прошла всего неделя с их побега.