Сокрытые в тумане

Сюэ Яну удалось немного расслабить Синчэня поглаживаниями и ласканиями — ради своего даочжана он не поскупится на такое. — Нет, подожди, может не стоит… — сомневаясь, бросил Сяо.  — Ну что ты, не волнуйся, я рядом, а значит для тревоги нет повода. Сюэ Ян аккуратно развязывал пояс и снимал широкие облачения даоса, открывая вид на молочно-белую, фарфоровую кожу, ещё немного, и он будет прозрачным, словно стекло, так казалось младшему. Ян осторожно попробовал сделать небольшой укус около ключиц, как с губ старшего слетел негромкий вздох. Румянец так и расцветал на ранее бледных щеках даочжана, особенно после поглаживаний этого дерзкого парнишки, он не знал куда деть руки, так что он просто положил их на плечи Яна. Шея Синчэня уже покрылась краснеющими отметинами, так что от былой белизны осталось совсем немного, а стоны то и дело срывались с губ. — Мой даочжан, я надеюсь, ты позволишь… Сюэ Ян резко впился в губы Синчэня, словно кусаясь и боясь, что его отберут. Все-таки натура этого парня неизменна даже в этом. — Ну что, как тебе на вкус этот гаденыш? Ахаха! — оторвавшись от его губ, усмехнулся Ян. Чего он не ожидал, так того, что этот благовоспитанный и праведный даос притянет к себе лицо младшего для нового поцелуя. Кадык Яна дергался вверх-вниз от волнения, а глаза расширились до предела. Парень навис над Синчэнем, не в силах оторвать от него взгляд. Его драгоценный, его единственный, только его. Можно вертеть им как угодно, но этого паренек делать больше не собирался, — хотя так и тянуло — сдерживая свою довольно дрянную натуру в узде. Да, Ян имел мужество это признать. Он достаточно его обманывал, когда в один момент понял, что будет чувствовать себя жалко по отношению к даочжаню и тому, как он относится к младшему. Наверное, можно сказать, что это голос совести, иначе что это будет за черная неблагодарность, верно? Как бы это не называлось, Ян решил, что он будет меняться в лучшую сторону. Даже если Синчэнь в один «прекрасный» день и узнает, с кем он живёт на самом деле, может быть будущие заслуги перед ним и оправдают его как-нибудь. — Ах-х, Сюэ… Ян… Неужели ты просто пользуешься моим беспомощным состоянием? — Ась, погоди, так ты знал? Черт, к чему тогда был весь тот цирк. Но почему, как, когда?.. — зрачки Яна в панике бегали из стороны в сторону. — Просто я не хотел раскрывать тебя, ведь все и так было неплохо. Молодые люди чувствовали, что им еще многое хочется сказать друг другу. — Даочжан, но тогда почему ты…остался со мной? Должна же быть какая-то причина, почему и я остался жив и вообще… Где же твое желание убить меня? — Тише, тише, мой дорогой друг, возможно, это все из-за... привязанности? «Неужели мы в этом похожи», — думал Сюэ. — Я был таким идиотом… Сейчас даже слова извинения неуместны, какого ж черта ты такой святоша, даочжан?! — вскрикнул Сюэ Ян, сжимая руку старшего, слезы уже катились по его лицу, капая на руку Синчэня. — Почему, почему, почему?! Почему ты оставил меня в живых?! — Ты, просто даже ты сам многого о себе не знаешь, за твоей испорченной и грязной душой есть что-то чистое, я чувствую, есть какой-то защитный механизм, что бережет твою сущность, я знаю, в тебе живет искренний ты, как в детстве. — Черт, даочжан, я определенно тебя не заслуживаю. Разве можно говорить все это, после того, что я натворил? Синчэнь крепко прижал к себе Сюэ Яна. — Я не знаю, просто говорю, что чувствую.