Мальчик по ту сторону экрана

      Арсений выходит на улицу, встречаясь лицом к лицу с центральным объектом своей нервозности последние пару дней. В голове бегущей строкой пролетают маты, но парень изо всех сил пытается быть хорошим актёром и не показывать удивление. Мало того, что русоволосый юноша выглядит точь-в-точь как на картинке, так ещё и создаётся ощущение, будто тот сошёл со страниц модного журнала. Нежно-розовое худи, сужающиеся к низу полу-спортивные штаны. Он выглядит, как зефирка. Арс пищит про себя, но на лицо натягивает лишь дружелюбную улыбку, шагая в его сторону. А вдруг это не он? Какова вероятность того, что этот молодой человек не тот самый Антон Шастун из тиндера, а просто любой другой прохожий? Попов сглатывает нервно, подходит ближе. Парень поднимает на него взгляд и тут же улыбается, откладывая телефон в карман. На его щеках появляются очаровательные ямочки, и брюнету хочется простонать просто от того, что он весь такой «вау». Просто. Идеальный до мелочей. Антон сам подходит к нему, светя улыбкой, а Арс никак не может избавиться от этой назойливой мысли, что сейчас всё произойдёт, как в американских сериалах. Не типа «я влюбился в тебя с первого взгляда, выходи за меня», а скорее «блин, чувак, не мог бы ты отойти, за твоей спиной стоит моя девушка». — Привет! — радостно восклицает Шастун и без стеснения крепко сжимает Попова в объятиях. Сердце пропускает удар, и Арс запоздало спешит обхватить его плечи. Глупо как-то. Взрослый парень, а мнётся как пятиклассница, не решающаяся подойти к понравившемуся старшекласснику. — Ты ведь Арсений, правда? — Антон, видимо, воспринимает это молчание по-своему и смеётся. — Да, прости, просто я слегка в шоке. Ты красивый, прям как на фотке, — Попов не следит за тем, что говорит, и от такой честной тирады хочется сгореть со стыда. Шастуна же это, видно, особо не парит, и он смеётся снова. — Пф, кто бы говорил, — закатывает глаза юноша, отстраняясь. А Арсению мало, он хочет ещё обнимашек, поэтому бесконтрольно выкатывает губу, — В смысле, ты очень хорошо выглядишь, такой милый, — по Антону видно, что он тоже нервничает. Лёгкая дёрганость в движениях, не верящая смущённая улыбка. Это заставляет Попова умилиться. Ну что за чудо? — Куда пойдём? — Арсений пытается звучать непринуждённо, и Шастун то ли ему верит, то ли подыгрывает, тут же заинтересованно качает головой. Детский сад, ясельная группа. — Может, в кафешку? Тут неподалёку есть круглосуточное. Заодно расскажешь о себе немножко. — Да, давай, — кивает Антон и беззастенчиво протягивает руку Попову, который пару секунд просто тупит, глядя на неё. Вот так вот просто, да? — Что-то не так? Если ты не хочешь, мы можем не… — Нет! Всё хорошо, прости, я просто всё ещё немного удивлён, — поспешно протестует Арс, тут же цепляясь за чужую ладонь и удивляясь, как же они всё-таки правильно лежат вместе.       На стол падает меню, но этим вечером кстати будет только карта вин. Вскоре перед парнями уже красуется бутылка красного полусладкого вина. Время течёт быстро, Арсений даже не успевает опомниться, как вот Антон уже рассказывает ему глупые истории и смеётся заразительно, перегибаясь пополам. Создаётся ощущение, будто бы Шастуна он знает всю свою жизнь. Стеснение уходит, помахав платочком, и Попов неприкрыто пялится, залипает, ржёт с тупых каламбуров и добивает шутки своими. Взгляд хаотично блуждает по образу парня напротив, пытаясь сформулировать, какое описание бы ему больше подошло. Красивый? Прикольный? Нет, всё не то. Тёплая улыбка застывает на прелестном лице. Комфортный. Такой тёплый и комфортный, что и глаз не оторвать. Стоило ли оно всех этих мучений и скитаний по тиндеру? Да. Повторил бы ещё раз это Арсений? Нет, увольте. В опыте брюнета достаточно галочки напротив «нюдсы в чулках». Ещё одного «постони в гс» он просто-напросто не переживёт. — А что ты любишь, Арсений? — Попов зависает на минуту, снова залипнув на нём. Мозг сокрушённо закатывает глаза и нажимает кнопку перезагрузки. Если бы только была у людей функция обновления ПО… Хотя, наверное, даже это бы не помогло, Арс безнадёжен. — Я… М… Я люблю смотреть фильмы. — Какие фильмы? — Они многим не нравятся. Но я считаю это отличным способом расслабиться. — Ты мне сейчас затираешь про порнушку? — хитро усмехается Антон, а Попов даже воздухом давится, панически рыская глазами, за что бы лишь только зацепиться. — О боже, нет! То есть, не то чтобы я не смотрю порно. Я смотрю, но я этим не горжусь и это не основной мой вид деятельности! Хотя стыдиться тут нечего, мы все смотрим порно, у всех свои предпочтения, и я не осуждаю. Я-мы-порно, все дела и… Прости, я несу чушь… — Антон во весь голос начинает смеяться с нелепых изъяснений парня. У Арсения даже щёки со стыда порозовели. — Я тупею при виде красивых парней, извини. — Эй, всё нормально, Арс! Ты мне нравишься, — добро улыбается Шастун, ласково проводя ладонью по щеке, а тот смущается ещё больше, стараясь не подавать при этом виду. — Так какое кино ты любишь? — Артхаус. Я имел в виду не порнуху, а артхаус. — Попов кивает своим мыслям, расслабляясь от такого трогательного и даже интимного прикосновения, — Мечтаю сняться в чём-то подобном. Они интересно работают: смотришь, не заморачиваешься, а после просмотра житейская мудрость сама в голове остаётся.       Время проносится, будто из пулемёта строчат. Арс чувствует, что пьянеет всё больше то ли от глупых разговоров и шуточек, либо от второй бутылки вина. Антон же явно выглядит более трезвым. Они встают из-за стола во времени около полтретьего, смеются, кидая в счёт купюру, и выбегают на улицу, наперегонки двигаясь к набережной. Прохладный ветер треплет кудри Шастуна, и это почему-то выглядит как произведение искусства. Слишком гармонично и незатейливо Антон поправляет волосы и, кажется, вообще на это внимание не обращает. А вот Арсений лишь постоянно пытается сдуть пряди волос с глаз, которые нихера не сдуваются, а наоборот залезают неведомым образом в рот. Парень, конечно, не против, чтобы ему сегодня в рот залезли, но во-первых, он не шлюха, на первом свидании ни-ни, а во-вторых, во рту должны были оказаться отнюдь не волосы. Пьяный мозг не успевают сгенерировать до конца вопрос «интересно, а какие на вкус волосы Антона», потому что тот перекидывается через каменную ограду к ночной Неве. Свежий ветерок заставляет немного протрезветь, и Арс бежит уже к наполовину свисающему Шастуну над рекой. — А-а-арсений!!! Это та-а-ак охуенно!!! Так охуенно быть свободным а-а-а… — растягивает слова юноша в пустоту. Из-за кустов по сценарию должна бы уже выйти белочка и разбить бутылку водки о корабль. Видимо, какая-то задержка на складе телохранителей алкашей. Попов боится, что Антон напился до такой степени, что сейчас начнёт блевать в реку, но опасения не подтверждаются. Арс ловит на себе почти полностью трезвый взгляд парня, что слегка его выбивает из колеи.       Попов забывается, видя парня в свете фонарей набережной. По коже пробегают мурашки то ли от ветерка, гуляющего возле водоёма, то ли от пронзительно счастливого взгляда парня напротив. В хмельной голове не остаётся ничего, кроме безумного желания прямо на набережной Невы полезть к Антону, которого видит впервые в жизни, но ощущение, что знаком с ним уже лет сто. Губы Шастуна застывают в улыбке, он ведёт плечами от прохлады и хитро по-лисьи щурится. Арс сглатывает несуществующий ком в горле, будто Леонардо линял туда с месяц, а то и больше, и тянется к чужим наверняка тёплым губам. — Молодой человек! Извините, можете нас сфотографировать? — разносится прямо за спиной Попова, когда он остаётся буквально в десяти сантиметрах от Антона. Шастун и сам будто бы отмирает, смотрит не так замылено и шагает в сторону, кивая.       Ёбаные туристы, чёрт бы их побрал.       Арсений ни в коем случае не против туристов, но в данный момент просто хотел их истребить самым жестоким методом. Мысленно пожелав им каждый день просыпаться с собачьим говном в тапках, он поворачивается и наигранно улыбается, перенимая телефон. Только в тот момент, когда женщина лет сорока явно с мужем и недовольной дочкой-подростком встают к каменному ограждению, чтобы начать позировать на фоне мостов, Попов окончательно приходит в себя. Он хотел сделать что?! Центр Питера, довольно оживлённое место даже почти в три ночи. Арс просто хотел засосать парня именно здесь. В России, мать вашу! И главное, что Шастун был совсем не против. Арсений думает о том, что им определённо лучше пойти к нему, глядя на Антона, который варит себя явно в котле по третьему кругу уже и пытается испариться от неловкости. Попов не глядя щёлкает на камеру старенького айфончика семью и тут же идёт им показывать фотки. — Спасибо большое! — громогласно выдаёт всё та же женщина, пока парень её вообще не слушает, тупо кивая и пытаясь пробраться снова к своему спутнику. — Ой, суперски вообще! — на удивление пищит доселе недовольная девчушка, — А можете меня отдельно для инсты сфотать, а то у них руки из жопы растут, а у Вас классно получается? — это явно был не вопрос. Девчонка впихивает уже свой телефон поновее в руки Попову обратно, уже вовсю забираясь на ограждение, чтоб позировать как следует. Арс и слова не успевает сказать. Видимо, фетиш у людей такой — ставить Арсения перед фактом. — Арс? — тихонько спрашивает на ухо Антон, пуская одновременно разряд этим шёпотом по коже парня, — Можешь дать телефон, пожалуйста? Мой разрядился, мне срочно нужно позвонить… — неловко спрашивает русоволосый, а Попов этому только умиляется. Да ему он даже трусы взаймы готов дать прямо сейчас, ей-богу! — Щас, погоди, я сфоткаю… — начинает было Арс, но его тут же перебивают. — Арс, это срочно. Я тут рядом, вот на той скамейке, окей? — Попов только вздыхает и вытягивает телефон из кармана для Антона. — Только без цыганских фокусов. Телефон, надеюсь, не спиздишь. — шутливо говорит он, игриво пихнув парня в локтем, на что тот лишь посмеялся, показав большой палец.       Арсений любит фотографироваться и фотографировать, потому что знает в этом толк. Вот есть такие люди, которые даже говно могут так запечатлеть, что кажется произведением искусства, а есть Серёжа Матвиенко, с которым как говно на фотках получается только Арсений. Попов уже устаёт нажимать на одну и ту же кнопку, а девочка никак не может угомониться, меняя позы, отчего приходится менять и ракурс постоянно. Зато в конце этой потливой работы, Арс видит, как маленький то ли гоблин, то ли фрик, ласково именуемый им «девочка» всё-таки улыбается и становится менее устрашающего вида. Она пищит от восторга, кидается парню на шею, с которой её приходится отцеплять как обезьяну. Наконец, эта семейка уходит и Попов выдыхает, а в голове уже проводка снова начинает искрить, потому что принцип не трахаться на первом свидании садится на поезд Москва-Владивосток и уезжает.       Вот только когда Арс поворачивается, Антона на скамеечке он не замечает. Подбежав к ней, он увидел только свой родненький телефон, время на котором показывало 3:01. Запутанный то ли алкоголем, то ли самой ситуацией, Попов оглянулся по сторонам не замечая нигде знакомого силуэта, который был здесь буквально три минуты назад и не мог уйти далеко. Арсений растерянно садится на скамейку, окончательно сбитый с толку, вертит в руках телефон, снимает блокировку с него и видит только запись открытую в заметках. «Прости, появились срочные дела, мне пришлось уйти. Ты классный. Надеюсь, ты простишь меня за это. Мне правда жаль. Я хотел бы встретиться снова.»       Арсений мотает головой, снова вглядываясь в строчки, будто они могут измениться. Но нет, всё остаётся на своих местах. Парень смотрит по сторонам, поднимает лицо к небу и снова в телефон, а затем просто начинается истерично смеяться, не имея ни сил, ни желания остановиться. Так его ещё никто не кидал! Хохот распирает изнутри, и Арсу честно плевать, что о нём подумают прохожие. Написал в заметках и ушёл, а телефон не тронул! Будто им по пятнадцать лет. Попову обидно и смешно, но он выбирает заливаться смехом. Ибо, ну где такое видано! — Сука… — кое-как переводит дыхание Арс, — Просил же, без цыганских фокусов! — и снова начинает ржать.

***

— Серый, этот какой-то пиздец! — эмоционально восклицает Арсений, расхаживая по комнате взад и вперёд, а за ним и Леонардо. Из телефона слышатся старческие кряхтения Матвиенко, ведь в Питере сейчас три часа дня, а следовательно, Попов только проснулся после ещё двух бутылок абсента и Аллегровой в караоке, когда Антон его кинул, а вот во Владивостоке уже десять часов вечера и серьёзные дядьки при бизнесе ложатся спатеньки. — Что на этот раз? Попробуй меня удивить. — лениво, но с явной улыбкой в голосе кидает Серёжа. Арсений останавливается, из-за чего сзади в него врезается Леонардо, не успев среагировать. — Погоди, Серёг, — шипит Попов, — Так, ты, господин шерстяные яйца, проследуй на балкон и ничего там не трогай, понял, дурень? Иначе к возвращению хозяина без кокушек останешься. — пёс трогательно заскулил, будто бы всё понял, — Да, такова жизнь, братан. Либо трахаешь ты, либо трахают тебя. А сейчас не трахай мне мозг и просто свали, пока я тебе ничего не отдавил случайно. — Леонардо махнул хвостом и гордой походкой удалился и правда на балкон, явно готовя какую-то месть. Арсений вздохнул с облегчением. Он обещал всё-таки не покалечить этого пса. Тем более, жалко уже будет. Считай, брата по разуму нашёл. — Так, о чём я? — Судя по количеству глагола «трахать» в одном предложении, осмелюсь предположить, что у Вас недотрах. — посмеивается Матвиенко, на что Арс только цокает языком. — Да ты прям Нострадамус, — из трубки слышатся довольные смешки. А вот Попов совсем недовольный, потому что мало того он помнит события этой ночи далеко не полностью, он не знает, кто такой «Мурат», появившийся в его телефонной книге, так ещё и Антон так и не вышел на связь, а значит, кинул железобетонно. К тому же, телефон вообще с ума сошёл в исправлениях гондонов на Антона, а динамик будто дискач устроил. Надо дойти до мастерской всё-таки… — Так почему ты звонил мне в шесть утра по вашему времени, пока я был на встрече? Кажется, ты шёл на свидание, а не на конкурс «кто больше наклюкается». — Арс морщится от одного лишь косвенного упоминания выпивки. — Антон попросил телефон, чтобы позвонить, потому что его сел. Я отвернулся на минутку… — А Антон спиздил телефон? — сквозь смех перебивает Матвиенко. — Хуже! Телефон спиздил Антона! — на этом моменте Серёжу уносит полностью. — Я подхожу, телефон есть, Антона нет. А я ведь уже рассчитывал на поцелуй хотя бы, всё так хорошо, он такой классный был… И только запись в заметках «прости, тру-ля-ля, всё хуйня…». Ну я и нажрался! А что оставалось? — Арсений трёт лоб, по-прежнему чувствуя, как башка трещит по швам буквально. Кажется, закончили они водкой… — «Что оставалось-что оставалось»! — противным голосом передразнивает Серёжа, — А то и оставалось. У тебя дитё пушистое дома, совсем не думаешь ни о ком. — Кстати об этом засранце! Что-то он притих, мне это уже не нравится… — Попов выглядывает на балкон, хмуря брови, и застывает на мгновенье вместе с собственным сердцем, а затем быстро кидается к псу, прижав телефон плечом к уху. — Чудовище, что ты творишь?! Ой, уеба-а-ан!.. — Арсений вмиг подлетает к Леонардо, который высунул свою бестыжую морду в открытое окно и чуть не выпал из него. — Суицидник херов! Ты ж не кошка, бетмен ты обосраный… — Чего там? — спрашивает серьезно Серёжа, — С Леонардо всё хорошо? — Да жив твой пидор пушистый, зато меня чуть приступ не хватил. — Попов переводит сердитый взгляд на собаку, глядевшую на него виновато. — Больше никогда так не делай, Лео, понял меня? — пёс посмотрел на него слишком умно, почти что кивнул, если бы только мог. — Ладно, Серый, конец связи. Мы с этим говнюком хотим есть, поэтому чао, какао. Всю миску сожрал, сволочь, не напасёшься на такого троглодита. — беззлобно хмыкнул Арс и почухал за ушком Леонардо. — Так, вы там друг друга уже слишком понимаете, меня это пугает! — настороженно проговорил Матвиенко. — Всё-всё! Пока-пока! Связь плохая, ничего не слышу… Пш-пш-пш… — имитируя дурашливо помехи, Попов сбросил вызов. Не хотелось оправдываться, почему пидорас лохматый переквалифициоровался в Лео.

***

      В последнее время у Арсения всё не слава Богу. Да что там говорить. Это было, это есть и будет так, потому что от подобного говна с перьями отмыться сложно. То телефон заорёт, то собакен себе язык весь колючками любимого Арсением кактусика Эрика обколет, приняв его за друга по несчастью очевидно и решив, что лобызаться с ним — отличная идея. И даже Леонардо можно понять: хочется любви и поцелуев, а получается только лизать чью-то палку и плакать. Летали, знаем. У Попова нервы почти стальные, но когда понравившийся парень исчезнет из-под носа без следа, а с результатами на пробы в кино звонить не торопятся, он слегка усомняется в этом. Не подумайте, Арсений последних не осуждает — вы цены по тарифам видели вообще? Зато вот осуждать Антона у него получается лучше, чем хуй дрочить — а он-то в этом деле профи. В полнейший тупик ставит то, что на связь Шастун не выходит ни в какую и остаётся лишь кусать локти, представляя в красках, какой же скандал он закатит Антону, если тот соизволит вернуться.       Ну как скандал… В идеальном мире Арса Шастун приползает извиняться на коленях, весь вымокший до нитки от проливного дождя, с букетом роз, — кто сказал, что это по-пидорски? — и с дорогущими подарками. Конечно же, Арсений выслушает его слезливую историю про срочные дела и важные контракты, благодаря которым Антон теперь миллионер, который всё ещё чувствует себя одиноким и по уши влюблённым в него. Для полного счастья нужно будет лишь одно «да» Попова на вопрос, согласен ли он выйти за Шастуна замуж, улететь первым рейсом вместе в Лос-Анджелес, где его уже хотят снять в самом крутом фильме на свете в главной роли. Но Арсений ответит ему «пизда», даже не поведя бровью, и закроет дверь. Ибо Антон упустил свой шанс.       Да, идеальный мир Попова довольно специфичный, зато без соли, без сахара — овощи и вода. Естественно, метафорично овощ отображает самого Арса, а вода — его слёзы из-за того, что даже в мечтах по итогу он остаётся с хуём на палочке, а хотелось бы в другом месте, но это мелочи.       Арсений пропускает пару дней мимо себя, потому что чувствует себя хуже, чем после своего первого секса. Когда ещё его бывший одноклассник не мог попасть в дырочку раз пятнадцать, плохо растянул, чуть не порвав всё к чертям собачьим, и съебался в закат, сказав «это не моё, Сень» и усиленно строя вид, что ничего не было. Не лучший опыт, но Попов хотя бы сразу знал, что Гудков мудак редкостный, а так это стало доказано. Да и после того раза Сашку видели, как тот засасывал парней в пьяном угаре. Смешной пацан был, в их взаимоотношениях Арс хотя бы сразу знал, что ебанутый не он сам и проблема не в нём. К тому же, Попов с тех самых пор научился, что если не попадаешь — помоги себе, придержав рукой. Но вот ситуация с Антоном хоть и казалась плёвой, но сильно пошатнула мироощущения и самооценку.       За эти несколько дней Арсений прошёл все стадии принятия. Сначала был шок, когда он только обнаружил пропажу Шастуна. В этом состоянии он перебрался в паб, выхлёбывая там абсент, запивая его водкой. События ночи медленно выстраивались в голове, будто расходился туман. Следом пошла стадия отрицания, когда чисто арабское лицо Мурата стало казаться чем-то схожим с лицом Антона. Арсений сделал вид, что так и надо и продолжил флиртовать уже с другим мужиком, отказываясь принимать, что его кинули. По классике, гнев начался, когда Попов протрезвел. Как Антон посмел с ним так поступить? Да как он мог? Торг же пришёл, когда Попов на следующий день устал агрессировать на весь мир и решил проверить, не в сети ли Антон и не хочет ли тот принести свои глубочайшие извинения. А Шастун так-то особо не хотел, что заставляло искать тысячу и одно оправдание, убирая говно за Леонардо. Далее началась депрессия с просмотром «Секс в большом городе» под красное полусладкое вино и тазик мороженного. По-пидорски? Очень, но Попов и до этого не сиськи мял. Ну а сегодня пришло принятие наконец. Ну ушёл и ушёл, это его проблемы, а не Арса.       Арсений чувствовал уже куда лучше себя, поэтому решительно был настроен отнести телефон в мастерскую прямо сегодня. Потому что каждое исправление Т9 уже доходило до абсурдного. «Гондон» — слово не настолько популярное в лексиконе Арсения, но телефон на этом останавливаться и не думал. Любые слова могли переправиться в пресловутое «Антон», несмотря на то что даже близко были не похожи между собой. Ловить триггеры, когда усиленно пытаешься что-то или кого-то забыть — идея ужасная. Вот Попов также пытался забыть про Леонардо, но тот оставляет пасхалочки в виде пирамидок по всему дому. Только Леонардо отнюдь не фараон, а от его пирамид несёт далеко не благовоньями. — Так, Лео, я всё понимаю, но трахать мою ногу не стоит. — пёс состроил трогательное выражение лица, будто его только что предали, когда Арсений взял его за шкирку, оттаскивая от своей ноги. — Ну не смотри так на меня, говнюк, ты прекрасно знаешь, что папе Арсу пора в мастерскую, иначе скоро наша квартира взорвётся вместе с телефоном. Серёжа меня убьёт, если мы с тобой умрём.       Иногда Леонардо смотрел на Попова слишком по-умному. Создавалось даже ощущение, что он всё понимает и разделяет, но сразу после этого тот срал мимо пелёнки, отметая все домыслы по этому поводу. Арсений вздохнул и поднялся с дивана, прокручивая задумчиво телефон в руках. Интересно, смогут ли что-то сделать с этим багом? Может, заводские настройки неправильные были? Попов не бум-бум в программировании, но нелепые фотки с фронталки, появляющиеся регулярно в галереи — явно не норма. Благо, что он хотя бы умеет трахаться с нужными людьми. Ладно, это громко сказано. Просто Сашка Гудков стал и правда неплохим айтишником, как ни прискорбно это осознавать. Да и помочь отчаявшемуся одинокому бывшему, с которым вы не виделись чёрт знает сколько лет, — дело чести для любого мудака.       Арсений вышел из дома, оставив за дверью квартиры трагично завывающего Леонардо одного. За эти дни, видимо, пёсель привык к его компании настолько, что короткая разлука стало пером под ребро. Но жизнь жестока, поэтому Попов и рассматривал перспективу сегодня весь день строить глазки бесячему бывшему, чтобы ремонт гаджета обошёлся ему примерно в ноль рублей. Дойдя до магазинчика, который больше напоминал то ли коробку, то ли будку, Арсений нырнул внутрь, вдыхая самый прелестный запах на свете. Запах едкого термоядерного пота, который проветрить уже даже при всём желании не получится, кажется. Единственный способ от него избавиться, наверное, это сносить здание. За стойкой сидел худощавый парень в кислотной огромной толстовке, в котором Попов не сразу узнал Гудка. Помотала его жизнь, конечно, знатно, ничего не скажешь.       На лице Сашки появилась улыбка, достающая чуть ли не до ушей, и Арс мысленно перекрестился и ещё раз поклялся себе быть более избирательным в мужчинах. Нет, ну реально, как у них с ним вообще пути сошлись когда-то? — Привет? — наигранно смущённо улыбается Арсений, видя как парень смотрит на него не глазами, а скорее тёмными кругами под ними. Он щурится, будто старается убежать от этого, а на деле просто глаза уже начинают слезиться от запаха пота. Хочется оглянуться в поисках баскетбольной команды, которая здесь переодевалась, но в помещении только они в вдвоём. — Сеня-я-я, привет! — тянет противно бывший одноклассник, заставив чуть ли не поморщится. Ну Попов же актёр! Улыбается в ответ опасливо, тянет руку для пожатия, сразу же брезгливо незаметно вытирая её об джинсы. С этим человеком ему даже взглядом пересекаться неудобно, как когда-то вообще шла речь о том, чтобы потрахаться с ним? — Не думал, что мы так пересечёмся снова, но я очень рад тебя видеть, — «а я тебя нет», — застывает у Арса на языке, но вместо этого он также давит натянутую лыбу. — Ты так похорошел с нашей последней встречи, прямо как модель стал. — Попов снова проглатывает «не могу сказать того же», кокетливо стреляя глазками. Где там его Оскар? — Да уж, много воды утекло с того времени… — Арсений ненавидит, когда его перебивают, но на этот раз это делает телефон своим уведомлением, которые должны быть наглухо выключены.

Антон-всё-таки-гондон 13:03 Привет, Арс! Прости меня, пожалуйста, что так получилось ещё раз. Я себе места не нахожу который день, мне очень стыдно, что так всё вышло, я правда не хотел. Мне даже писать сейчас это неловко. На работе завал, после такого мне тебе являться даже неудобно было. Ты очень классный, правда. Я пойму, если ты больше не захочешь меня знать, вышло и правда ужасно. Но дай мне второй шанс, прошу тебя.

      Брови Арсения стремительно поползли наверх. Чего-чего? Кто это объявился и почтил своим внимание? Неужто Антон? Пускающий на Попова слюни Гудков даже, видимо, не заметил, как тот перестал говорить, продолжил что-то мямлить себе под нос. С одной стороны, Арс хотел бы сейчас кинуться на шею к Шастуну с распростёртыми объятиями, всё простить и забыть, зацеловав того до полусмерти в качестве мести — да, он не умеет мстить. Но с другой стороны, стерва внутри Арсения гордо подняла нос и фыркнула на все эти оправдания. Парень вернул взгляд к телефону и быстро напечатал ответ, удовлетворив оба параметра и заблокировав экран. Арсений-не-Сеня 13:04 Привет. Ты прав, это было ужасно с твоей стороны. Я хотел бы дать второй шанс, но есть ли смысл? — Кто тебе всё написывает, Сень? — по-дурацки вклинивается в его мысли Гудков. Арс успел на секунду забыть, что тот всё ещё здесь, поэтому вздрогнул, чуть не уронив телефон, но бывший успел подхватить его, соприкоснувшись пальцами с Поповым. Класс. Всё, как в тупой мелодраме. Понимая, что это мгновение вне всех планов длится дольше положенного, потому что Сашка буквально сам держит комично его руку и не отпускает. Арсений вынимает самостоятельно ладонь с телефоном, только после этого осмысливая вопрос. Написывает? Чего? А его какое дело? — Это по работе. — лаконично отвечает Арс, чтобы предотвратить лишние вопросы. Иначе, чует его сердце, оставит вскоре эту любопытную Варвару без члена. — А, ну да-а-а, — понимающе тянет Сашка, — Ты же всё-таки актёр теперь. А в каких фильмах ты играешь? — он и так всё знает, это читается во взгляде. Попов сжимает челюсть так, что на скулах ходят желваки. Как. Можно. Быть. Таким. Бесячим. Какого чёрта вообще происходит? Но додумать Арсений не успевает, ведь телефон к себе снова внимание привлекает.

Антон-всё-таки-гондон 13:06 Я всё понимаю, Арс. Ты можешь мне не верить, но это правда больше не повторится. Я никогда не встречал человека, с которым мне было бы настолько хорошо и комфортно вместе. Ты и красивый, и обаятельный, и перспективный. Я даже на одной строчке с тобой стоять рядом не могу, но я вряд ли когда-нибудь ещё найду кого-то на тебя хотя бы похожего. Пожалуйста, всего один шанс.

      Кажется, Арсений краснеет прямо до мизинчиков на ногах. Гудков с него взгляд не сводит, будто бы пытаясь сожрать. Конечно, за своим компуктером только и видит что порнуху, если повезёт, а тут живое и молодое да и привлекательное. И нет, это не Арсений самовлюблённый, это Антон ему сказал. Арсений-не-Сеня 13:06 Прямо-таки никогда?) — Прости, с проб пишут. — понимая, что пауза вновь затягивается, неряшливо бросает Арс, — Пока что только намечается роль, не знаю, что выйдет. Сейчас с этим сложновато, только парочка спектаклей была. — зато любезность строить получается гораздо лучше, ведь в голове стоит чётко портрет Антона. Сашка лыбится, не понимая даже половины слов наверняка. Этому бедолаге бы отоспать, поесть и помыться. Попов чувствует себя сраным альтруистом. — Круто… — тянет Гудков, сверля взглядом Арсения так, что тому даже неловко становится. Сейчас его полностью просканируют, а потом что? Где забирать снимок рентгена? — Я смотрю, что телефон у тебя исправно работает… — хитро прищуривается, будто действительно что-то знает. Проблема в том, что Попов нихера не понимает. — Признайся. Искал причину пересечься со мной? — забудьте, что Арсений говорил. Этого кретина только арматурой хочется уебать. — Что? Нет, я правда пришёл, чт… — Попов не успевает договорить, его вновь перебивают, затыкая пальцем, прислонённым к его губам. Губам Арсения. Прекрасным скрабированным губам своими мокрыми грязными пальцами. Он охренел в край? — Тс-с-с… Я тоже соскучился, Сень. — Попов давится воздухом, уже собираясь выдать гневную тираду в ответ на такое отношение, чуть ли не ломает бывшему палец, когда телефон звенит новым уведомлением. Кто-то свыше его бережёт от сломанного носа, не иначе.

Антон-всё-таки-гондон 13:08 Никогда.

— Может, сходим с тобой сегодня в кафешку? Посидим, вспомним былое. Я угощаю. — Гудков мерзко улыбается. Как будто вот-вот за жопу схватит с тошнотворным «поехали ко мне, малыха». Арсений смотрит на него нечитаемым взглядом. А разве Антон настолько плохой? В соотношении со всеми его бывшими, которые харкались в театре, блевали на собственные кроссовки на первом же свидании сразу после того, как смачно облапывали, Шастун — вообще идеал. Да, возможно, это заниженные стандарты, но что такого в том, чтобы простить Антона? На лице рисуется улыбка сама собой. Арсений-не-Сеня 13:09 Ладно, но первый и последний раз :)

Антон-всё-таки-гондон 13:10 Ура! Спасибо огромное! Я не подведу! Ты где сейчас?

— Да ладно тебе, не ломайся. Будто я тебя не знаю. — отвратительно хмыкает Гудков, явно истолковав всё не так и сальным взглядом изгваздав уже всего Арсения. Так и хочется сказать, мол, да, не знает. И никогда не знал. Потому что уши и рот пришиты к жопе, а глаза — к монитору. Это аксиома. Сашка что-то говорит, возомнив себя, видимо, секс-символом Арсения, пока тот мыслями вообще в другом месте. Слова летят мимо ушей. Арсений-не-Сеня 13:11 У меня с телефоном проблемы, зашёл к бывшему в мастерскую. Думаю, как слиться — на свидание зовёт.

Антон-всё-таки-гондон 13:11 Почему просто не скажешь «нет»?

Арсений-не-Сеня 13:12 Потому что ремонт телефонов стоит нынче дохера, а тут лёгким испугом отделаюсь.

Антон-всё-таки-гондон 13:12 Ага, понятно. А я тебе на что?)

Арсений-не-Сеня 13:13 Точня-я-як! — Ну так что скажешь? — видимо, в окончание своей тирады, которую Арсений благополучно прослушал, с интересом и самоуверенной улыбкой противным голосом спрашивает Сашка, заставляя вновь оторваться от экрана. — А знаешь что?.. — Попов сделал задумчивый вид, подняв глаза к потолку, — Я свободен для тебя где-то с двенадцатого никогдабря по тридцатое хрентебебря, устроит? — Арсений с величайшим удовольствием наблюдает, как эмоции на лице Гудкова меняются моментально, а шестерёнки в голове со скрипом прокручиваются. — Ты ни капли не изменился, не знаю, на что я надеялся, когда хотел спросить помощи в том, в чём ты разбираешься! Я пытался с тобой нормально говорить, а теперь ебись как хочешь!       Арсений драматично выбежал на улицу и хлопнул дверью. Ну он же всё-таки актёр.

***

      Арсений протирает в сотый раз уже несуществующую пыль на антресоли, будто к нему через пару минут нагрянет ревизор домой, который будет проверять пыль во всех труднодоступных местах, а не Антон. И хоть время уже традиционно близится к полночи, Попов где-то начиная с семи вечера носится по всему дому, вычищая всё, что вычищается, а что не вычищается — отшелушивая и вычищая. Сам он уже помылся и побрился три раза, покормил Леонардо, который наблюдал за всем происходящим с диким скепсисом, и сейчас иррационально весело напевал вспака, которого скинул ему Антон ради шутки. Однако, Попов был слишком в предвкушении, чтобы ответить наконец на два главных вопроса: любовь у них или всё-таки они чисто трахаются? Или встречаются только по пятницам?       Забавнее всего только то, что встречаются они действительно только по пятницам, видимо. Арсению страшно было предположить, что там за рабочий график у Шастуна, что тот снова смог встретиться лишь за полночь, но об этом они могут поговорить и потом. В конце концов, он, чёрт возьми, ждал эту встречу! Стрелочки тикают слишком громко и действуют на последние нервные клетки, которые уже давно собрались, сидят на чемоданах и ждут отлёта в тёплые края к своим сородичам. Попов силой сам себя сажает на диван, понимая, что он уже сделал всё, что мог, осталось только подождать пару минут. Антон до бесячего пунктуален, поэтому приходится буквально сверлить взглядом время на телефоне, пока 23:59 не обнулится наконец. И в ту же секунду в дверь звонят. Магия, не иначе.       Парень чуть ли не вприпрыжку бежит в прихожую, почти сбив зазевавшегося Леонардо на своём пути, останавливается, глубоко выдыхая, ждёт ещё пару секунд, чтобы не спалиться и распахивает наконец дверь. На пороге стоял всё такой же Антон в объёмном худи уже чёрного цвета, машинально приглаживающий кудри и тепло улыбающийся. Арсений промедлил секунду, не веря своим глазам. Кажется, господь всё-таки узнал, что он, Попов, согрешил, и пришёл его покарать. Но на этом лице не было ничего устрашающего и убийственного — не считая этих глаз, которые с первой же встречи заставили остатки гетеросексуальности Арсения застрелиться. Парень выдохнул, чуть не влепив «да ладно, ты настоящий», и кинулся в объятия Шастуна, который в ступоре не сразу сообразил, что нужно обнять в ответ. — Привет, — неловко выдохнул Антон, позволяя сжать себя как мягкую игрушку до хруста костей. Брюнет мысленно стукнул себя по лбу, отпрянул, смущённо уставившись в пол. Эмоциональность — не порок, лично Попов эти пороги всегда оббивает. — Прости, да, привет, — ответил Арс, не в силах сдержать улыбки. Ну что тут поделать, если его рядом с этим парнем крючит и заставляет тупеть. — Чай, кофе? Потанцуем?       Мелодичный смех Антона прервал пулей выскочивший комок шерсти, задевая по касательной ноги Арсения. Парни резко отпрыгнули друг от друга, пытаясь разглядеть, что всё-таки это такое, и заметили довольного Леонардо, который уже, видимо, успешно реализовывал побег. «Побег из ада» не удался, его поймали с поличным, но пёс был уже не так и против, по всей видимости, потому что заметив растерянного Шастуна, начал радостно вилять хвостом. Под критичным взглядом Арса Лео сначала опасливо подошёл к ногам Антона, обнюхал обувь. Видимо, тот прошёл его короткий тест на пидора из всего двух вопросов на ура: «Не воняет?» и «Чем воняет?». Попов ничего против не имеет, ему самому нравится, как Шастун пахнет, но то, как пёс начал прыгать и проситься на руки парню заставляет ревновать. Ну а то что тот, в свою очередь, не отказал, вообще было прямым доказательством измены. У Арсения, между прочим, жопа тоже классная, хоть и не мохнатая. — Это твой? — с умилением спросил Антон, прижимая к себе Леонардо, который буквально говорил взглядом «выкуси, сучка». — Нет, не мой. Друг оставил, пока в командировке. — как можно беззаботней вкинул парень, протягивая руку, чтобы погладить шерстяного уёбка и создать иллюзию дружбы, но тот показательно отвернул морду, — Подлец! Сначала втёрся в доверие, потом пытался сбежать, а теперь предал папку! — театрально вздохнул Попов, строя горе на лице. Антон на это лишь рассмеялся, чухая на удивление присмиревшего Леонардо за ушком. — Ну ты чего? Не расстраивайся, я просто собачник в душе, вот они ко мне и тянутся. — Арсению хотелось бы сказать, что это далеко не собака, а скорее завод по созданию пирамидок из говна, но смолчал. — Спелись. — он горестно выдохнул, давя улыбку, — Кстати, я надеюсь, у тебя нет аллергии, правда ведь? — Не переживай, нет. — улыбнулся Антон, — Не смотри так, у меня сердце разрывается от выбора между вами двумя. Но ты мне всё равно нравишься больше. — Арсений фыркнул, скрестив руки на груди, мол, ещё бы, но на душе всё равно потеплело. — Идём внутрь, по чашечке чая выпьем, а то на пороге стоять как-то не по-христиански. — Попов прошагал обратно в квартиру, пряча улыбку, прекрасно зная, что Шастун последует за ним. Он всё-таки серьёзный взрослый человек, который не поведётся на милого парня с пушистым псом на руках. Ну, по крайней мере парню этого знать не нужно.       Чашка чая превращается в чайник, а затем и в цистерну, по ощущениям. Минуты вечера тянутся сладостью где-то внизу живота, а коты на душе наконец-то перестали срать и научились ходить в лоток. И пусть Антон всё ещё виновато поглядывал с сторону парня, но уже хотя бы перестал ютиться на огромном диване, пытаясь вжаться в обивку и исчезнуть в ней. Арсению это лестно, безусловно. Никто ещё так сильно не пёкся о его моральном состоянии, не считая маму — это всё-таки святое. Мандраж прошёл, как только он осознал, что волнуется не он один, да и строить кого-то из себя бесполезно — Антон его видит насквозь и отчего-то восхищается. Разговоры сменяются один за другим, тема меняется за темой, но не кончаются. В какой-то момент Арсения даже пробивает на сентиментальность от ощущения всепоглощающей нежности к этому человеку, хочется всплакнуть, но он берёт себя в руки и покрепче сжимает булки. Нечего плакать, если можно заняться чем-то более интересным. А занятий находится, как ни странно, уйма: поговорить о книгах, планах на будущее, обсудить кому какой чай нравится больше, в конце концов. Список запрещённых тем на свидании летит в мусорное ведро, когда оказывается, что им есть что сказать и про политику, и про смешные истории с бывшими партнёрами, и про собственную глупость. Куда-то девается в миг вся язвительность, уходит вся защитная реакция, больше не хочется отшучиваться. Попов понимает, что тонет в этом парне всё больше и больше.       Хочется рассказать о себе, что для Арсения совсем не свойственно. Слова так и льются, будто они знают друг друга уже тысячу лет. Антона просто хочется слушать, что бы он не говорил — пускай хоть рассказывает, как спариваются воробьи. Дистанция сокращается со скоростью света, а удерживать себя уже, кажется, нет никакого смысла. Арсений двигается поближе, понимая, что вот ещё чуть-чуть и может случайно забраться на коленки к Шастуну. Тот не то чтобы против, лишь тепло улыбается, не препятствует, наоборот — тоже приближается, соприкасаясь коленями. Мысль застывает где-то в глотке. — Антон, — Попов сглатывает, сталкиваясь глазами с парнем. Тот смотрит затуманенным взглядом, будто и так всё уже это знает, но ждёт, когда парень спустит курок. Температура в помещении значительно поднимается, щёки начинают полыхать от таких пытливых зелёных глаз. — М? — хрипло тянет Шастун, откровенно пялясь на чужие губы. Хочется то ли вломить ему за такое бесстыдство, то ли обнять и утащить за руку в заоблачные дали, где носороги пукают мыльными пузырями, а гномы блюют радугой. — Ты… — Попов смущается вопреки всему, прячет глаза. В этот момент ему хочется стать персонажем «Sims» и просто нажать на кнопку «поцеловать», а не говорить что-либо. — Ты… Допивай чай, я пойду ещё чайник поставлю. — выдавливает из себя Арсений, внутренне с приличного размаха укладывая себя в нокаут. Птички вокруг головы только не летают, скорее сам Арсений чувствует себя птичкой — из того самого фильма, маленькой, но гордой, и которую нестерпимо жалко.       Описав в воздухе неопределенные круги, Попов неловко вскочил, чуть не путаясь в своих ногах и с грацией слона полетел на кухню за очередным литром кипятка. В уме не удавалось прикинуть, как скоро его мочевой пузырь откажет, потому что амурные мысли затмевали всякие остатки адекватности и самообладания. Красные щеки, будто он только что пришел с мороза, горели, а руки могли посоревноваться со льдом. Арсений налил воду в чайник, чуть не искупавшись, и включил его греться. Голова сама собой прилегла к стеклу. Какой же он дурак. Парень был далеко не спец в эмоциях и чувствах, но влюбленность от желания посрать отличить мог, и, кажется, это был тот самый случай, когда онанизм не помогает. Чуть заистерив от таких выводов, Попов задышал на стекло, не думая о том, что его придется потом перемывать. Когда внутри разворачивается такая драма, никакой пемолюкс не спасёт. ⁃ Арс? — Попов чуть не подпрыгивает от неожиданности, ударяясь лбом о стекло, но старательно делает вид, что ничего не произошло. Антон выглядит довольно расслабленным, если только не обращать внимание на сжимающиеся кулачки. С одной стороны, присутствует лютое желание надавать ему по маковке за то, что прерывает идиллию Арсения, с другой — кокетка внутри парня снова была готова запеть. Шастун мягко улыбается и шагает к нему ближе, пока сердце Попова начинает отменно отплясывать лезгинку. Сантиметры сокращаются, воздуха в помещении, по ощущениям, становится и того меньше. Опаленный выдох срывается сам собой. ⁃ Ты чё? — иногда Попов сам хочет проломить себе череп за такие фразы, поверьте. Антон же не отходит, к радости, только хмыкает. Дистанция сокращается, неловкость растет в геометрической прогрессии. Арсению даже на чайник посматривать не приходится, он и сам свистит, подобно ему, крышечкой. ⁃ Ничего, просто хочу тебя поцеловать. — спокойно говорит Шастун, а у парня от этого легкие отказываются работать. Арсений давится собственной слюной, закашливается, молясь всем известным богам, лишь бы выжить. Самая глупая смерть — умереть от предложения собственной влажной фантазии поцеловаться. — Ну если ты хочешь, конечно. Если я что-то не так понял, ты скажи, я остановлюсь, просто мне показалось… ⁃ Нет. — пожалуй, даже слишком резко припечатывает Попов. В зеленых глазах застывает недоумение. ⁃ То есть, не хочешь? — хмурится Антон, пока у ошеломлённого Арсения бабочки в животе делают парочку сальто-мортале. Дыхание сбивается, будто парень поднялся на 12 этаж. По лестнице. Бегом. ⁃ Хочу! — недоумение Антона светлеет на тон, но Попов слишком волнуется сейчас, чтобы читать по линиям жизни на ладонях оттенки смыслов. ⁃ Тогда я могу тебя поцеловать?.. — Шастун лавирует лучше пресловутых кораблей на волнах Арсеньевского смущения. И лучше даже не вспоминать, что у самого чуть ли фейерверки не взрываются от своих же намерений. Молчание затягивается, а ладошки всё больше и больше потеют. Антон сглатывает, но ком в горле уходить не собирается явно. Внезапный протяжный звук разрывает тишину кухоньки, совсем не похожий на свист чайника. Шастун удивлённо поднимает брови, а Арсений в смятении не знает куда себя деть. Урчание живота Попова играет романтичный аккомпанемент. — Как мило у тебя живот мурлыкает. Это «да»? — у Арсения в этот момент щёки можно вместо красного сигнала светофора использовать. — Целуй уже, заебал!       Арсений сам решительно шагает вперёд и притягивает за плечи парня, не встречая никакого сопротивления. Шастун слегка наклоняет голову, нежно соприкоснувшись с губами напротив. Сердце сделало вмиг резкий кульбит, да так, что голова чуть не закружилось. Попов вопреки всем тонометрам и инсультам углубляет поцелуй, упорно сминая своими губами чужие. Антон целуется мягко, точно мягкий кот. Есть в этом что-то щемящее под сердцем, родное и до боли искреннее, будто бы в последний раз. Сладость чая на губах и одеколон бьют в голову похлеще всяких наркотиков. Арсений рядом с этим парнем начинает сомневаться в своей адекватности, но даже это ему нравится. И видит Бог, пили бы они что-то покрепче чая, фраза «ты — мой личный сорт героина» явно прозвучала бы на этой кухне и не раз, а Антон бы над ней посмеялся.       Объятия с каждой секундой становились всё жарче и ближе. Руки хаотично блуждали по торсу, сминая толстовку. Ресницы подрагивали, будто не хотя просыпаться из этого прекрасного сна. Голову туманило сильно, будто в лучшей кальянной города. Арсений, конечно, на этот счёт имел свои взгляды: его воображение напоминало чайхану — такое же расписное и перед глазами рябит. Сладостные мгновения хорошенько сбивали спесь, чтобы сузить радиус рассуждений до одного поцелуя, но в ту же минуту из другой комнаты послышался грохот и протяжный вой, заставивший парней резко отпрянуть друг от друга. — Опять ты? — недоумённо, но с долей шутливости спросил Шастун, заставив разнеженного, но переполошенного Арсения беззлобно цокнуть языком и закатить глаза. — Увы, в этом доме преимущественно лаю не я. — хмыкнул Попов, направляясь в зал скорее из интереса, чем из-за волнения. Антон последовал за ним.       Войдя в гостиную, парни остановились и замерли в недоумении. Звук исходил непонятно откуда и обнаруживать себя не торопился. Арсений проскользил по помещению растерянным взглядом, цепляясь за любые выступы. Объект никак не находился, лишь продолжал упорно скрестись и выть. Попов схватился за сердце, подбежав к подоконнику и выдохнул, поняв, что его кактус кара небес сегодня миновала. Антон старательно заглядывал в углы, всё ещё не понимая, где находится источник страдательных серенад. — Ну и где это чудовище? — уперев руки в боки недовольно пробухтел Попов. — Тс! — Антон приложил палец к своим губам, внимательно прислушиваясь и идя на исходящий вой, всё ближе подходя к шкафу. Остановившись, Шастун ткнул пальцем на верхнюю полку. — Тут. — уверено констатировал парень. Арсений поднял брови, когда окольцованная рука парня потянула за ручку. Перепуганный Леонардо тут же сиганул вниз, прямо на подушку из рук Антона, перевернувшись в воздухе парочку раз. Пёс резво крутил головой, всё ещё тявкая на судьбу-злодейку, только вот батарейка у него отнюдь не села, поэтому тут же начал резво облизывать лицо Шастуна. Арсений не смог сдержать умилительной улыбки. — Я даже знать не хочу, как этот чертила туда залез. — Попов покачал головой, смешливо морща нос. — А ты, изменщик, вот и целуйся теперь с ним. — Арс развернулся, уходя на кухню за новой кружкой чая. — Это ещё почему? — еле-смог сказать Антон, пока его тщательно продолжали умывать языком. Любовь Леонардо временами слегка навязчива, а в обычное время — невыносима. — У него пасть вонючая, он говно ест. — крикнул Попов с кухни сквозь смех, чуть ли не впервые чувствуя такое тепло на душе. В тот вечер он наконец чувствовал себя по-настоящему «дома».

***

      Арсений начинает много думать, когда всё либо слишком хорошо, либо совсем пиздец. И ситуация во всех планах складывается радужная, но внутренне ощущение глистом в жопе не даёт ему просто отпустить все предрассудки и радоваться жизни. Серёже, по ощущениям, скоро вполне честно можно будет дать сертификат об окончании курсов психолога, а потом и медаль за мужество и отвагу, ибо выносить столько канители с чужими отношениями — нужно прямо-таки стальные яйца иметь. У Арсения же яйца в этом плане хрустальные, потому что напрямую разговаривать он не умеет или просто не хочет. А зачем дураку хрустальные яйца? Либо разобьёт, либо потеряет. То-то и оно, драма в нескольких актах (увы, не половых) начала затягиваться и уже поднадоедать вольным зрителям, а ситуация решаться сама отнюдь не хотела.       Как ни посмотри, у Попова всё нормально: крыша над головой, пятьдесят рублей в кармане на молоко и дырка в другом — всё как у людей. Казалось бы, хватай своего взаимного, на всё согласного Антона подмышку и езжай в Царство Гейское пить ананасовый сок и жрать радугу, но Шастун предательски расстраивает сюжет замечательной сказки. Хоть стой, хоть падай, но с каждым новым днём Попов чувствует, как он всё больше и больше в Антона «по уши», зато Шастуна будто отмагничивает по непонятной траектории. И да, Шастун замечательный парень: милый, добрый, отзывчивый, смог угодить даже Лео, но что-то с ним было не то. Сбежав с первого свидания и слёзно моля прощения, Антон и так почти получил красную карточку, но риски остаться без члена (ведь яиц сказать всё в лицо у него тоже нет) стремительно росли, если вдруг оказалось бы, что интересует его не только Арсений с его приёмным лохматым сыном.       Попов предельно счастлив ощущать Антона кем-то близким для себя, пускай они ещё официально не пара. Но ровно столько же его расстраивает тот факт, что Шастун систематически съезжает со встреч, продолжая отвечать через секунду после отправки сообщения, будто только и делает, что мониторит диалог. И да, Попов искренне рад тому, что у парня есть стабильный и довольно хороший заработок, но отнюдь не рад, что довольствоваться приходится лишь встречей раз в неделю за полночь. Хорошего Антона должно быть много, а не в дефиците, но Попов как самая настоящая терпила продолжает откладывать серьёзные разговоры, боясь потерять то, что имеет, но даже его терпение ощутимо иссякает.       Буквально сбежав в последнюю их встречу, как только часы пробили три ночи, Антон не оставил даже шанса Арсу уговорить остаться на ночь. Холодная простынь душила вечно весёлого Попова подступающими слезами. Одиночество в последнее время часто залетало к нему с ноги, разнося дом в щепки, особенно в те ночи, когда никак не удавалось уснуть. Арсений подтянул одеяло к ушам, высунув большие пальцы ног на воздух и заставил себя улыбнуться. Такие моменты всегда стоят самих себя. Как бы не было грустно, настанет новый день. Как бы не было одиноко, он влюблён и взаимно. Как бы не было холодно, среди ночи обязательно придёт Леонардо и ляжет в ногах вопреки всем запретам, да так, что ноги непременно чуть ли не вспреют от такой шерстяной грелки.