Драбблы, а может и нет

Первый оборот ключа в дверном замке, затем второй. Тяну на себя тяжелую входную дверь и прохожу в тёмный коридор. Понимаю насколько сильно устала после того, как небрежно скидываю босоножки на высоченном каблуке куда-то в сторону шкафчика с аккуратно расставленной всегда обувью. По дороге к ванной комнате скидываю вещи прямо на пол, почти не настраивая температуру воды, перешагиваю бортик душевой кабины и встаю под прохладные жесткие струи. Капли бьют по щекам, лбу создавая эффект массажа. Это так приятно, так расслабляюще. Ни одна мысль не тяготит больше, а с тела как будто смываются все проблемы, вперемешку с грязью улиц и того мерзкого, душного и вонючего заведения, где я работаю в ночную смену 7 дней в неделю по 10 часов в сутки. Я ни в коем случае не жалуюсь. Я могла пойти поломойкой или раздавать листовки, это, безусловно, было бы проще. Но мне нужны деньги, мне нужна репутация, мне нужны знакомства, чтобы остаться в этой стране, чтобы жить. Прохладная пена для умывания слегка пощипывает кожу, вся ванная приятно пахнет гелем для душа. Если честно, я ни разу не смогла определить что-же этот запах всё-таки напоминает. (Да-да, читать этикетки для слабаков). Бросаю короткий взгляд на электронные часы. 6:37 AM. В голове откапываю воспоминание из начальной школы о том, как различать форматы АМ и РМ. В том месте, где я жила раньше, по какой-то, никому неведомой, причине не было такого формата времени, его просто не существовало. Поэтому мне приходится каждый раз вспоминать приятный высокий, абсолютно не мужской голос своего первого преподавателя по английскому, который из раза в раз, мягко, абсолютно не сердясь, объяснял, что проще запомнить по буквам: (Р) "пэ в исковерканном русском произношении" - (П)осле полудня, и, соответственно, А - до. Наверное, можно интуитивно определять, типа если светло, то утро. Но эти чертовы белые ночи настолько сильно сбивают с толку, что хер вообще разберёшь в каком ты измерении. Медленно бреду по квартире в размышлениях о перекусе (вообще-то это должен быть ужин, ну или завтрак у нормальных людей), но мне так лень. Выбор между огромной кроватью с безумно мягким матрасом и стоянием у плиты около получаса очевиден. Уже укутавшись в оба одеяла и утонув в бессчетном количестве подушек, в полудрёме, пробегает мысль о том, что так одиноко мне не было ещё никогда. Сегодняшний день точно не мой. Это уже 4й разбитый бокал за смену, а она, блять, началась 40 минут назад. Я не понимаю, почему у меня так трясутся руки и кружится голова. Я не пила, не употребляла и спала 7 часов, почти суточную норму здорового человека, что же не так… Ну и как же без порезаться осколком разбитой посуды. Правильно, никак. Складываю заляпанные кровью осколки на поднос, поднимаюсь с пола и понимаю, что у меня начинает темнеть в глазах. Я ни разу не падала в обморок, но временные «затемнения» у меня бывают довольно часто, я не сказала бы, что это мне мешает и просто привыкла. Но тут что-то не так. Темнота проходит, и яркая лампочка бьет прямо в глаза, это, если честно, делает не просто больно, а адски неприятно. Проморгавшись, понимаю, что в руках нет подноса, а вокруг столпилась целая куча народу, почти все мои коллеги. Заверяю, что я в порядке, поднимаюсь с дивана и иду работать дальше. Я обязана ебашить. У меня нет времени на такие минутные слабости. Ибо минутные превращаются в постоянные, дневные, недельные, и я перестаю двигаться вообще, не только по карьерной лестнице, но и по дому в целом. Что-то я сегодня сконцентрирована не на работе, это плохо. Вдох, выдох, быстрый перекур и вежливая улыбка двум молодым парням, заверяющим, что им только одну бутылку виски, даже если потом они попросят ещё три. Я лишь киваю и ухожу к моему любимому из всех четырёх работающих, такому жизнерадостному бармену, который похож на солнышко. Я не видела его в плохом настроении ни разу за все время, не слышала от него грубых слов и не замечала плохих поступков. Он делится своей энергией со всеми вокруг, с ним так просто работать. Прошу виски, он узнаёт парней и выуживает из-под стойки бутылку без опознавательных наклеек, объясняет, что эти парни - поставщики, а эта бутылка - одобрена лично одним из них. Судя по всему, это уже не первый такой раз, так что благодарю и симметрично расставив стаканы на подносе, несу молодым людям в вип зону. — Прошу прошения, молодые люди, у нас не курят. Есть специальная терраса чуть левее вон той двери, — всё та же натянутая улыбочка и слащавый тон. Ожидаю оскорблений и высмеиваний, как это обычно происходит, но блондин с голубыми прядями лишь кивает и убирает сигарету обратно в кейс. — Спасибо за понимание. Приятного времяпровождения. — легкий поклон. Почему-то эти двое, так нелепо выглядящие, зацепили меня, и все время, пока я таскала дешевые коктейли малолеткам, мои мысли крутились около них. Эти двое просидели почти до конца моей смены, абсолютно неспешно распивая все ту же, принесенную мной, бутылку. Второй молодой человек подзывает меня жестом и просит повторить, вежливо напоминаю, что меня просили этого не делать, предлагаю десерты или минеральную воду, получаю грубый отказ и вижу, как он замахивается. Парень со странной стрижкой ловит его руку и извиняется, просит счет. Эти двое пьют не бесплатно? Разве они не поставщики? Почему они вообще пьют, если у второго такие проблемы с алкоголем? Обычно все эти вопросы меня не волнуют. И не должны никоим образом, но именно сегодня, все мои мысли о них. Вернее, о том вежливом парне в круглых очках. Ах да, сегодня же не мой день. Лоб прошибает адская боль, а колени ноют от жестокого соприкосновения с кафелем. Ну хоть не разбила ничего. Что-то теплое стекает по переносице и капает на белоснежную поверхность пола. Вот чёрт. Нужно это срочно исправить, я и так доставила всем немало хлопот сегодня. Быстрым шагом петляю через лабиринты кухни к подсобному помещению, резко открываю дверь, которая упирается во что-то неестественное. Точнее, в кого-то. А если, блять, ещё точнее, то в того самого поставщика в очках. Рёбаный йот. — Ого, какая красота… — тянет блондин и протягивает марлю смоченную в перекиси. Краем глаза замечаю уже забинтованную руку. Не знаю зачем, но всё же спрашиваю, не нужна ли помощь. Он лишь усмехается и сообщает о том, что не ему, а мне стоит помогать. Тяжко вздыхаю и перед зеркалом протираю лоб от крови, слегка прижигая боевое ранение, заклеиваю пластырем и падаю на кожаный диван, чтобы обработать и колени, в перерывах от щипящей боли извиняюсь и заверяю, что сейчас принесу счет, буквально пара секунд. — Тебе так нужна эта работа? — он смеется. Не зло, не напыщенно, без чувства превосходства. Что-то по детски искреннее в этом смехе чувствуется. — С чего вы решили? — Ты терпишь все унижения, стелишься под каждого, давишь улыбку и исполняешь вообще всё, носишься по залу как ошпаренная, даже на перекур не выходишь. — парень задумчиво смотрит в потолок, будто там висит картина из эрмитажа, а не разводы от затопления придурков, живших раньше над нашим помещением, под крышей. — Нет, мне нужны деньги и репутация. Я не смогу никуда пробиться, если не буду служить. — делаю упор на последнем слове, вкладывая туда уйму разнообразных чувств от отвращения до отчаянья. — А если я предложу тебе служить мне, а не всем этим людям? — на его лице заиграла какая-то мерзковатая улыбка, но взгляд всё так же был прикован к потолку. — Я не продаю своё тело. Я продаю свой труд. Это место для сотрудников, прошу покинуть его, так как вы завершили обрабатывать рану. Я сию секунд принесу ваш счет и комплимент от заведения за такую задержку. — мне ни раз и ни два предлагали потрахаться за деньги, стать элитной проституткой и вообще чего только не слышала я в свой адрес, но именно сегодня это так больно ударило по самолюбию, что из глаз потекли слёзы. Быстро обработав колени, стерев остатки крови с них и соленые дорожки со щёк, выхожу к бармену и прошу десерт на его вкус, заверяю, что оплачу чуть позже. Беру счет в прямоугольной кожаной книжке и несу к тому злополучному столику. Блюдце издает неприятный стук о стеклянную поверхность стола, рядом ложится книжка, натянуто улыбаюсь, стараясь не смотреть ни на одного из парней и пытаюсь максимально быстро съебать обратно к бару. Отдаю обещанные деньги за десерт. Конец моей смены. Прошу бармена соорудить мне что-то расслабляющее и тяжело падаю на стул перед стойкой. Нельзя пить в форме, но так похуй уже. Нельзя. Поднимаю из последних сил своё бренное тело и иду в раздевалку. Джинсы в облипочку, безразмерная худи, волосы в тугой высокий хвост, все 6 сережек на свои места: 2 в левое и 4 в правое уши, кольца, бессменными остаются эти дурацкие замшевые босоножки на высоком каблуке. Пусть и не сочетается по стилю, но таскать с собой сменную обувь мне адски лень. Я со школы не люблю это делать. Вроде бы и не сложно, но так раздражает по какой-то причине. Возвращаюсь обратно на бар и почти залпом вливаю в себя приготовленное что-то мальчиком-солнышком. Я так давно не пила, наверное, сейчас размажет. Кидаю взгляд в вип ложу, иду забирать счёт и закрывать кассу. Рот можно поднимать с пола от удивления. Эти два молодых блин человека оставили мне чаевые в размере двух моих зарплат. Какого хуя?? Дергаю бармена, он подтверждает, что это не оплата ни за что, просто они оставляют тут понравившимся официантам такие суммы. Это у них как прикол. Богатых тяжело понять, но я хочу стремиться к такому. Позволять себе вот такое. Позволять себе всё… На еле слушающихся ногах, с затуманенным от алкоголя разумом и так приятно жгущими карман деньгами, выхожу на улицу и сразу же закуриваю, выуживаю из кармана телефон и пролистываю уведомления: банк, какое-то сообщество, распродажа, лайки, комментарии к фото. Всё такое никакое… Не хочется смотреть, кто оценил картинку, не хочется смотреть на свой счёт, все равно мне не понравится та цифра, эти уведомления перестали быть интересными уже давно. Меня не волнует больше, что мне никто не пишет, не интересуется моей жизнью, мне некогда скроллить ленту инстаграма и переживать, как я получилась на фото, так же прошли времена, когда я зарабатывала на сигареты всякими «оставь комментарий и получи 10 рублей». Всё идёт по плану, но как-то мимо меня. — Подвезти? — тот самый глубокий мягкий голос, те самые блондинистые волосы в перемешку с голубыми прядями, тот самый запоминающийся парфюм, но так жутко пугающий и неожиданный. Пару секунд раздумий и молчаливый кивок. У меня нет сил топать до метро пешком, потому что оно ещё не открылось, а расстояние как раз подходящее, чтобы скоротать время, у меня нет сил выслушивать или, ещё хуже, общаться с одинокими водителями такси (ну просто не таксуют люди в 5 утра от хорошей жизни и по приколу). Может он завезет меня в лес и трахнет, но мне так лень идти. Нетрезвый мозг подкинул пару картин о расчленении и изнасилованиях, но даже не подумаю отказаться. Чаша весов с уютным и комфортным мерседесом стала гораздо тяжелее чаши с безопасностью. Во время поездки я подумывала бы спросить про чаевые или тот оскорбительный вопрос, но меня разморило и Морфей забрал в своё царство. Я не знаю, сколько я спала, но когда проснулась, мы уже стояли около какой то высотки, а молодой человек скучающе листал ленту новостей. — Я уж думал ты не проснёшься. Даже не успел спросить, куда везти такую прекрасную даму, поэтому набрался смелости и привёз к своему дому. — Ох, довольно неловкая ситуация. Спасибо, дальше я сама… Только скажите, где мы? — Район Х. Назови лучше свой адрес, я довезу. — Не нужно, правда, вы и так оказали мне большую услугу. — я действительно не привыкла получать помощь, я даже не знаю, как везти себя в таких ситуациях, но тут я просто начала мямлить слова благодарности. Его голос был мягок, но обладал стальными нотками, которым было невозможно сопротивляться. И вот, он везёт меня домой под тихие звуки классической музыки, играющей по неизвестной мне радиостанции. Я наблюдаю за сменяющимися пейзажами и таким контрастными изменением домов. Он живет в одном из самых дорогих районов города, я же обитаю в самом бедном. Эта разница кажется такой несократимой… От панельных домов до стеклянных многоэтажек. От ухоженных садов частных домов до перевёрнутых мусорных контейнеров. То, от чего я убегаю, догоняет, а то, к чему стремлюсь — кажется недосягаемым. Неловкое молчание давит, но выглядит так, как будто меня одну это напрягает. Парень полностью расслаблен и максимально сконцентрирован на дороге. Он так ровно дышит. Периодически поправляет съезжающие очки. Его образ сопоставим с образом моего отца. Я помню, мне было так же неловко ездить с ним в одной машине, но так же спокойно на 180 километрах в час. Как заворожённая наблюдаю за каждым движением блондина, но он даже не замечает такого пристального внимания. Первый раз за многие годы я захотела остановить время, застрять в этом моменте и наслаждаться. Когда ты работаешь в таком графике, без выходных, делая одно и то же каждый чертов день, время теряет свой смысл. Оно идет, ты идешь, возможно ты идешь даже быстрее, чем оно, но это не имеет значения. Просто вы оба будто на автопилоте выполняете свою работу. Перед тем, как захлопнуть дверь машины, рассыпаюсь очередной раз в благодарностях и неожиданно для самой себя выдаю клишированную фразочку с приглашением на чай. А он, чёрт возьми, соглашается. Дома срач, шмотки валяются везде, да и не факт, что чай у меня есть, я ведь почти не живу дома. Всё время ем, иногда даже моюсь на работе. — Эээ… Я… Прошу прощения, у меня вряд ли есть чай дома, но тут недалеко есть прекрасная кофейня. — быстро проверяю время на телефоне, 8:53, отлично. Тут же поспешно заверяю — Я угощаю. Только есть один вопрос. Мы так и не представились друг другу. Меня зовут Оми. Как мне обращаться к вам? — Риндо. Хайтани Риндо. Киваю по привычке и натянуто улыбаюсь. Риндо хмурится, первый раз за все время нашего знакомства. — Ты не на работе, оставь это. Если не хочешь улыбаться, тебе не нужно. Опять лишь киваю и зову за собой. — Вы не против, если я закурю? — Абсолютно нет, — парень тянется во внутренний карман куртки за своими сигаретами, прикуривает свою и помогает мне. По неизвестной мне причине, язык развязывается и я выдаю тираду о том, как прекрасен утренний воздух, о том, что на улицах почти не встретишь людей, о том, как же свободно можно себя чувствовать в огромном городе, просто изменив время прогулки, о том, что по какой-то причине в этом районе в 9 часов утра все так же пусто, как в центре в 5. Он слушает, не перебивает и слегка улыбается, придерживает дверь в кофейню и оплачивает заказ несмотря на все мои возражения, аккуратно ставит напитки и тихо рассказывает о своих наблюдениях. Про этот район, про людей в целом, соглашается с тем, о чём говорила я. Он так сильно ломает мои представления о людях, что в какой-то момент мне становится страшно. Мне никогда не было так приятно и легко находиться с людьми рядом. этот блондин кажется грубым молчаливым придурком, но моё первое впечатление рушится полностью. Риндо не поднимает тему денег, работы и личного, не грубит и не шутит похабно, его хорошо поставленная речь кажется такой уместной здесь и сейчас. Впервые я слышу такой неожиданный, простой и странный комплимент: «Твои глаза такие красивые, когда ты плачешь». Растерянно киваю. Хайтани продолжает говорить о чём-то важно-неважном, и мне впервые не хочется заткнуть человека и сбежать, жутко хочется спать, но так же сильно хочется слушать его. На секунду он замолкает. Эта тишина кажется такой неприятной. Предлагает проводить меня, так как мне нужен отдых. Все так же находясь в прострации киваю и поднимаюсь со стула. Риндо проводил меня до двери моей квартиры и попросил об услуге: обменяться номерами. Все ещё трясущимися руками от пережитого за день ввожу цифры и подписываю контакт. Я не хочу думать о том, что он нашёл во мне и почему подвёз, зачем общался и пил чай со мной. Мне просто приятно от сегодняшнего утра. Первый раз за три года я чувствую себя отдохнувшей и свободной.