Мальчик по ту сторону экрана

      Арсений сидит в кресле буквой «зю», внимательно листая ленту в телефоне. Признаться, ночные смены в Дикси иногда отличаются особой протяжностью и нудностью, но Попов не сдаётся, только потому что так учил Наруто. Живот мурлычет, но раскошеливаться критически не парню не хочется. В такие моменты самое сложное — встать и направить своё бренное тело, так сказать, в правильное русло — грабить прилавок магазина, но для этого ему приходится приложить немало усилий воли, сердца, руки. При чём, последние два из списка он уже не чувствовал из-за одиночества-сволочи, однако рука скорее просто затекла, но Арсений умеет не драматизировать. Воровато оглянувшись по сторонам, он встал чуть ли не со скрипом, ища глазами Оксану, которая могла бы вдруг помешать его планам. Не найдя угрозы, Попов на цыпочках пробрался к прилавку, злобно хихикая про себя. В такие моменты он чувствовал себя злобные гением — ни больше, ни меньше: в черном цилиндре, в наряде старинном, так сказать. Только вместо плаща у него слепые зоны камер, а в руках не пистолет, а специальный аппарат для маркировок. Затаив дыхание, Арсений протянул руку с заветной полке и наконец сделал заветный «пик». — Ты чего делаешь там? — послышалось из соседнего отдела, а у Попова аж сердце в пятки ушло. Оксана умела эффектно появляться. — Да ничего, — даже слишком быстро ответил он, а уж потом сообразил и оправился. — Тут тарталетки просроченные. Ты не против, если я их прихватизирую?       Оксана выплыла из соседнего отдела, ехидно посмеиваясь. По глазам парня было понятно, что он пытается соврать. Он хоть и актёр, но врать точно не его. Девушка загадочно подошла ближе, посмотрела на товар с переклеенной этикеткой. Немая сцена. Шестеренки крутились особо туго, ведь на дворе давно уже была ночь. Арсений стоял, как притворенный в ссылку и ожидал своего наказания. Кто знает этих женщин? Вдруг возьмет и треснет его багетом по голове и дела с концами. Оксана же напротив, взглядом лисицы смотрела на него, отчего-то ухмыляясь. Видя, как по лицу парня прошли все стадии принятия, она наконец решила смиловаться. — Ну ладно. Чур я в доле. — подмигнула девушка, а у Арсения будто камень с души упал или откуда-то еще — кажется, в почках двинулся, стоит провериться. Попов улыбнулся ей обезоруженно. — Окей, сколько с меня? — подняв руки, точно застигнутый в минуту вольности, он расслабился. — Десять тарталеток. — Сколько?! — у Попова чуть челюсть на пол не упала. На лице Оксаны читалась победная ухмылка. — Их тут всего двадцать! — в свою защиту в ответ на поднятую бровь девушки ответил он. — Национализация она такая, Арсенька. — цокнула языком она, протягивая требовательно руку. Попов промедлил пару секунд, но терпеливо выдохнул и с треском вскрыл пластиковую коробку, отсчитывая законные десять штук пирамидкой для Оксаны. Хотя единственную пирамидку, которую хотелось ей сейчас подарить, была явно производства Леонардо. В ту минуту он чувствовал себя нагло ограбленным. — С вами приятно иметь дело. А впредь, — перейдя на полушепот, добавила она, — Выключай звук, чтобы эта шайтан-машина не орала так. — она легонько щелкнула его по лбу и отправилась походкой завоевательницы обратно, унося с собой тарталетки. — Так и без штанов оставят, не успеешь оглянуться. — Арсений зачем-то произносит это вслух, театрально всплеснув руками, и кидает тарталетку в рот, блаженно прикрыв глаза. Вот она, пища Богов, страх аристократов.       Не успевает парень вдоволь насладиться кушаньем, как его телефон срабатывает в кармане дичайшей трелью, как будто врубилась атомная бомба, как минимум. Попов подпрыгивает на месте, хватаясь за задницу, и вытаскивает из кармана аппарат с пришедшим на него сообщением. Вот кто бы рассказал ему, как тут звук вырубить, а не маркировочные машинки обезвреживать, цены б тому человеку не было! Внимательно уставившись на экран телефона, Арсений аж от любопытства закусил губу. Сообщение пришло, как ни странно, не в мессенджер и точно не от Антона — кто-то писал ему аж на электронную почту. Подивившись чудом техники и подумав грешной мыслью, почему отправитель все же выбрал такой способ связи, а не голубиную почту, Попов нажал на всплывающие уведомления. Органы внутри сжались в бантик от волнения. Трясущиеся пальцы тут же чуть ли не заклацали от счастья по экрану.       А дивиться было чему: на дисплее высветилось сообщение с кастинга на роль в коротком метре, куда Арсений пробовался. И бог ты мой, отправитель был уверен, что именно Попов и никто другой прошёл на главную роль. Парень пару секунд потупил в телефон, не веря глазам. Всё казалось розыгрышем, будто сейчас зайдут люди с камерами и посмеются над ним. Но людей не было, был только официальный почтовый адрес и утверждение на роль. Арсений от шока даже тарталетку на пол уронил, слегка очухался и запрыгал, как полоумный, пугая Оксану, ушедшую в другой отдел. На все вопросы парень не отвечал, продолжая благодарить всех богов за чудесное стечение обстоятельств. Воспалённый мозг искрил, словно гирлянда на новогоднем застолье.       Арсений, стоило ему немного успокоиться, тут же открыл чат с Антоном, строча туда нечленораздельные сообщения. Половина из них была междометиями, ещё четверть — мат капслоком, а уж оставшаяся часть несла какую-то минимальную смысловую нагрузку, из которой по сообщениям «пробы», «отсосали», «прошёл» Антон на удивление быстро понял суть дела. В чате воцарился тут же великий праздник, будто Шастун только этого и ждал. Арсений чувствовал себя самым счастливым человеком — и, пожалуй, самым бодрым для такого времени. Сна не было ни в одном глазу. Прибежавшую в страхе Оксану, которая услышала звуки, будто ёж рожает, чуть до смерти не заобнимали, толком ничего не объясняя. А девушка благоразумно и не стала задавать вопросов, довольствуясь звонким «мы победили!» прямо на ухо.       Арсений не знал ещё, но буквально чувствовал, как жизнь его начала налаживаться. Короткий метр на то и короткий, но зато свой!

***

— Серёга, есть две новости. Одна плохая, другая хорошая. С какой начать? — тараторит в трубку Арсений, не давая другу толком проснуться. Матвиенко искренне был рад за парня, но вот его ранние-поздние из-за разницы в часовых поясах звонки скоро переваривать перестанет и начнёт отрыгивать. — Не спать! — на разных частотах вопит Попов, ещё больше проедая мозг. — Арс, давай ты будешь кричать шёпотом? — сонно просит Серёжа, заведомо рассчитывая на провал. — С хорошей давай. — Я постараюсь прислушаться к твоей просьбе. Возможно, позже. — не унимается Попов. — Хорошая новость: я снялся в коротком метре! — Арсений чуть ли конфети вокруг себя не разбрасывает после этой фразы. — Арс, это плохая новость вообще-то. Теперь тебя стало в два раза больше, а значит у меня в два раза меньше покоя. — Матвиенко гогочет на другом конце трубки, на что Попов только глаза закатывает. Он всё-таки тоже очень любит своего друга. — А плохая тогда какая? — Ой, да иди в жопу. — фыркает Арс, — Плохая: Антон не хочет со мной видеться. Точнее, говорит, что очень занят и никак не может найти время встретиться. — Ну хоть что-то стабильно. Тебе стоило бы уже привыкнуть. — Серёжа, судя по звукам, выходит на балкон, что окончательно смывает с него сон. — Да это понятно! — нетерпеливо переживает Арс. — Проблема в другом. Мы с Леонардо страстно желаем предаться половым утехам, если ты понимаешь, о чем я.       Матвиенко ненадолго замолкает, видимо, пытаясь переварить сказанное. Шестерёнки в голове крутятся слабо, но он отчаянно старается. Порою сложные лексические конструкции были неподвластны только-только проснувшемуся мозгу. Арс хотел было пошутить, чтоб тот так не напрягался, а то лопнет, — песка-то ещё собирать — но из трубки слышится заливистый смех. То-то ему смешно! Бросил на произвол судьбы своих друзей, смеётся теперь, иш какой! — Насколько всё критично? — Серёжа, судя по звукам, почти что плачет, но Попов его не жалеет, ведь слёзы это соль, в потом вода. — Лео трахает одеяло. Я пока что держусь. — Матвиенко издаёт сдавленный хрюк в трубку. Ей-богу, эти разговоры с другом его либо убьют, либо пресс накачать заставят. — Что ж, дети мои, я вас благословляю. — как можно серьезнее выдаёт тот, но в голосе сквозит улыбка. — Только давайте не друг с другом, пожалуйста, а то я этого не переживу.       Арсений задумчиво устремляет взгляд на Леонардо, справляющим своё грязное дело прямо на его глазах с одеялом. Жаль, что с Поповым такие способы не работают, потому что мозоли на руках он уже практически стёр, а вот мысль об Антоне — ничего подобного. Тот крепко поселился в его голове, и Арсений по вполне естественным причинам уже не знал, что ему с этим делать. Матвиенко ждёт ответа друга, но опасливо тянет в трубку: — Арс, медленно отойди от Леонардо и застегни ширинку! — смех из трубки возвращает наконец Попова из своей мыслей, заставляя слегка отодвинуть телефон от уха, чтобы не оглохнуть. Вот же придурок. — Шутник хуев, — фыркает Арсений, но терпеливо выслушивает, пока Серёжа отсмеётся до конца. — С Антоном-то что делать? — Ну как, что? Прижми его уже к стенке, чё ты мнёшься! — решительности не занимай, да только проще сказать, чем сделать. — Еби Антона, не еби мозги. И будет у вас всё тип-топ!       Всё гениальное просто, но вот как только осуществить всё сказанное Арсений будет думать ещё, по ощущениям, не день и не два. Смех друга в трубке не даёт окончательно утонуть в гействе, однако мысли все сводятся к одному. Нужно поговорить с Антоном и вывести его наконец на чистую воду. А может, и не на воду, а на что-то покрепче. Взгляд направлен сквозь Леонардо, не перестающего удивлять своими любовными похождениями. Не думал Арс, что будет завидовать этому лохматому комку шерсти на ножках, но делать нечего. Рассказы Серёжи о конференциях и странных женщинах тонут в сложном мыслительном процессе, всё возвращающемся к одному и тому же: что же не так с Шастуном и почему к нему так сильно тянет?       Положив трубку и сбросив звонок, Попов наконец-то остаётся наедине со своими мыслями, задумчиво глядя на свои ладони. Решение находится ближе, чем он себе воображал, когда парень берёт телефон и с решительностью воина-завоевателя открывает диалог с Антоном. Хорошего должно быть много, а вот Шастуна в последнее время ему категорически не хватает. Занеся пальцы над клавиатурой, Арс отправляет сообщение, не давая себе времени передумать. Арсений-не-Сеня 21:03 Жду тебя на этой неделе у себя в пятницу в полночь. Отказы не принимаются :)       Не проходит и пяти минут, как на телефон Попова приходит ответ, но звучит это схоже с воздушной тревогой. Вот ведь шайтан-машина, когда-нибудь Арсений с ней точно научится управляться и даже перестанет шугаться от внезапных звуков. Сердце прогуливается до пяток, но возвращается обратно в грудь. Парень с нетерпением открывает диалог, закусывая губу, чтобы сузить улыбку, от которой лицо, кажется, напополам разойдётся скоро.

Антон-не-гондон

21:04

Так точно! Я и сам по тебе уже соскучился. К тому же, есть разговор))

      Арсений делает вид, что последние слова его совсем не пугают, хотя скобочки действуют менее устрашающе. Попов прижимает телефон к груди экраном. А ларчик просто открывался, что называется. Арсений с радостью посмотрел на затраханного во всех смыслах этого слова пса и подмигнул ему, будто тот действительно что-то понимает. — Учись, пока я жив. Вот так надо с этими мужиками. — в ответ Леонардо только тявкает, гладя совсем как человек. Так и не скажешь по этой умной морде, что пару минут с одеялом совокуплялся.

***

      Время в ожидании встречи для Арсения неслось одновременно незаметно, но чертовски медленно. Кажется, за неделю он успел переделать все дела, которые должен был, а которые не должен — нашёл и тоже сделал. К вечеру он имел сто и одно требование, первостепенным из которых было, как выразился Серёжа, «прижать Антона». И суть заключалась не в том, что парня следовало завалить и трахнуть, хотя навряд ли бы кто-то из них двоих был бы сильно против. Попов закипал уже и готов был засвистеть, как чайник, от того, что Шастун продолжал его динамить со встречами. И не поймите неправильно, Арсений человек взрослый уже, — ему так мама говорит — поэтому настроен исключительно на серьёзные отношения. И хоть в царство Гейское на белом коне, забрав в охапку Антона, он уезжать ещё не планировал, но вступить в официальные отношения хотелось бы. Губы зудели, требуя к себе внимания, от одних только воспоминаний о сладком поцелуе с прошлой встречи, который они, конечно же, как самые взрослые серьёзные люди не обсуждали.       А обсуждать было и нечего. С Шастуном всё и так понятно. Этот открытый солнечный юноша в своих вечно безразмерных худи был сродни действию то ли антидепрессанта, то ли виагры для Арсения. Парень был не уверен, что эти препараты мешать можно, но что ради Антона-то не сделаешь? Пускай придётся даже обосраться — у него к Шастуну нечто более серьёзное, чем интерес. А тот как назло дразнится, исчезает. Как будто находится всегда рядом, но при этом настолько далеко. А Попову все эти отношения на расстоянии без расстояния уже скоро плешь проедят, а он слишком молод, чтобы волос лишаться.       Жизнь радует в тот момент, когда Арсений уже непосредственно сидит на диване, дожидаясь своего ночного гостя. Поздние приходы парня вызывают непристойные ассоциации, которые Попов изо всех сил старается потравить дихлофосом под названием «рационализация». Получалось слабо, но он старался. Звонок в дверь, как только часы пробили полночь, хоть и заставил подпрыгнуть на месте, но не вызвал прежнего волнения. И хоть Арсений всё ещё неслабо так переживал от встречи со своей полночной Золушкой, но мужался, стараясь не перепутать кого брать за рога, а кого — за яйца.       Антон стоял на пороге такой свежий, как будто и вообще никогда не знал, что такое недосып. Улыбка очаровывает, а в животе порхают бабочки или какие-то другие насекомые. Сути не меняет, Попов всё равно этих крылатых гадов опасается, особенно их лапок, но от Шастуна веет спокойствием. Весь такой нежный и уютный. Леонардо, как ни странно, выбирает сегодня побыть слегка загадочным и отстранённым, сидя в конце коридора и наблюдая за складывающейся мелодрамой со стороны. Видимо, недельный секс-марафон с одеялом дал свои плоды, и теперь пёс поумерил пыл. Арсений приблизился к Антону, еле-пустив его на порог, привстал на носочки и легонько чмокнул в губы, сгребая в объятия, в душе надеясь, что Лео не блеванёт от вида таких телячьих нежностей. — Привет, — смущённо говорит Шастун. Его щёки слегка заалели, как будто он сделал что-то непристойное, но Попову это даже нравилось. — Прости, что долго не виделись. Был занят. — Арсению всё это слушать не хочется. Он нежно тыкает Антону в нос, очевидно не собираясь выслушивать этот поток оправданий в прихожей. — Проходи давай, мой руки. — Попов улыбается мягко, впуская парня в квартиру, а тот расцветает в широкой улыбке.       Вот что-что, а наедине с Шастуном становится действительно спокойно. Тот сидит такой расслабленный, рассказывает что-то увлечённо, ловя на себе взгляды. А Арсений не может прекратить смеяться. Парень весь такой эмоциональный, живой, что невозможно удержаться от чувств. Попов разглядывает Антона внимательно, как в первый раз, так что если бы его попросили, он бы с точностью смог бы перенести все его родинки на лист бумаги с закрытыми глазами. А Шастун сегодня отчего-то дёрганный, что замечается не сразу. Взгляд то и дело виновато сквозит по лицу Попову, на чём Арсений акцентирует внимание, но откладывает в долгосрочный ящик. Об этом потом.       Антона хочется всего зацеловать, но приходиться пользоваться языком по другому назначению. Попов восторженно рассказывает о своём дебюте в кино, что парень конечно сто раз уже слышал, но смотрел с тем же интересом, жадный до подробностей. Это льстило. Так об Арсении давно никто не пёкся, поэтому сердце в груди непроизвольно сжалось от нежности к этому невозможному парню. Леонардо искоса поглядывал за всем этим, видимо, смирившись с таким раскладом до конца. По его морде было понятно: он уже сто триллионов миллиардов лет проживает на триллионах и триллионах таких же планет, как эта Земля, и ему этот мир абсолютно понятен, он здесь ищет только одного — покоя, умиротворения и вот этой гармонии, от слияния с бесконечно вечным. — Арсений, я должен тебе кое-что сказать. — Попов вздрагивает, вырванный из своих мыслей, чуть ли не прыгая на самого Антона. Тот лишь смеётся, явно не желая пугать парня, на что получает в лоб. И только когда до Арсения доходит смысл слов, он начинает нервничать, как по мановению волшебной палочки. И отнюдь не той, которой хотелось бы. — Ты прав, должен. — Попов кивает, напрягаясь всем телом. Вот сейчас Антон признается ему в том, что он вампир и не может находиться днями на улице. Арсению смешно от своих же предположений, но он давит этот порыв в груди, не мешая серьёзности на лице юноши. Тот почему-то тоже нервничает. — В общем, я хотел тебе сказать… — Шастун тянет так, что даже Леонардо застывает в напряжении в углу комнаты. — Давай встречаться?       Арсения точно обухом по голове бьёт, но благо хоть не вырубает. На лице Антона небольшая растерянность, но всё-таки от слов своих он отказываться вроде не собирается. А Попов думает, что лучше бы его вырубило, потому что тупить он будет ещё долго. Ну и что на это отвечать? Ситуация кажется комичной и даже грустной, потому что парень всей душой и сердцем — и другими частями тела — хочет ответить взаимностью, но вопрос-то стоит ребром. И если Шастун это ребро в ближайшее время не поправит, Арсений ему его будет вынужден сломать. Потому что нельзя так мучать! Нельзя пропадать неделями, обманывать о своей занятости. Ну как такое может быть, если Антон мемчики ему целыми днями шлёт, ей-Богу! И такая безалаберность начинает даже слегка подбешивать. — Погоди, Антон. — Попов выставляет руку вперёд, желая притормозить юношу, который, судя по взгляду, уже десять раз пережил их свадьбу и рождение детей. — Нет. — Нет? — глаза Шастуна расширяются от удивления, на что Арсений только кивает. — Мне казалось, что у нас всё взаимно, разве это не так?.. — Антон выглядит растерянным, но Попов выбирает тщательно подобрать слова, чем сказануть что-то сгоряча. Видно, повзрослел. — Да, это правда. Ты мне о-о-очень нравишься, Антон. И привлекаешь во всех планах. — тянет Арсений, чувствуя себя героем фильма про подростковую любовь. Только вот они уже не подростки, скорее очень тупые взрослые. — В чём дело тогда, Арс? Ты мне тоже нравишься. И поверь, ой как привлекаешь! — Антон недвусмысленно хмыкает в ответ, заставляя покраснеть, как рака. Попов старается пропустить это мимо ушей изо всех сил, зато Леонардо издаёт какой-то странный звук, полностью описывая все чувства парня на этот счёт. — Я не могу быть вместе с человеком, который где-то вечно пропадает. И это не означает, что ты должен из-за меня бросить свою работу, просто… — Арсений закусывает губу, не решаясь говорить под таким пристальным взглядом. — Просто я вижу, что ты меня где-то обманываешь. И я действительно очень хочу быть с тобой, но если этому ценой будут все твои исчезновения, я так не могу. Нам не стоит всё начинать, если ты к этому не готов.       Арсений выглядит виноватым, хоть и понимает, что говорит всё верно. По лицу Антона можно сказать аналогичное: он как будто лимон съел, даже сахаром не присыпал. Шастун мнётся, молча опустив глаза на разноцветные носки Попова, что-то думая про себя. Но вот Арсению от этого легче не становится. Юношу хочется взять за плечи и хорошенько тряхнуть, заставив сказать хоть слово. Антон выглядит слегка потерянным. Что-то внутри так и рвётся сказать правду, но он явно не уверен, что такая правда Попову понравится.       Арсений за эти минуты молчания провожает всё своё благоразумие, которое копил не одну неделю. Антон как будто не понимает, что этим делает только хуже, не говоря ни слова. Парню хочется вскочить с дивана и крикнуть «шутка», но он сдерживается, понимая, что слишком стар для этого дерьма. Да и в кошки-мышки в отношения он играть отнюдь не настроен. — Антон, скажи мне правду. — Арсений с нажимом заглядывает в глаза парня, которые тот отчаянно прячет. — Ты в розыске? В чём проблема? — серьёзный тон вызывает мурашки по коже. Шастун хмыкает. — Если я тебе скажу, ты мне не поверишь. — Антон мотает головой, сжав губы в ниточку, а Попов уже и не знает, что ему думать. В голове всплывают все самые сюрреалистичные версии, но он их гонит. — Ты чё, вампир? — озвучивает он тихо, нерешительно, ожидая, что вот сейчас Антон над ним рассмеётся. Тот смотрит ему в глаза серьёзно и действительно прыскает от смеха в кулак, качая головой. — Ну ты почти угадал. — Шастун старается улыбнуться, отодвигаясь от Арсения на диване. По парню видно, как напряглись его плечи и всё тело, но он молча ожидает ответа. — Короче, я заколдован.       Арсений приподнимает сначала одну бровь, потом другую, недоверчиво косясь на своего гостя, как будто тот только что признался, что держит дома единорога. В голове бегущей строкой проносится: «Лучше бы был вампиром», не потому что Попов всегда мечтал разделить участь Беллы из «Сумерек», а потому что с этим было бы хотя бы немного понятно, что делать. Шастун мнётся, не решаясь продолжить, но это не вызывает в Арсении ничего, кроме подозрения. А вдруг Попов вот сейчас поверит, а потом Антон над ним посмеётся, сказав, что всё это был один большой прикол. Только скрытых камер в комнате не было, а Шастун радоваться как-то не спешил. — Ты угараешь? — Арсений прищуривается, как будто это поможет ему отсканировать ложь и правду, но Антон в ответ только положительно качает головой. — И… Как это проявляется?.. — нерешительно спрашивает Попов, а у самого голос дрожит от неуверенности. Да ну в самом деле? Внатуре заколдован? Почему единственный мужик, который действительно понравился Арсению за много лет взаимно, заколдован? Ну это издевательство какое-то. — Я в твоём телефоне живу. Выйти могу только в полночь и только до трёх ночи. Вот… — Попов чуть ли не присвистывает, явно недоверчиво косясь на парня. Да уж, пранк затянулся, не иначе. — Ты меня, конечно, извини, но ты сам себя слышишь? — Арсений еле-сдерживается, чтобы не хрюкнуть от смеха, но Антон остаётся абсолютно серьёзным, давая парню вдоволь насмеяться. — Окей, допустим, я тебе верю. Есть какие-то доказательства? — Попов честно пытается смотреть здраво, но истерика уже настигает сознания, сметая всё ураганом из смеха. Нервишки пора лечить всё-таки. — Я понимаю тебя, ты не обязан в это верить. Просто… — Антон закусывает свою губу напряжённо, — Позволь я тебе покажу всё. То есть, если хочешь, конечно…       Арсений крепко задумывается. Юноша выглядит ещё больше взволнованным, как будто Попов тут поставил перед выбором между правой и левой рукой. Но вот Арсений никакой не маньяк, но почему Антон так сильно трясся вызывало подозрения, что тот, возможно, даже не обманывал в этот момент. Попов потёр виски. Ну и что он теряет? Если Шастун его обманывает, максимум, что может произойти — одно сплошное ничего. А если всё это правда? Арсений напряжённо поглядывает то на парня, то на настенные часы. Время неумолимо движется к обещанным трём ночи. Попов понимает, что размышлять толком времени у него нет, поэтому только кивает. Леонардо на это только машет хвостом, уходя в другую комнату. — Хорошо, но если ты меня обманываешь, то можешь сразу уйти и не писать мне больше никогда. — от своих же слов у Арсения сердце замирает в груди. Вот это он роковая дама, конечно. — Нужно что-то для этого сделать, чтобы ты, ну.? — Попов сглатывает вязкую слюну, не зная, как это назвать. Антон мягко улыбается и кивает. — Ничего не нужно. Это происходит самопроизвольно, как только три ночи наступает. Просто отойди чуть-чуть, чтобы тебя не задело. — Арсений на это недоверчиво фыркает. — Ага, и глаза закрой, да?       Попов обводит Антона скептичным взглядом, но всё-таки отходит чуть в сторону, оставив телефон лежать на диване. Внутри что-то вопит и сходит с ума. Ну и как он жить будет, если это всё правда? Арсений запрещает себе об этом думать. Будет решать проблемы по мере их поступления, чего лишний раз себя накручивать? А Шастун, кажется, действительно нервничает, обтирая потные ладони о брюки. Настенные часы стучат сегодня слишком громко, кажется. В голове Попова проносятся предположения, что если Антон действительно живёт в его телефоне, понятно почему гаджет сходит с ума.       Часы бьют три, и Арсений даже зажмуривается, тут же чуть не бьёт себя ладонью по лбу. Ну не дурак ли? Сам посмотреть должен, а сам боится, глаза закрывает. Получается, верит? Шастун всё ещё стоит напротив, отведя взгляд в сторону. Попов глупо моргает. Соврал, что ли? Брови взмывают вверх. Антона хочется треснуть, и он было уже собирается это сделать, двигаясь в сторону парня. — Это было убедительно. — фыркает Попов, делая шаг, но тут же чуть не отпрыгивает.       Шастун не успевает ему что-то ответить, как силуэт становится всё более прозрачным, еле-видимым, раскладываясь на пиксели. Попов застывает, видя перед собой мягкую вспышку, а после — пустоту. Он тут же подбегает к месту, где стоял только что Антон, но того и след простыл. Арсений глупо хлопает глазами, проверяя свою температуру, но жара нет, и он начинает смеяться в истерике. Из соседней комнаты выплывает Леонардо вперевалочку, слегка шокировано глядя на истерику своего человека. — Пожалуй, даже слишком убедительно. — между смехом выдаёт Попов. — Ну и как тут не выпить? — глядя на ошалевшего Лео, говорит Арсений, держась за свой живот.

Антон-не-гондон

3:01

Прости. Я пойму, если ты больше не захочешь меня видеть.

      Сообщение приходит на телефон, но Попов не знает, что на это отвечать, всё ещё никак не отойдя от испытанного шока. С этой мыслью явно следует переспать ночку.

***

      Арсений мечется между желанием записаться к психиатору и написать Антону, но выбирает благоразумное молчание. Вряд ли он сошёл с ума, если Антона вполне могут видеть другие люди. И хоть Попов не был склонен верить в мистику и всякие там заклятия, но видимо пришло время найти свои новые тапки и переобуться. Шастун был хорош по всем параметрам, естественно в нём должен быть какой-то подвох. Только вот Арсений не думал, что подвох будет настолько масштабный. Это уже даже не подвох, а какой-то пиздец скорее.       Попов Антону не пишет специально, стараясь думать трезво своей головой. Но разве можно думать трезво в вещах, которые никакой логике не поддаются? Леонардо сочувственно смотрел на Арсения, как на умалишённого и, возможно, в чём-то был прав. Здоровому человеку всякая паранормальщина не видится. Попов даже вскрыл бутылку виски, от одного глотка которого горло начало жечь, как Нотр-Дам де Пари. Решив поберечь свою печень, парень отодвинул от себя бутылку, оставаясь в и без того странной реальности.       Стадии принятия прошли в этот раз довольно быстро, наверное, потому что Арсений только об этом и думал. Ночь он провёл в очень беспокойном сне, в котором постоянно видел отрывки реальности. То Антон превращался в тыкву, то умолял у Попова залечь на дно — мозг интерпретировал увиденное явно по-своему. Проснувшись с утра дерганым и беспокойным, Арсений влил в себя кружку кофе, которая чуть ли не пошла обратно через нос. Воспоминания были свежи, как бы он не надеялся отпустить и забыть. Всё-таки холод не был ему по душе.       В конце концов, это открытие помогло найти ему довольно много причин и следствий неполадок своей техники. На телефон он больше не смотрел, как на невиданного зверя, творящего время от времени абсолютную дичь. Стало понятно, почему громкость на «особо важных», по мнению Антона, сообщениях подскакивала до ста. Такое издевательство было вполне оправдано — Шастун-то первый, выходит, узнавал о всех событиях и не мог никак ими поделиться, иначе как заставив сердце Арсения на секунду встать от мини-инфаркта.       Ближе к обеду Попов слегка отошёл от всей ситуации и даже начал пытаться шутить на эту тему. Правда анекдоты его слушать было суждено только одному зрителю с лохматой задницей, но это было и лучше. Звонить Серёге Арс не отважился, опасаясь, что его сочтут за сумасшедшего. Зато Антону всё-таки написал, получив почти что моментальный ответ. Было нечто трогательное в том, как парень расплывался в извинениях практически на коленях, но Попов это старался проигнорировать. Всё, что ему сейчас было нужно — ответы. И дать их мог только Шастун.       По сути, Антон имел доступ и к фронтальной камере парня, и к заметкам, и ко всему, что только Попов мог делать в своём телефоне, но твёрдо утверждал, что не заходил в скрытые фотографии, сидя только в мессенджерах и социальных сетях. Арсений, конечно, сделал вид, что поверил, но мысленно припомнил все те разы, когда находил в галереи непонятно откуда взявшиеся селфи. От мысли, что Антон всё это время находился буквально рядом с ним и видел всё, вплоть до того, на что и как Попов мастурбировал, хотелось сгореть со стыда. Но Арсений гнал эти мысли подальше, всё ещё надеясь на порядочность Шастуна.       И если проблема со сбоями в работе телефона решилась довольно легко, то вот насчёт самой персоны Антона вопросов было куда больше. Как произошло так, что он оказался замурованным в гаджете? Можно ли его как-то расколдовать? Кто Антон на самом деле такой, если половина его историй оказались ложью? И вот Попову бы сейчас не это выяснять, а голову лечить, но он всё равно доверяется, потому что не может позволить себе предать Антона. Тот ведь открылся ему, так как он может теперь отказаться от этого человека или даже искусственного интеллекта, кем бы он ни был?       Шастун недолго мнётся, начинает всё рассказывать. Прямо так, по переписке, понимая, что в жизни времени у них не так уж и много, да и Арсений наверняка не совсем готов сейчас вновь ко встрече.

Антон-не-гондон

15:27

Это началось давно, ещё когда я был подростком. Я был жутким задротом тогда, всегда в телефоне. Встретил цыганку около магазина. Она мне что-то сказала, а я ей… Ну нагрубил, в общем. Вот она и выдала что-то по типу: «Пускай теперь ты не оторвёшься от того, что больше всего любишь». Я пришёл домой, лёг спать, а проснулся… Сам понимаешь.

Арсений-не-Сеня 15:27 А как же родители? Они ничего не сказали?

Антон-не-гондон

15:28

Я с 16 отдельно жить начал, поэтому нет. Я им только через несколько лет признался, почему домой не приезжаю: (

      Арсению сложно даётся мириться со всем, что узнаёт, а у Шастуна информации куча. Не расскажешь же об этом первому встречному, поэтому Попову приходится тяжко. Однако, он даже совсем не против разделить груз, возложенный на плечи Антона, на двоих. И история хоть его и пугает, но уже гораздо меньше в сравнении с первичным шоком. Попов лезет в гугл, пытаясь найти хотя бы крупицу информации о том, что это такое и как с этим можно бороться, но не находит ничего кроме сайтов каких-то псевдо-колдунов. И это уже клиника, потому что даже Антон не сдерживает смеха на предложение сходить к бабке.

Антон-не-гондон

16:14

И что, прям телефон перед ней положишь?)

Арс, ты не обижайся, но я много чего спустя столько лет перепробовал. И к шаманам всяким меня носила мать, но всё без толку. Магия — это сильный энергетический толчок, поэтому я сначала думал, что выйдет с поцелуем, как в сказках.

Когда не получилось, решил признаться в любви. Может, это помогло бы, если всё взаимно. Но, как видишь, безуспешно.

Арсений-не-Сеня 16:21 Кажется, у меня есть идея. Приходи сегодня ко мне. Как обычно))       И идея у Попова правда была, хоть и очень смутная и сумбурная. Откинув все предрассудки, Арсений выдохнув, прихватив на руки присмиревшего Леонардо, с интересом глядящего на хозяина взглядом «ну ты этого Антона ещё в жопу поцелуй». И Попов собирался. Почти.

***

      Антон жмётся на знакомом диване нерешительно, будто не знает, куда деть свои конечности. Фокус с дверью применять оказывается не обязательно, ведь он может попасть непосредственно в саму квартиру, о чём Арсения конечно же уведомляет, но тот всё равно вздрагивает, чуть не заорав, когда видит это в реальности. И вот сейчас, пытаясь побороть неловкость, Шастун жмётся подальше от Попова, вдруг тому будет некомфортно. Но такое поведение Арсения только смешит. Парень заметно расслабляется, открывая антресоль и выуживая оттуда бутылку початого виски. Сегодня без градуса не справиться, это точно.       Антон лишних вопросов не задаёт, послушно принимая из рук Арсения бокал с янтарной жидкостью и опрокидывая его в себя. Глаза лезут на лоб от крепости, заставляя хватать ртом воздух, как рыба, на что Попов только смеётся, проделывая аналогичный трюк. Он конечно не ссылка, но и парни из телефонов тоже не каждый день выходят. — Так что ты придумал? — наконец отдышавшись, спрашивает Антон. Арсений слегка медлит, задумываясь над логичностью своих слов. Шастун тем временем берёт бокал воды, чтобы потушить пожар во рту, что работает слабо. — Ну вот смотри… Целоваться ты пробовал, в любви признаться — тоже… — Попов тянет, слегка смущаясь, а парень кивком головы подтверждает все его слова. — Может, поебёмся?       Антон давится водой, заходясь в кашле и отправляя её обратно в стакан. Зелёные глаза выглядят ошалело, по пять рублей каждый, но Арсений не комментирует это никак. В самом деле, взрослые же люди! Составив логическую цепочку, если можно таковой назвать ту, в которой замешаны понятия «чакры» и «энергетика». Попов в это конечно и сам слабо верил, но выбирая меньшее из зол понял, что ничего не потеряет, даже если что-то пойдёт не так. К тому же, гадалки из интернета занятно описывали в своих опусах, что во время оргазма происходит энергетический всплеск. Так в этот момент стоит орать не имя партнёра, а все свои желания. Да уже, марафон Блиновской с алика какой-то. — Арсений, если ты просто хочешь переспать, я очень даже за. Но слабо понимаю, как это поможет нашему делу. — Антон хмыкает, наконец отплевавшись от воды. — Дурак, — Арсений фыркает, — Ну это же накал эмоций, акт любви! — парень заносит руку над головой, точно в театральной пьесе, чем вызывает у Шастуна ироничную улыбку. — И вообще, с чего ты решил, что я этого действительно хочу? Может, я предлагаю только во имя твоего спасения? — Арсений скрещивает руки на груди, показательно отвернувшись. Леонардо, сидящий возле ног, кажется, готов ладонь ко лбу приложить, если бы такие имелись. Антон всё же подсаживается к юноше, ведясь на такой дешёвый прикол, мягко заставляя повернуться. — Арсений, ну посмотри на меня, — Попова долго уламывать не приходится. Он поворачивается сам, — Идея годная. И я очень надеюсь, что это сработает. Но ты не обязан это делать, если не хочешь… — Шастун улыбается так нежно и доверительно, допуская любой исход ситуации, а Арсений с трудом удерживается, чтобы на парня с ногами не запрыгнуть. — Я хочу! — пожалуй, даже чересчур поспешно возражает Попов, утягивая юношу с собой с дивана. Антон мелодично смеётся. — Тогда нам стоит поторопиться, у нас около двух часов.       Арсений фыркает, но его тут же утягивают в поцелуй. Протяжный и нежный, от которого сердце внутри щемит. Антон целуется, будто в последний раз каждый, аккуратно покусывая чужие губы, отчего парень не в силах сдержать стон удовольствия. Арсений чувствует, как с каждой секундой тонет в этом человеке, растворяясь в его нежных прикосновениях. Окольцованные пальцы ловко забираются под футболку, властно притягивая к себе за талию. С Антоном хочется ближе и ближе. Арсений стонет ему в рот, позволяя с собой делать всё, что только заблагорассудится.       И Шастун делает. Вычерчивает аккуратные линии на спине так трепетно и нежно, будто в руках его самое драгоценное сокровище, которое никак нельзя повредить или поломать случайно. Попов подставляет шею, выгибаясь дугой под горячими руками, даже не стараясь сдержаться. Поцелуи опускаются вниз, от чего по спине бегут мурашки. Антон трепетно очерчивает рёбра, любуясь своим мальчиком, таким открытым и красивым в этот момент, что от одного только взгляда на него хочется проскулить.       Сколько фантазий, казавшихся несбыточными, сбывались в этот момент. Арсений, точно гибкий пластилин, плавился под этими прикосновениями, постанывая в такт. Лёгкое опьянение ударило в голову теплом, позволяя ещё больше расслабиться. Шастун спустился к красивым ключицам, выцеловывая впадинку между ними и немым взглядом спрашивая разрешения. Арсений сбивчиво кивает, и тогда просторная футболка летит вниз, оголяя торс парня и позволяя усеять всю площадь поцелуями-укусами. Попов нетерпеливо стаскивает с Антона его толстовку, отправляя её вслед за своей, и жмётся к нему ближе, будто желая проникнуть под кожу. — Кажется, ты — моя первая любовь. — сбивчиво дышит Шастун, лаская такое горячее тело и выбивая из него обожжённые стоны.       Арсений не в силах сказать что-то в ответ. Антон тут же затыкает его поцелуем, подхватывая под бёдра и сажая на руки. И хоть Попов весом не с пушинку, но парень мужественно молчит или даже не понимает этого. Арсений прогибает спину, позволяя спуститься вниз к животу поцелуями, зализывая места укусов. Он прикусывает ребро собственной ладони, не дожидаясь стука по батареям от соседей. Шастун по наитию несёт его в спальню, аккуратно сажая на кровать с шёлковыми простынями и зажигая икеевскую лампу. Конечно, Попов всё предусмотрел, не первый же год на свете живёт.       От такого нежного Арсения и его стонов уши закладывает, унося куда-то очень далеко. Антон опускает взгляд вниз и думает о том, как же правильно под ним смотрится этот юноша. Такой отзывчивый и чувственный, как раскалённый нерв. Попов обнимает его бёдрами, не отпуская от себя, и сам льнёт всем телом, от чего скоро, кажется, оба сойдут с ума. — Презервативы и смазка в ящике. — между поцелуями шепчет Арсений, слегка смущаясь своим же словам, точно ребёнок, на что Антон лишь нежно заправляет выбившуюся прядку чёрных волос за ушко и чмокает в нос-кнопку. — Я готовился. Чуть-чуть. — Попов говорит это, а щёки сами собой румянятся, и Шастун начинает выцеловывать их. — Почему я не удивлён, Арсений?       Арсений хотел было что-то возразить, но его вздёргивают за бёдра, справляясь с ширинкой на чёрных джинсах. Антон смотрит с вожделением на эти дырки на коленях и одним рывком стаскивает их с парня, заставляя смущаться ещё больше. На едкость сил не хватает. Попов лишь тянется к ширинке юноши, спеша также освободить его от лишней одежды, не встречая сопротивлений.       Упершись взглядом в налитый кровью член, Арсений как бы случайно задевает его рукой, наблюдая непередаваемую эмоцию на лице Шастуна и в купе с ней полустон. Брюнет улыбается, сдувая чёлку с лица, и обхватывает орган ладонью через нижнее бельё, ловя губами стон. Дьявольская ухмылка не смывается с лица, когда Арсений начинает откровенно надрачивать парню, не отрывая глаз от его лица и наблюдая за каждым мелким изменением эмоций. Шастун не сопротивляется, издавая протяжный стон, чем только раззадоривает партнёра. Арсений облизывается. — Антош, можно я?.. — парень кивает на недвусмысленно выпирающий бугорок, на что получает согласие. — Тебе всё можно.       Всё это кажется таким нереалистичным, особенным, когда губы Арсения смыкаются на обнажённом члене юноши. Дыхание Антона сбивается к чёрту, когда Попов начинает насаживаться ртом на стоящий колом орган, лаская его. И хоть Арсений не мог похвастаться самой глубокой глоткой и скоростью, но от его действий у парня подкашивались ноги. Голубые глаза так по-блядски смотрели из-под чёрных ресниц, что кончить хотелось только от одного взгляда на них. Он сосал настолько самозабвенно и умело, ловя от этого кайф.       Антон смотрел на это произведение искусства с такой безграничной нежностью в глазах, будто Арсений ему десять котят принёс, не меньше. На деле же Шастуну вполне хватало одного конкретного «котёнка» по имени Арсений. От пошлых звуков хотелось зарычать. Антон аккуратно взял парня за затылок, слабо сжимая пряди волос между пальцами, на что Попов отреагировал вполне одобрительно. Чуть ускорив темп, Шастун готов был задохнуться от этой влажности рта и безропотной покорности, с которой юноша смотрел на него. Арсений неотрывно смотрел на него снизу вверх, закатывая глаза от удовольствия, и пустил волну вибрации по члену, простонав между толчкам. Антон от этого не смог удержать стона, запрокинув голову назад, вот-вот готовый кончить. — Неплохо, — еле-придя в себя, хмыкнул Шастун, вызывая пошлую улыбку. Ещё бы неплохо! Но он как-нибудь лучше потом скажет Арсению, что это был лучший минет в его жизни, чтоб не зазнавался. Хоть опыта у Антона было не так уж и много, но Арсений даже в сравнение со всем этим не шёл. — Идём дальше? — по нетерпеливому ёрзанью Попова понятно, что ответ более чем положительный, ведь у него самого давно колом стоит. — Растянешь? Я хоть и пытался немного, но… — Арсений не продолжает, прекрасная зная, что говорить тут нечего. Глаза лихорадочно поблёскивают.       Взгляду Антона представляется чуть ли не самая развратная картина в его жизни, когда парень снимает с себя боксёры, откидывая их подальше. Обнажённый в слабом свете лампы Арсений выглядит как воплощение пошлости и невинности одновременно. Мягкие изгибы тела сводят с ума, юноша не выглядит угловатым — наоборот, плавные линии отпечатываются в голове как нечто самое прекрасное, что Шастуну приходилось видеть. Не сказать, что опыта у обоих в этом было много, но каждый понимал, что между ними — нечто большее, чем просто секс. И от того становилось щемяще нежно на душе.       Следуя указаниям, Антон достал смазку и презервативы, изо всех сил игнорируя мерные покачивания бёдрами рядом. Арсений выводил, да так что хотелось сорвать и плюнуть на нежности, но Шастун держался. Чертыхаясь в попытках снять большое число колец с рук, парень и сам улыбнулся, услышав хриплый смех Попова. Открыв тюбик и разогрев гель на пальцах, Антон закусил губу, на пробу аккуратно толкнувшись одной фалангой пальца в сжатое колечко мышц. Арсений смято простонал, подаваясь назад бёдрами, самостоятельно насаживаясь до конца, будто желая показать, что он совсем не хрустальный. От этого жеста у Антона крышу сносит и всё терпение рвёт. Второй палец входит тут же уже с трудом, а Арсений послушно стонет, принимая всё до последней капли. До слуха Шастуна доходит слегка болезненный всхлип, на что он только наклоняется, целуя парня в ямочки на пояснице и лаская его второй рукой между ног. Попов одобрительно стонет на это действие, слегка расслабляясь и давая развести пальцы внутри на манер ножниц.       По лбу стекает капелька пота. Антону очень жарко от вида такого раскалённого юноши, но торопиться не хочется. Хочется сделать всё правильно, до конца нежно. Они знают друг друга не так уж и много, поэтому каждое движение сопровождается взволнованным взглядом, допытывающим, всё ли верно идёт? И лишь видя на лице Арсения примлевшее одобрение, Шастун вводит в него третий палец, легонько двигая внутри и оставляя позади дискомфорт. Член болезненно ноет, требуя к себе внимания, но Антон на это не обращает внимания. В приоритете — растянуть Арсения, чтобы не повредить ничего ненароком. И удовольствие это то ещё — слушать мелодичные стоны и как они меняются в зависимости интенсивности и глубины толчков. — Антон, — Попов почти скулит, а колени разъезжаются в стороны, — Завязывай ты уже, иначе я с твоих пальцев не слезу. — голос звучит жалобно, почти умоляюще, но Антон его понимает, сам чувствуя себя как будто бы пьяным вусмерть. — Сейчас, подожди, презерватив… — мешкает Шастун в попытках потянуться к пачке. — Не надо. Я так хочу, Антон. Давай. — этому голосу невозможно сопротивляться, поэтому парень лишь рычит, выдавливая побольше смазки на вдох.       Шастун приставляет член к отверстию, придерживая Арсения за плечо, и входит в разгорячённое нутро, ловя глубокий стон. В глазах искрит от переизбытка эмоций. Антон слегка тормозит, давая привыкнуть, и только когда юноша сам подаётся назад, буквально насаживаясь на его член, тормоза срывает окончательно. Длинные пальцы блуждают по груди, лаская соски, от чего Попов протяжно стонет, выгибая спину навстречу толчкам. Антон старается делать всё нежно, насколько только хватает его терпения, но парень сам извивается в его руках, требовательно увеличивая амплитуду. — Давай поэнергичнее, Шаст, — шепчет жарко Арсений, повернув голову назад. — А то что мы как на похоронах твоей девственности.       Антон отвешивает ему лёгкий шлепок, скорее шутливо чем серьёзно, действительно наращивая темп, не боясь как-то навредить. Арсений всё-таки человек довольно прямолинейный, не понравится — услышит весь дом. Хватая за бёдра, Шастун жёстче начинает вколачиваться в парня, слушая сладкие стоны, когда попадает по комку нервов внутри. У Попова ноги трясутся, но он самозабвенно продолжает скулить, сжимая в руках кусочек простыни. В этот момент он чувствует себя действительно счастливым, стараясь удержать равновесие и не рухнуть на кровать. Арсений клянётся себе, что это ещё обязательно повторится и не раз, потому что Антона он уже явно отпустить не сможет.       Стоны и шлепки разгорячённых тел друг о друга разносятся по всей комнате, заставляя Леонардо с ужасом забиться в угол и то ли с испугом, то ли завистливо смотреть на действие, не подавая голоса. Да и вряд ли это было бы слышно, учитывая, как отчаянно Арсений выстанывал имя парня, подстёгиваемый одним лишь удовольствием. С Антоном хотелось по-всякому: и быстро, и медленно, и нежно, жёстко на всяких разных поверхностях до синяков на бёдрах и невесомых поцелуев. Шастун запрокинул голову, хрипло мыча от удовольствия, что каждый раз убивало и воскрешало юношу. Оба двигались к пику эмоций, чувствуя, как накаливается атмосфера с каждым толчком, с каждым рваным вдохом.       Антон переворачивает Арсения одним рывком на спину, заставляя смотреть в свои потемневшие от возбуждения глаза. Тот лишь распахивает рот в стоне, царапая спину парня, стараясь хоть как-то ухватиться за реальность. Шастун наращивает темп до предела с животным остервенением вдалбливаясь в горячее нутро. Брюнет сейчас такой открытый, такой страстный и изведённый, что невозможно сдержаться ещё хотя бы на минуту. Антон просовывает руку между двумя разгорячёнными телами, подводя Арсения к оргазму, от которого тот практически давится, содрогаясь всем телом и забрызгивая каплями семени собственный живот. Шастун делает пару толчков и изливается прямо внутрь с протяжным рыком, тут же падая рядом на кровати, отчаянно стараясь перевести дыхание.       Лёжа на спине Арсений не может прекратить улыбаться, как будто ему в рот распорку вставили. Щёки зудят от такого эмоционального всплеска, а тело приятно ноет, будто на нём только что проехались верхом раза четыре. На деле, всё ещё лучше. Рядом лежит такой же счастливый Антон и от этого на душе становится невыносимо хорошо. Попов находит в себе силы перевернуться на бок, прилипая к обнажённому телу юноши своим, наплевав на то, что они оба потные и в сперме. Это сейчас было дело последнее. — Ты знаешь, Антош, — хрипло начинает Арсений чуть сорванным голосом. — Даже если ты пропадёшь, я не жалею о сегодняшней ночи. Но мы найдём ещё способы тебя вернуть в реальность, я тебе обещаю! — Попов очарователен в своей искренности, выводя только ему понятные узоры на груди Шастуна.       Антон притягивает парня за подбородок, оставляя на искусанных губах нежный поцелуй и не может не улыбнуться. Такой он всё-таки чудесный этот Арсений во всех своих проявлениях, разнообразный и трепетный, а иногда — немного сумасшедший. Шастун молча обнимает обнажённое тело, глядя с интересом на стену, где красуются часы. — Ты знаешь, Арс… А я не пропаду, пожалуй. — парень тут же поднимается на локтях, хмуря брови. Это как так понимать? Антон улыбается ему нежно, поглаживая щёку тыльной стороной ладони. — Время уже три пятнадцать. Посмею предположить, что если я до сих пор здесь, то…       Антон не успевает договорить, как Попов бросается ему на шею, зацеловывая щёки, нос и веки, на что Шастуну остаётся только рассмеяться, тщетно пытаясь выпутаться из объятий. Из угла слышится лай, с которым Леонардо бесстыдно прыгает на постель, помогая Попову атаковать обезоруженного парня. Смех разносится по комнате, но они даже не беспокоятся, что соседи услышат. — Так ты будешь моим парнем? — с прищуром спрашивает Шастун, когда ему наконец дают отдышаться от бесконечных поцелуев. Арсений смотрит на него в этот момент так, будто тот его обозвал, не меньше, и даёт щелбан, заставляя ойкнуть от неожиданности. — Это «да»? — смеётся Антон, потирая лоб, а Попов виснет на нём, как коала на эвкалипте. — Конечно, это «да», Антон! — Арсений возмущается с притворством, но только чтобы этот каприз стёрли с губ поцелуем.       Они чувствуют себя действительно счастливыми, лежа в чём мать родила на кровати. Тела липнут друг к другу, ведь в душ идти категорически лень. Арсений прислушивается к биению сердца в груди Антона, понимая, что впереди у них целая вечность, если повезёт, и пробует на языке новое для себя слово: счастье.       Всё-таки сказки всегда начинаются с чего-то простого и имеют счастливый финал. Так почему бы им не случаться в жизни почаще?