Драбблы, а может и нет

Тихо открываю дверь в нашу с ним квартиру. Имауши должен уже спать, нельзя разбудить. Я же обещала быть не поздно. Аккуратно снимаю туфли на высоком каблуке, скидываю куртку на комод и на цыпочках прохожу в гостиную; если лягу с ним — точно разбужу и получу звездюлей. Даже не удосужившись снять оставшуюся одежду, падаю на маленький неудобный диванчик и сразу же засыпаю. В глаза бьёт яркий утренний свет, всё тело затекло, во рту расстилается пустыня Сахара. Грех жаловаться, вчера было слишком хорошо, да и я привыкла, в принципе. Сразу же направляюсь на кухню и вливаю в себя два стакана воды из-под крана. Настолько сушит, что даже не чувствуется этот мерзкий вкус неотфильтрованной жидкости. Что-то не так в квартире, осознаю не сразу. Ещё некоторое время уходит на понимание того факта, что в квартире слишком пусто. Чего-то не хватает. Не просто чего-то, слишком многих вещей. Нехорошее предчувствие начинает душить. Иду в нашу спальню, по пути заглядывая в ванную. Пусто. Нет ни Вакасы, ни его вещей. Меня начинает трясти, судорожно ищу телефон, набираю пароль, пару раз промахиваясь мимо нужных букв. Ни сообщений, ни пропущенных вызовов. Паника поглощает здравый смысл, набираю наизусть заученный номер: нет ответа. Судорожно хожу из угла в угол и перебираю в голове все варианты происходящего: меня не отпустило? У меня шизофрения? У него командировка? Но он же не мог взять с собой ВСЕ свои вещи. Перевожу взгляд на рабочий стол, все фотографии в рамках перевёрнуты почему-то, а рядом лежит записка. На негнущихся ногах подхожу ближе и подношу к глазам квадратный листок. "Ты не сдержала обещание. Это был последний раз. Не хочу больше видеться, не ищи контакта. Это бесполезно." По щекам льются слёзы, внутри пусто и очень больно. Бросать человека через записку, оригинально, как обычно, Имауши.  Опускаюсь на пол, обнимаю коленки и реву навзрыд, кричу, проклинаю.  Голос уже сорван, головная боль лишь усилилась, слёзы закончились. Бессильно растекаюсь по полу и залипаю в потолок. В голове вертятся мысли о том, что я ведь сама виновата, сама довела до такого. Он предлагал свою помощь, предлагал оплатить лечение. Мне же всё казалось шуткой. "Да я в любой момент смогу остановиться!". Чёрта с два, блять. Вот оно, моё "Да не зависима я". Делаю глубокий вдох. Я не понимаю, что мне делать сейчас. Он на протяжении двух лет был рядом и отдавал всего себя отношениям. Я же гуляла, запихивала в себя все вещества, которые только можно было найти у нас в городе, нарушала все свои обещания, приходила поздно, не отвечала на звонки и часто срывалась на него. Твою мать. Какая же я... Дура, полная дура. Мобильное устройство вибрирует в руке, оповещая о новом сообщении.

Сучка Сано, первый по году рождения "Мы ждём тебя". [Вложение]

Даже читать не нужно, чтобы узнать, о чём пишет Шиничиро. Хах, ну терять уже нечего, и так всё проебала. Мысль о предстоящем трипе заставляет забыть обо всём на свете, из ниоткуда появляются силы на сборы. Бегаю по квартире в спешке, собирая всё нужно и не нужно в любимую сумку. Пара пластырей, наушники, бутылка воды, сигареты, зажигалка, на автомате проверяю фотографию с Имауши в маленьком кармане кошелька, отправившегося следом. Замираю, вытаскиваю портмоне, рывком достаю фотографию и откидываю в сторону. Не нужна мне, блять, твоя помощь, я охуительно справлюсь сама.  Уже одетая, умываюсь, чищу зубы, в то же время вызываю такси свободной рукой. Оглядываю себя уже в зеркале в прихожей. Сойдёт. Одёргиваю короткое до невозможности платье, в принципе, смысла в этом действии не было, что так, что так еле-еле прикрывает бельё, натягиваю вчерашние босоножки. Такси уже ждёт внизу.  Ровно пропорционально сокращению расстояния до дома Сано растёт и желание скорее убиться чем-нибудь. Уже давно не важно что, главное, — чтобы вставляло. Почти бегу до двери небольшого частного дома, нажимаю на кнопку звонка и нетерпеливо переминаюсь с ноги на ногу. Когда дверь открывается, Шиничиро слегка приобнимает за плечи и пропускает внутрь. — Что у тебя? — Сегодня шикуем, колёса, — парень улыбается во весь рот и кидает мне пакетик с ярко-розовыми таблетками в форме мишек. Ловлю, сразу достаю две, проглатываю и облегчённо выдыхаю. — Вчера был пиздец, Шини, ты не представляешь, мне так херово. Ещё и Вакаса смотался, — стягиваю обувь, попутно матеря (вообще-то) ни в чём не повинного парня и абсолютно игнорируя факт своей стопроцентной вины в сложившейся ситуации. Сано предлагает ликёр, охотно соглашаюсь. Поднимаемся на второй этаж в его комнату. У темноволосого просто нереальная кровать размерами 2,5х2,5 метра, на которую я тут же падаю, не разлив ни капли алкоголя, но Шиничиро всё равно одаривает меня предупреждающим взглядом. Показываю ему язык, отпиваю и растягиваюсь в улыбке. Ликёр просто божественный, а скоро ещё и таблетки подействуют. Парень включает ритмичную музыку и ложится рядом, просит рассказать, что же такого случилось вчера, я лишь отмахиваюсь и повествую только о впечатлениях от марки. Экстази постепенно начинает действовать, краски становятся гораздо ярче, мир слегка крутится, тошнит.  Качаю головой в такт битам и улыбаюсь. Это прекрасно, волшебно, восхитительно. Как только привыкаю к этому состоянию, выхожу на балкон и закуриваю. Деревья вокруг кажутся будто нарисованными, такими чёткими, нереально красивыми. Всё вокруг такое приятное. Хочется прыгать, кружиться и поделиться своим счастьем со всеми, кого встречу. Под раздачу попадает старший член семейства Сано, вешаюсь ему на шею и болтаюсь из стороны в сторону, нарушая равновесие парня. У меня в голове это представлялось, как энергичный танец, но Шиничиро не разделил моего рвения, к сожалению.  Докуриваю, возвращаюсь в комнату, парень следует за мной, постепенно перенимая мой настрой. Теперь мы вдвоём двигаемся невпопад музыке, оба счастливы, никаких негативных мыслей.  Через какое-то время понимаю, что у меня уже болят ноги, ползком забираюсь на кровать и смотрю на время, оказывается, уже вечер. Действие наркотика постепенно слабеет, в голове появляются негативные мысли о том, что когда я приду домой, меня никто не встретит, он не поцелует меня больше, настроение резко летит вниз, постепенно загоняя в порочный круг негативного мышления. Вместе с пессимистичными мыслями, накатывает паника, всё вокруг темнеет, не вижу никого и ничего, лишь пустота и пиздецки сильное чувство тошноты. Сломя голову несусь до уборной. Выворачивает наизнанку, и руки, и ноги трясутся с неимоверной силой, рвотные позывы не прекращаются, хотя выходить уже давно нечему. Не получается даже позвать Сано, меня поглощает страх, граничащий с истерикой. Где-то отдалённо понимаю, что это лишь действие вещества, и скоро всё пройдёт, но успокоиться всё равно не получается. Слышу, как дверь в ванную открывается, кто-то накидывает мне на плечи что-то тёплое и мягкое, берут на руки, умывают и несут куда-то. Понимаю, что отключаюсь и отпускаю всю ситуацию на самотёк. Будь, что будет. Открыв глаза, первое, что я вижу – лицо Имауши. Жмурюсь, мотаю головой. Дикая боль пронзает виски, больно настолько, что из глаз льются слёзы. Тишину нарушает тихий шёпот. — Это я, всё хорошо. Не двигайся так резко, солнце. — Ты останешься? — произношу тихо, голос хрипит. — Да, я буду рядом, — слова, дарящие полноценное спокойствие. Глаза сами собой закрываются и я проваливаюсь в глубокий сон. С того случая прошло больше недели, и всё это время я чистая. Я даже не пью, позволила себе лишь привычку курить. Не сказать, что эта неделя прошла спокойно и всё было хорошо. Первые три дня меня ломало так сильно, что хотелось лезть на стену. Я просила Имауши привязать меня к кровати, так как мысли о том, что сбежать через окно и обдолбаться, – просто неебически крутая идея, посещали всё чаще и чаще. На четвёртый день Вакаса вызвонил своего знакомого-врача, и я сутки лежала под капельницей с меняющимися растворами*, но стало намного лучше. Перестало трясти как минимум. Сам же Имауши оказал не менее значимое влияние на моё восстановление. Он всячески поддерживал, почти сутками сидел рядом и терпел все мои истерики. Я не услышала от него ни одного упрёка, ни одного оскорбления или унижения, что более важно, Имауши не избегал разговоров на эту тему, предложил всё обсудить, но я отказалась. Тот момент стал переломным.** Стою на балконе и медленно втягиваю едкий дым, хоть я и не бросила курить, но делаю это гораздо реже. Процесс теперь нравится гораздо больше, а дышать стало легче. Кутаюсь сильнее в плед и оборачиваюсь на звук открывшейся двери. Вакаса заходит на балкон с двумя кружками кофе, ставит напитки на перила балкона и нежно целует в макушку. — Им, скажи, как ты там оказался? — выкидываю недокуренную сигарету в пепельницу и обнимаю парня, утыкаясь носом ему в грудь. — Это так важно для тебя? — киваю. — Шиничиро написал, ему показалось, что ты какая-то слишком уж неадекватная. Да и те таблетки, что он тебе предлагал, были пробным вариантом, так что чёрт его знает, что могло бы быть. Тяжело вздыхаю и тихо благодарю парня. Он сделал так много для меня, а я не могу ничего дать взамен. Мне так жаль. — Почему ты всё это делаешь? — назойливые мысли безостановочно лезут в голову. Имауши лишь тихо хмыкает и протягивает кружку с чёрным кофе, обнимая за плечи второй рукой. — Ты и правда хочешь слушать эти банальности? — снова киваю, греясь руками о горячий напиток, но всё так же прижимаясь к такому родному телу. Парень недолго копается свободной рукой в кармане и достаёт оттуда серую квадратную коробочку, подносит её на уровень моих глаз и открывает. Два серебряных тонких колечка. — Потому что ты – единственная, кому я хочу доверять.