Драбблы, а может и нет

Открываю приложение R* и сбрасываю счётчик, на котором гордо красовались цифры 1829. События вчерашней ночи прочно закрепились в памяти и никуда не хотят уходить. В теле до сих пор чувствуется слабость, со спины обнимает Мадараме и шепчет на ухо комплименты. Пару слезинок стекает по щекам и падает на мраморную столешницу. Все события цикличны. Я не смогла, я не сдержала обещание, данное себе 5 лет назад.

Я сорвалась и мне это нравится.

Резкий и противный звук уведомления разрывает звенящую тишину комнаты. Ого, какие люди. Это и правда шокирует. Я не знаю, как реагируют другие барышни, когда им пишет бывший, но у меня сильно колотится сердце, и какая-то паника разрастается внутри. Шион Мадараме. Мой первый парень и, по совместительству, тот человек, который сломал меня как человека, как девушку, разрушил мою жизнь, тот, благодаря кому я стала такой, какая есть, благодаря кому выстроила личные границы и добилась высокого положения в обществе. Человек, который изменил своей нынешней девушке со мной, и с которым мы не общались 5 лет.

Привет, как ты? Хорошо. С какой целью пишешь? Давно не общались. И правда. Давно. Давай встретимся, пообщаемся? Зачем мне это? Ну. Просто. Выпьем, пообщаемся.

Люди довольно мстительные существа, как бы они это не отрицали. Но вот, я стою около старбакса и жду его. Меня жутко трясёт, а внутренние органы сжимаются, тошнота стоит где-то в горле. Я уверена, что эта встреча закончится чем-то нехорошим. Издалека замечаю его. Имея плохое зрение, я научилась безошибочно определять людей по походке и положению тела во время движения. Он всё ещё меня не заметил, может стоит уйти, пока не поздно? Чёрт. Довольно скованное приветствие и приглашение зайти в заведение за кофе. Разговоры ни о чём не расслабляют, скорее наоборот. Чем больше мы разговариваем о каких-то мелочах, тем больше растёт напряжение. Шион рассказывает о том, как круто разбил кому-то лицо и сломал пару конечностей, о его бесконечных тусовках по клубам и барам. Я лишь слушаю. Отчасти меня всегда интересовала такая жизнь. Шумная, сумбурная, наполненная чужими улыбками и смехом, радостью и беззаботностью. Мои консервативные родители до 18 лет не позволяли мне ничего вообще: быть дома не позже 21:00, опоздание на минуту каралось жётским прессингом о том, какая я плохая дочь, как отвратительно учусь и, конечно же, о том, что я такими выходками ничего не добьюсь. Мне нельзя было ходить на дни рождения, даже днём, про ночёвки уж точно заикаться не стоит, ведь там же будет алкоголь и парни. Единственное, что не поддаётся логике - Шион Мадараме, которого мои родители приняли как родного сына и дали своё добро на наши отношения. Одёрнув себя и вернувшись в реальный мир я обнаружила, что особо ничего не пропустила, а мои ответы, даже банальные поддакивания в нужное время, абсолютно не требовались. Мадараме всё так же распинался о своей нереальной крутости и высоком статусе у районных гопников. Это всё начало надоедать, а кофе кончился. Попросив улыбчивую официантку принести ещё один стаканчик "на вынос", бесцеремонно перебиваю парня и предлагаю пройтись. Мы медленно бредём по набережной, от воды исходит приятная прохлада, заходящее солнце как раз скрылось за тучей. Интересуюсь, с какой же целью на самом деле была организована эта встреча и просто теряю дар речи от ответа. — Я очень соскучился по тебе. — Шион, мы расстались давно, не общались много лет, я никогда в жизни не поверю в такую чепуху, тем более, я знаю тебя. Любые твои слова, которые хоть немного могут быть милыми или романтическими ничего не стоят. Назови мне реальную причину, и я подумаю над тем, чтобы остаться слушать твой бред. Не успеваю сообразить, что вообще сейчас произошло, как ощущаю прикосновение тёплых сухих губ парня к своим, тут же резко отстраняюсь. Этот чёртов запах химии я узнаю где угодно, я ненавижу его всей душой, от него тошнит, паника накатывает волнами, от него в памяти вспывают все те отвратительные моменты в моей жизни с ним. Он всё ещё употребляет наркотики. Сука! Даю Мадараме звонкую пощёчину, которая обжигает мою ладонь. — Уёбок, не подходи ко мне больше! Не смей. — Ладно, теперь серьёзно. — за долю секунды выражение лица Шиона меняется с расслабленного на максимально серьёзное, это заставляет напрячься ещё больше. — Ты нужна моему боссу, дело есть. — не успеваю даже возразить, — Никакого криминала и наркотиков, платят много. Деньги. Единственная вещь, ради которой я горы сверну и пойду со своим бывшим к его начальнику. Я пожалею об этом сильнее, чем о встрече в целом, но пока мне платят, я буду унижаться, терпеть и делать всё, что потребуется. Когда-то я на полном серьёзе размышляла о том, могу ли я убить человека, если за это заплатят кругленькую сумму. — Ладно, но не смей ко мне прикасаться больше. Мы продолжили путь вдоль набережной, но уже в полной тишине, думая каждый о своём. Каждый мой шаг отдавался эхом в черепной коробке, что-то внутри орало о том, что мне туда нельзя идти ни в коем случае. Но как только мы подошли к бару, волнение чуть отступило - они ничего мне не сделают в такой толпе людей. Автоматические двери расходятся в стороны, пропуская в другой мир, так мною когда-то желанный. Громкая современная музыка, диско шары, разноцветные лазеры и просто толпа народу, хотя всего лишь десять вечера. Пару секунд раздумий и просьба взять мне что-нибудь выпить покрепче. Протискиваюсь сквозь людей к ярко-белой табличке с надписью "WC". Вопреки моим ожиданиям, очень чистое помещение, пахнет сигаретным дымом и хлоркой. Это место кажется почти приличным. Умываю лицо, аккуратно наношу бордовую помаду, глядя в отражение слегка надтреснутого зеркала, одновременно боковым зрением цепляясь за различные декоративные надписи в стиле андеграунда на стенах, поправляю непослушные пряди и выхожу обратно к танцполу, выискивая вглядом знакомую макушку с красивой татуировкой. Нахожу в самом конце зала, на диванчике с синей обивкой. Все так же, как и до этого, протискиваюсь между беспорядочно двигающимися телами и с облегчением выдыхаю, когда преуспеваю и оказываюсь около нужного стола. Аккуратно сажусь на расстоянии от парня и вопросительно смотрю на бокал для виски с прозрачной, ужасно резко пахнущей спиртом жидкостью внутри. — Шион, когда я просила покрепче, я не имела ввиду чистый спирт. — Дистиллят, крутая штука, попробуй. С такого количества даже от спирта не унесёт, не парься. Недоверчиво кручу в руке стакан, рассматривая и принюхиваясь. Задерживаю дыхание и выпиваю залпом. Горло и грудную клетку обжигает, оседая в желудке и оставляя приятное тепло после. На вкус как спирт, но мягко, приятно пьётся. Интересная вещь. Облокачиваюсь на спинку и закидываю ногу на ногу. — Когда он будет? — Не знаю, — блондин неопределённо жмёт плечами, — лучше расслабься пока, потанцуем там. — Возьму ещё, как ты сказал называется? — Авамори*. Подхожу к бару, улыбчивая девушка кивает и почти моментально ставит на стойку стакан. Даже не раздумывая, выпиваю залпом и иду к более менее свободному участку танцпола. Алкоголь расслабляет, движения становятся раскованнее и плавнее, слышу лишь звуки музыки, толпа отходит на второй план, начинает кружиться голова, сердце бьётся быстрее. Что-то не так. Это не действие алкоголя. Резко останавливаюсь, воздуха в лёгких не хватает, стараюсь дышать глубже и расслабиться. Чертов Мадараме. Пытаюсь понять что же делать, мысли лихорадочно сменяются одна за другой: от убить Мадараме на месте до переспать с ним. Все цвета становятся ярче, музыка ощущается иначе, более ритмичной и как будто играет не вокруг, а во мне, я чувствую каждую ноту, эти лазеры такие красивые, чёрт возьми. Большие холодные руки ложатся сзади на талию, по всему телу пробегают мурашки, откидываю голову на плечо Шиона и продолжаю двигаться в такт музыке. Чувствую спиной, как наши тела почти что сливаются в одно, синхронные движения, близость. Поворачиваюсь лицом к парнёру по танцу, поднимаю голову, чтобы иметь возможность зрительного контакта, черные зрачки расширены настолько, что почти не видно радужки, острый кончик языка переодически облизывает пересохшие губы, а улыбка не сходит с лица. Встаю на носочки и притягиваю его за шею к себе. Горячий влажный поцелуй так сильно контрастирует с почти ледяными пальцами, гуляющими по моему телу, каждое его действие заставляет наслаждаться, вызывает мурашки, возбуждение растёт. Вжимаюсь в него всем телом, чувствую его похоть физически, такую манящую, почти осязаемую, витающую в воздухе. Стягиваю его волосы на затылке, второй рукой вывожу не его широкой спине непонятные узоры, тихие стоны ему в рот, закатывающиеся от удовольствия глаза, по телу бегут непрекращающиеся мурашки и ощущаю лишь нереальный кайф от всего проиходящего. Мадараме отстраняется на секунду, а потом обдаёт мое ухо горячим воздухом, шепчет идти за ним. Слушаюсь, ноги заплетаются, желание обладать им лишь возрастает. Как только мателлическая дверь закрывается за нами, замок щёлкает, сильные руки поднимают меня и размещают на какой то тумбочке, шея горит от поцелуев в перемешку с засосами и укусами, тяжело даже разобрать что из них что. Облокачиваюсь спиной на стену, еле расстёгиваю несколько пуговиц дрожащими руками, после чего они с треском разлетаются в стороны от грубых движений парня, его губы и язык ощущаются по всему телу, между ног зудит, беспорядочно ёрзаю по лакированному дереву, Шион ловит меня за ноги и раздвигает их в стороны. Проводит по ткани джинс и моментально расстёгивает их, приподнимает меня, будто я ничего не вешу и в момент стягивает их вместе с кроссовками. Отодвигает шёлковую ткань трусов, фиксирует руками мои бёдра и мягко проводит языком по клитору. Хватает всего пары разнообразных фигур, вырисовываемых его языком у меня в промежности, чтобы я кончила. Протяжный стон, трясущиеся ноги и его хищный взгляд снизу вверх так заводят. Поднимаю его за подбородок, грубо целую, тянусь руками к его брюкам, но он плавно отводит их в сторону и слегка качает голвой. — Принцесса, ты получила удовольствие. Притормози. Удивлённо разглядываю Мадараме. Да неужели? Тот человек, которого я ублажала часами, хочет чтобы только я получила удовольствие? Неосознанно вырывается вообще не то, о чём я хотела спросить: — Есть ещё? Снова эта хищная, такая сексуальная улыбка и нерешительный кивок. — Точно? Ответа не требуется, как только вижу в его руке прозрачный зиплок, достаю телефон и протягиваю вперед. Светло-розовый порошок завораживающе, как в замедленной съёмке, рассыпается по стеклу, парень картой выстраивает линию и жестом приглашает меня первой. Подношу телефон к себе, затыкаю правую ноздрю свободной рукой и резко вдыхаю. Слизистую прожигает так, что хочется взвыть, из глаз брызжут слёзы, пару раз шмыгаю носом, пока Мадараме повторяет те же манипуляции, но уже для себя. Вытираю лицо тыльной стороной ладони, жадно втягиваю воздух носом и снова откидываюсь на стену. — Ты мне рубашку порвал? — Не, только нижник пуговмцы пуговицы, — Шион так же вытирает проступившие слезы и сдувает остатки порошка с экрана. — Заправишь в джинсы и норм будет. Пошли выпьем. Парень помогает вернуть на место одежду и, приобнимая за талию, ведет к бару, что-то шепчет на ухо работнице, забираем стаканы, он оставляет деньги, выпивает залпом. Жестом показывает, чтобы я сделала то же самое и шла за ним. Слегка пошатываясь от нового прихода, пробираюсь на середину танцпола и позволяю себе раствориться в толпе, в музыке и в своих же обострённых чувствах.