Драбблы, а может и нет

Сижу на бортике декоративной клумбы во дворе колледжа, полностью погружённая в книгу по психологии. На обеденный перерыв выделено 50 минут, а значит почти целый час никто не потревожит и не будет грузить нужной и не очень информацией. Откладываю книгу, загнув верхний уголок страницы, достаю сигарету из кармана худи. Надо бы в магазин сходить, но так лень. Психология сама по себе тяжёлая наука, книги по ней, мягко говоря, тяжело читаются, а информация ещё пару дней переваривается. "Залипаю", осмысливая написанное, на какое-то дерево передо мной, поджигаю никотиновую палочку. От сидения в позе нога на ногу, в левой начинает неприятно покалывать, меняю положения тела в пространстве на более удобную, всё так же не сводя глаз с бедной пихты. Мне так нравится просто сидеть и думать. Вроде бы незамысловатые действия, да и звучит это слегка... Глупо? Странно? Но столько умиротворения в жизни мало что приносит, к сожалению. Возвращаюсь в реальный мир только когда фигура, резко появившаяся перед глазами, стремительно приближается и далеко не с хорошими намерениями. За доли секунды пытаюсь понять, что от меня понадобилось, и где же я проебалась. Медленно, но верно доходит, это же Кейске. Не лицо на мониторе ноутбука, не голос из динамиков смартфона, а реальный, осязаемый. Сигарета падает на асфальт, так там и остаётся тлеть. И секунды не проходит, как я оказываюсь в его объятиях. Он сжимает меня так крепко, как будто мы видимся в последний раз, так искренне и нежно, что по щекам непроизвольно начинают литься слёзы. Вообще-то я не сентиментальный человек, а плакала всего трижды в жизни. В первый раз мне соседский парень кинул в глаз камень, тут хочешь-не хочешь, — заплачешь. Второй был на похоронах отца. Последний — у могилы бабушки, после похоронной церемонии. А тут на тебе. Никто не умер, физической боли не ощущаю, просто друг вернулся спустя шесть лет пребывания в другой стране. Парень нежно гладит по голове и с усмешкой интересуется, всё ли у меня хорошо. Баджи с неохотой расцепляет руки, выпуская из объятий, садится рядом и смотрит, ожидая ответа. А я просто не знаю с чего начать. Хорошее? Плохое? Всё сразу? Ничего? Я всегда улыбалась, когда мы созванивались и говорила, что всё хорошо, избегая конкретики. Мы шутили, смотрели фильмы, но ни разу не разговаривали о чём-то серьёзном. Возможно, потому что оба считаем, что важные темы нужно обсуждать лично. Кто знает... — Ну, я, правда, слегка шокирована, да и не знаю с чего начать. Есть два стула, на какой сядешь? — мягко улыбаюсь и подмигиваю. Кейске с серьёзным видом просит рассказать сначала плохое. Мы общались всего год до его отъезда, вроде бы не так много, но мы всегда понимали друг друга с полуслова. Вроде бы, называют это ментальной связью. Рассказываю про папу, про неудачное расставание с молодым человеком, про то, как не было денег, чтобы поесть, не говоря уже об оплате съемной квартиры. Баджи внимательно слушает, не перебивает и только в конце отпускает шутку. Все события уже давно в прошлом, да и юмор помогает справиться с болью, можно сказать, что это уместно. Да и я никогда остро не реагирую на подобное. — Что ж. Думаю, что теперь можно перейти к хорошему? Я иду на красный диплом, нашла интересную, а самое главное, высокооплачиваемую работу. Правда теперь нет времени вообще ни на что, но меня всё устраивает. А как твои дела? Почему ты не сказал, что приедешь? Парень щурится и с улыбкой выдаёт короткое: — Я дома. Этот флешбек был настолько неожиданным, что ноги подкашиваются, и я медленно оседаю на землю рядом с серой могильной плитой, на которой уже три года черным витиеватым шрифтом значится имя: Баджи Кейске. Прикрываю глаза и тихо, почти неслышно, произношу: — А ведь курить я не бросила, прости меня. — Слушай, извини меня. Я так много тебе не сказала, не знаю, есть ли толк сейчас говорить, но выслушай меня. Порывшись в сумке, достаю из коробочки два маленьких стеклянных цветка незабудки* и кладу их рядом с собой на холодный камень. — Ты же помнишь их? Ты пришёл ко мне тогда в начале третьего часа ночи. Весь в крови и ссадинах ты стоял в дверном проёме, протягивая импровизированный букет. По своей глупости, а может в шутку, держал в руках два цветка. Ты знал, что они значат, и искал именно их или наобум купил? Следом выуживаю пачку сигарет, прикуриваю одну. — Знаю, что ты не любишь это, но мне просто нужно собраться с мыслями. Плохой из меня оратор, сам знаешь. Кей**, так уж вышло, что ты мне нравился с того самого дня нашего знакомства, когда ты так красиво разнёс лица тем придуркам в подворотне. А я так и не поблагодарила, кстати. Спасибо. — грустно ухмыляюсь, делаю затяжку и задерживаю дыхание. — Фуух, — выдох. — Даже сейчас я не могу тебе сказать всё, что хочу. Мне так жаль, что рот мне дан лишь для оскорблений, а красиво изложить свои чувства как-то скверно выходит. Тогда я думала, что это лишь подростковая влюбленность, нам было по 15 лет, какие серьёзные чувства, думала я. Думала, пройдёт. Не прошло до сих пор. Прости, что игнорировала все твои попытки пересечь черту дружбы, я не хотела делать больно тебе, а может себе. Ты же всегда называл меня эгоисткой до мозга костей. Даже сейчас я пытаюсь избавиться от всего, что меня тяготит, чтобы мне стало хоть немного легче. Знаешь, в тот день я пообещала себе, что не буду ни с кем заводить отношения. Глупо, не правда ли? Но, кажется, мне и правда так лучше. Кей, я теперь просыпаюсь каждую ночь в слезах. Все три года... Я стала такой слабой и беспомощной без тебя. Баджи Кейске, я люблю тебя. Я надеюсь, что тебе там хорошо, если вдруг это самое "там" существует. Прости меня за всё. И, может быть, мы однажды встретимся, ведь мы так и не решили, может ли быть, что перерождение — это не полный бред?