Драбблы, а может и нет

Лежу посреди своей комнаты, растянувшись в позе звезды. Ох, как всё кружится. Последний шот был лишним, а может тот косяк, кто знает. Эта вечеринка вообще не планировалась, но что-то, как обычно, пошло не так. Это что-то зовут Манджиро Сано. Вышеупомянутый чудик заявился ко мне со словами: "Твоя депрессия мне нахуй не сдалась, поэтому сейчас будем расслабляться". Буквально за пару часов мой дом наполнился абсолютно незнакомыми мне парнями и девушками, громкой музыкой, гомоном людей, пытающихся перекричать басы, приятным запахом травки и звоном бокалов. Этот человек и правда умеет веселиться. Буквально из ничего создать такого размаха вечеринку – это надо постараться. Я безумно благодарна этому лучику света в моей жизни, каждый раз он появляется в нужное время, в нужном месте. Только вот есть небольшая проблема. Я всё ещё нервничаю, находясь в больших и незнакомых компаниях, тут даже алкоголь бессилен. Прикрываю глаза и тут же понимаю, что совершила роковую ошибку. Начинает дико тошнить, голова безумно кружится. Кое-как успеваю добежать до туалета до того, как желудок начнёт очищаться. Умываюсь, осматриваюсь в зеркале, подмечаю, что выгляжу определённо неплохо. Спускаюсь вниз, погружаясь в общее веселье, сейчас нет никаких забот, колонка во всю громкость воспроизводит плейлист Манджиро (да-да, это тот человек, у которого есть плейлисты на все случаи жизни, причём отменные). Какой-то парень стоит около стола и изображает из себя профессионального бармена, безостановочно выдавая желающим коктейли "по его особым рецептам". Пью водку на брудершафт с безумно высоким парнем с красивыми шрамами на щеках и закусываю лаймом. Не напрягает ни разу тот факт, что это должна была быть текила, а ещё где-то потеряли соль. Слегка морщусь и иду в середину импровизированного танцпола посреди гостиной. Людей стало гораздо меньше, я чувствую себя почти комфортно, двигаюсь в такт музыке какими-то непонятными покачиваниями, как, впрочем, и все присутствующие здесь. Алкоголь давным-давно дал знать о себе. Оказываюсь зажата между парнем, с которым буквально только что пила, и Манджиро. Последний интересуется, склоняясь к самому уху, всё ли у меня хорошо, на что с довольной улыбкой энергично киваю. Сейчас всё действительно хорошо. Какая разница, что будет завтра, сейчас это не имеет ни малейшего значения. Музыка сменяется с какого-то (нереально качающего, хочу отметить) трека две тысячи пятнадцатого года на более мелодичную, завораживающую. Многие расходятся. Кто-то покурить, кто-то выпить, кто-то просто отдохнуть. В руку приятно ложится стакан с виски и двумя кубиками льда, спиной ощущаю чьё-то присутствие сзади. Облокачиваюсь плечами на довольно крепкую фигуру и лишь слегка покачиваюсь из стороны в сторону. Делаю глоток. Я никогда в жизни не променяю хороший виски ни на что. Разум полностью затуманен, но отчёт своим действиям я отдаю. То самое "идеальное" чувство опьянения, которое достигается лишь наличием определённых переменных. Жилистые, но сильные руки аккуратно поддерживают меня за талию, то ли что бы я не упала, то ли что бы он не потерял равновесие. Ощущается так приятно. Стараюсь растянуть удовольствие как можно дольше, но невозможно бесконечно пить пятьдесят миллилитров напитка, мелодия тоже заканчивается. Ощущаю горячее дыхание около левого уха и слышу предложение пойти перекурить. Охотно киваю и следую на второй этаж за парнем. На середине второго пролёта лестницы меня вводит в ступор тот факт, что молодой человек говорил на английском языке. Мысль не держится в голове больше пары секунд, выхожу на балкон и глубоко вдыхаю свежий осенний воздух. Ещё не холодно по ночам, но по разгорячённому от алкоголя телу всё же пробегают мурашки. Передёргиваю плечами и беру предложенную сигарету. С этим человеком так спокойно. Я не знаю его имени, я вообще вижу его в первый раз, но он дарит чувство комфорта, даже несмотря на его отталкивающий внешний вид. Курим в тишине, и только спустя пару минут всё же решаюсь задать вопрос о том, как же мне обращаться к собеседнику. Да, я потратила две минуты своей жизни на то, чтобы решить, на каком языке задать вопрос. А что вы мне сделаете, я в другом городе. Имени своего он не сказал, но попросил называть "Раито"*. После перекура мы оба сошлись на том, что нужен ещё виски. Прошло достаточно много времени с нашего «исчезновения» с импровизированного танцпола. Большинство людей уже спали кто где, парочка влюбленных ушла в единственную комнату на первом этаже и, как и мы, обсуждала насущные проблемы мирового масштаба, ещё двое играли в не надоедающую никогда игру: кто кого перепьет на скорость, Сано Манджиро встретил меня с объятиями, сообщил, что души во мне не чает и, если мой спутник посмеет меня обидеть, то свернёт ему шею, и удалился спать в отдельную, специально выделенную ему комнату. Я и Райто прихватили почти полную бутылку виски, стаканы, и вышли на террасу с маленьким столиком и двумя стульями. Время текло незаметно, количество алкогольного напитка уменьшалось, пачки с сигаретами пустели, а темы для разговоров не заканчивались. Кажется, что с этим человеком можно разговаривать бесконечно и абсолютно на любые темы: от мировой экономики до разбора детских травм каждого из нас. Его речь грамотно поставлена, он образован. Удивительный человек. Слишком редко в последнее время встречаются такие, к сожалению. Парень протягивает косяк, взглядом спрашивая, буду ли я. Киваю, забираю самокрутку с марихуаной и взрываю**. Горячий дым неприятно обжигает горло, привкус травы прочно оседает во рту. Делаю ещё пару тяжек и отдаю владельцу. Тело накрывает приятная волна расслабления, веки тяжелеют, на губах расплывается глупая улыбка. Райто докуривает, протягивает руку, помогает встать и дойти до комнаты. Лестница кажется неимоверно длинной и такой сложной. Тихо смеемся и чуть ли не падаем. Пропускаю в свою комнату и закрываю дверь на замок. Почти синхронно падаем на кровать и смеемся уже в голос. Так приятно. Чувствую чужие руки на своей талии и подползаю ближе. Утыкаюсь носом в широкую грудь и прикрываю глаза. Слишком хочется близости и чужого тепла, хочется поцеловать его, но слишком много но, которые постепенно забивают голову, заставляя всё больше обдумывать каждое из них. Выпадаю из реальности насовсем. Ведь каждый вопрос такой интересный, а нетрезвое воображение лишь способствует, рисуя более красочные картины. Парень слегка надавливает мне на челюсть снизу, заставляя поднять голову и встретиться с ним взглядом. Возвращаюсь в реальность почти моментально, его глаза затягивают сильнее любых наркотиков, этот кристально-чистый голубой цвет встречается настолько редко, что кажется ненастоящим. Больше всего привлекает то, насколько тяжёлым кажется этот взгляд. С лёгкостью поддаюсь на умелую провокацию и уже сама тянусь к Райто, останавливаюсь в миллиметре от его губ, ловлю вопросительный взгляд и, при его попытке сблизиться, отклоняюсь назад, расплываясь в улыбке. — Скажи своё имя. Пожалуйста. — Харучиё Санзу***. Надо отметить, ему и правда подходит это имя. Уже не отстраняясь, позволяю поцеловать. Это не тот поцелуй, когда искрит во все стороны, не тот поцелуй, когда вы желаете, чтобы одежда испарилась, ибо снимать её слишком долго. Этот поцелуй не похож ни на что. Харучиё лишь нежно касается моих губ, иногда облизывает нижнюю, довольно улыбается, когда слышит моё прерывистое и хриплое, от количества выкуренного за вечер, дыхание. Руками аккуратно выводит ведомые лишь ему узоры у меня на спине и шее. Все эти действия не несут в себе ни малейшего намёка на сексуальный подтекст, но чертовски возбуждают. Санзу отстраняется, накрывает одеялом нас обоих и прижимает к себе. Каждый из нас понимает, что именно так и должно быть. Это не та ситуация, не тот человек, когда секс "напиться и забыться" уместен. Последнее, что я отчётливо запоминаю, перед тем, как провалиться в сон: его восхитительный парфюм и всё то тепло, что он старался отдать. На утро он уйдёт, не оставив номера и пожалеет лишь об одном: о том, что сказал своё имя. Всё так, как и должно было быть.