Драбблы, а может и нет

— Я закурю, ты не против? — обращаю свой взор на гостя. — Нет, и если можно, я тоже. — передаю парню пачку сигарет и зажигалку. — Не думала, что ты куришь. Кейске накосячил? Казутора опять смеется: — Да, как-то решили попробовать, думали, что будем выглядеть круто и всё девчонки станут наши. Теперь уже я улыбаюсь. Интересно, почему мы познакомились только сейчас, с Баджи они, похоже, уже давно знакомы. — Кстати, тебе вышеупомянутый индивидуум тоже отправлял сообщения странного содержания? Парень напротив кивает. — Ещё спрашивал, где его зажигалка. — А, ой. Отдашь ему при встрече. — киваю на прямоугольник из жёлтого пластика. — Такую лучше выкинуть от греха подальше.* Оба улыбаемся, одновременно тушим сигареты и делаем глоток кофе. Поразительно синхронно. Это что-то там про соулмейтов, кажется. Первый раз за всё время я встречаюсь взглядом с Ханемией, внутри что-то неприятно сжимается. Ох, пиздецу быть. Не к добру все эти предчувствия у меня. Отбрасывая неприятные мысли, иду в ванную, чищу зубы, умываюсь. Залипаю на ящик с уходовой косметикой, размышляя, хочу ли я сегодня заморачиваться и нужно ли мне вообще куда-то выходить. Неожиданно ухо обдает волной горячего воздуха, а фраза, произнесенная посторонним человеком, доходит до мозга не сразу: «Ты плохо спала, каждый раз так?». Резко дергаюсь в противоположную сторону от парня, глаза расширяются то ли от страха, то ли от неожиданности, то ли от понимания, что это было приятно. — Ты чего творишь? — нервно веду плечами, пытаясь отогнать волну мурашек. — Совсем ебнулся так пугать? — В книжках пишут, что человек в стрессовых ситуациях говорит правду, — Ханемия смеется в голос. — Прости, любопытство сильнее меня, а ещё я был уверен, что ты не особо захочешь говорить об этом. — Чтобы поговорить об этом, стоит пить не кофе, а водку, — расслабляюсь и выдавливаю усмешку. — А водку с утра никто не пьет, — пожимаю плечами и возвращаюсь на кухню. Когда я говорила, что день может быть хорошим, я где-то проебалась, похоже. Сажусь на стул спиной к выходу и подкуриваю сигарету. Глубоко затягиваюсь, та тёмная сторона, которую я пытаюсь подавить долгие годы, снова лезет наружу. Неужели я опять кричала во сне, что аж малознакомый человек начал волноваться. Твою ж…. — А если я скажу, что люблю выпить водочки с утра? — Казутора появляется в дверном проёме. — Дурной что-ли? Я ж налью. — Наливай, я серьёзно. — Боооже… — поднимаюсь со стула и тяну его за собой, залезаю в верхний шкаф кухонного гарнитура и достаю непочатую бутылку водки из самого дальнего угла, разливаю по цветным стопкам, ставлю на стол. — Пжалста, запивки не наблюдается. — пожимаю плечами и сажусь обратно, напротив парня. Ханемия берет стопку и поднимает вверх, чтобы чокнуться. Стеклянные изделия соприкасаются с сильным звоном, молча пьем. Черт, а он хорош, даже не поморщился. Сразу же разливаю вторую порцию, за ней третью и четвертую. Почему-то это происходит в полнейшей тишине, даже соседи, из солидарности что-ли, перестали сверлить несчастную стену, подвергавшуюся насилию на протяжении уже второго года. Крепкий алкоголь неплохо так с утра дал по мозгам. Прошу Казутору разлить, пока я отправляю проект, ибо потом буду, боюсь, даже не в состоянии стоять, не то, что обращаться с техникой. Возвращаюсь, на столе красуются два стакана, вместо уже родных стопочек по 50 мг, налитые ровно наполовину 40 градусной водичкой. Приподнимаю бровь, Ханемия лишь кивает на стакан. Всё ещё в полной тишине. — Мне вот интересно, какая у тебя конечная цель в этой игре? Увидеть блюющую меня? Споить и трахнуть? Если первое, то не очень эстетично, если второе, то водку пить всё же не стоило. — слегка заплетающимся языком и с бóльшими паузами мелодично протягиваю. — На самом деле ни то, ни другое. Цели вообще не было. Ты предложила вариант, а мне он показался отличной идеей, дабы скрасить серые дни, — мечтательно и как-то отстраненно выдал собутыльник. — Вау, да Вы ценитель. Тогда поехали... — я выдохнула и залпом влила в себя предложенное количество «напитка богов». — Предлагаю перетечь в гостиную и что-нибудь посмотреть. Водка закончилась. Ханемия кивает и, заручаясь поддержкой стен, идёт следом.

Спустя 3 дня.

Алкоголь штука такая, весёлая. Главное – хороший компаньон. Так вот. С момента нашего перемещения в соседнюю, но, казалось, такую недосягаемую из-за расстояния, комнату, прошло трое суток. Трое, блять, суток, которые ни я, ни он не помним. Вообще. Головная боль долбит всеми возможными чугунными предметами в купе с симфонией «поварешкой по кастрюле» по голове, разум просит «сняться» хоть чем-то алкогольным, телефон уже не разрывается от бесчисленных звонков и сообщений из-за нехватки заряда, Ханемия Казутора лежит рядом не шевелясь, моё тело наполовину лежит на нём, наполовину не чувствуется. Шевелиться невозможно. Ни сил, ни желания. А, да, желания жить тоже не наблюдается, зато желание выпить пробивает потолок. Еле слышно спрашиваю у парня, жив ли он, на что получаю какой-то неразборчивый звук. Ну жив и отлично. Ползком, буквально, спускаюсь с кровати и направляюсь к аптечке, так и стоящей в коридоре с прихода Кейске. Титанических усилий стоит найти аспирин и закинуть в себя, проглотить таблетки без воды оказалось тяжело, но идти за водой просто не представляется возможным. Доползаю до ванной. Лучшее средство от похмелья - аспирин и ледяной душ. Первый пункт выполнен, осталось самое сложное. Выворачиваю кран с холодной водой, раздеваюсь и залезаю в ванную, сил стоять просто нет, поэтому просто сижу под отрезвляющими струями. Становится чуточку лучше, не знаю, сколько просидела, но пиздецки замерзла. Кое-как вылезаю, заматываю волосы полотенцем, надеваю белье и плетусь на кухню. Нужно что-то съесть. Хотя бы попытаться. В холодильнике нахожу йогурт, это лучшее, что вообще могло быть. Выпиваю почти залпом, сажусь на подоконник и закуриваю. Постепенно оживаю. Как только сигарета кончается, начинаю потихоньку прибираться. Все пустые бутылки встают в три ряда к стене. Чего тут только нет, действительно, проще сказать, что мы не пили: шампанское и травяной ликер. В голове вертятся куски воспоминаний, которые не получается собрать ни во что членораздельное. Иду к шкафу, достаю безразмерную футболку, натягиваю на себя, закрываю шкаф. В голове возникает идея-фикс: Ханемии тоже нужно будет в душ. Открываю шкаф, достаю ещё одну большую футболку и распечатываю упаковку с мужскими трусами. Ситуации всякие бывают, например, такая, как сейчас. Хвалю себя за предусмотрительность, по дороге в комнату беру чистое полотенце и кладу все вещи на кровать рядом с Казуторой. Он что-то мычит и открывает один глаз. Указываю на вещи, он слегка кивает. Возвращаюсь на кухню, на любимый подоконник, залипаю на спешащих людей, машины. Спустя некоторое время чувствую на плече влагу и в нос бьет запах мяты. — Жив? — Типо того. Чужие руки обвиваются вокруг талии, слегка сжимая. Шею опаляет горячее дыхание, следом чувствую мягкое влажное касание губ. Резко выдыхаю и откидываю голову назад. Казутора осторожно проводит языком по шее, слегка прикусывает ухо, разворачивает к себе лицом, оказываясь между моих ног. Возбуждение накрывает с головой, смотрю на него снизу вверх и тянусь за поцелуем. Языки сплетаются, исследуя рты друг друга, его руки выводят на моей спине узоры, притягиваю его ногами ближе к себе, руками провожу по прессу, неловко останавливаясь у резинки боксеров. Ханемия убирает руки, снимает мою футболку, кидает куда-то в сторону. Кусает за нижнюю губу, спускается к шее, попутно прикусывая кожу, оставляет яркие засосы. Эта приятная боль заводит ещё сильнее, отзываясь тянущими ощущениями внизу живота, трусы полностью промокли, прижимаюсь вплотную к горячему, ещё влажному телу, его руки нежно и крепко держат за талию. Парень на инстинктах вжимается тазом мне между ног, тихо рычит, не прекращая оставлять багрово-фиолетовые отметины. С губ срываются тихие стоны, обвиваю его шею руками, вплетая пальцы в волосы. — Войди в меня, не могу больше. Парень резко выдыхает, правой рукой отодвигает ткань трусиков в сторону и входит сразу двумя пальцами. Недовольный стон вырывается из груди, его заменяют тихие вздохи, как только Ханемия аккуратно начинает растягивать меня. Двигаю бедрами в такт, уже изнывая от желания скорейшей разрядки. Не сразу ощущаю отсутствие чужих рук, но их тут же заменяет член. Казутора входит медленно, хочется выть. — Быстрее, прошу, просто трахни меня. Он левой рукой придерживает меня за спину, правая опускается на клитор, круговыми движениями, слегка надавливая и не прекращая двигаться во мне, Ханемия за считанные секунды заставляет меня кончить. Притягиваю парня ближе, сильно кусаю за шею, сжимаясь на члене. Ханемия утробно стонет, затягивает меня в поцелуй и ускоряется. Ещё несколько поступательных движений и он кончает. — Мне, определенно, лучше. А тебе придётся идти в аптеку. — подмигиваю и спрыгиваю с подоконника, направляясь в ванную. Краем глаза замечаю, как он довольно ухмыляется.