3.5
26 июля 2022 г., 03:25
Рыжий лисёнок идёт со школы. Вечер, где-то восемь, может девять часов. Его «самые лучшие» одноклассники заставили решать восемнадцать вариантов домашки, которую задал учитель по информатике. Когда на тринадцатом он заревел, ему начали тушить спички о запястья за каждые пять минут работы. «Несправедливо» — думал он. А мысли в голове так и просились наружу, крича: «посмотри на себя!», «ты только этого и достоин!», «сам виноват во всем».
«Несправедливо» — подумал он, когда его, прямо около дома поймали трое мужчин, один из которых зафиксировал руки за спиной, второй заткнул рот ладонью, а третий приставил нож к горлу.
— Говори, где твой отец, — эти слова он слышал чаще, чем голос родной матери.
А он не знал. Правда не знал. Его папа сбежал впервые, когда ему было два года, сейчас лису шестнадцать и он понятия не имеет, что отвечать.
— Только услышим писк — ты пойдёшь на мясо, — они убрали ладонь от губ подростка.
Он и не думал кричать. Он хотел расплакаться от осознания того, что ему сейчас надерут зад.
— Я не знаю где он, — поникшим голосом ответил лис, — что я могу сделать, чтобы от меня отстали?
Он выдернул руку и попытался сесть на тротуар, но незнакомцы подумали, что тот пытается убежать, поэтому человек, который держал нож у горла, немного надавил. Кожа на шее разрезалась, а лисёнок лишь перехватил лезвие рукой, сжимая сталь в ладони и убрал его подальше от себя, наконец присаживаясь на асфальт. Мужчины переглянулись между собой, от необычной реакции парня, которого они видят впервые в жизни. Его было жаль за красные глаза, синяк на скуле и левую ладонь, которая сейчас купалась в крови.
— Парень, это наша работа, — попытался начать один из тройки, — все что нам нужно — деньги и смерть неприятного нашему боссу человека.
— Я бы тоже хотел, чтобы он побыстрее сгнил в какой-нибудь канаве, — глубокий вздох, — как только он объявится, я могу его обездвижить и позвонить вам.
Незнакомцы переглядывались между собой, не понимая как на это реагировать.
— Я мог бы оставить свой номер, но у меня как раз сегодня в дребезги разбили телефон, так что… — поджимает к себе колени и опирается об них головой, вытирая ладонь о чёрные штаны, — может я смогу отправить вам письмо?
Осознавая всю глупость его слов, он встаёт на ноги и делает первый шаг от их компании. Его уже и не пытаются держать. Но вдруг мысли одного из банды переклинивают, не могут же они его отпустить за красивые глазки и он хватает подростка за хвост дергая на себя. Лису было больно, пока рука не опустилась на спину и не прошла ближе к основанию хвоста. Опять это паршивое чувство.
— Слушай, пацан, мы должны…
Дальше лисёнок разворачивается, и трое незнакомцев видят раскрасневшиеся щеки, а потом чувствуют запах, самых сладких духов в их жизни.
Подростку прострелило все тело, как только рука уже не такого уж неприятного типа опустилась ближе к копчику. Но он должен себя контролировать. Он хочет себя контролировать. Но феромонами управлять не может.
— Ты… твой запах, — противно закатывающиеся глаза.
— Я знаю, — прерывает на полуслове, — но хочу, чтобы знали и вы — мне блять шестнадцать, так что затыкайте нос, не вдыхайте ртом, попытайтесь не смотреть на меня и бегите со всех ног.
— Может мы… или ты… — запинается и старается подойти ближе к подростку, понимая, что он уже достиг возраста согласия.
— Отсосать или подрочить? — он говорит это так, будто бы это с ним случается каждый день.
Что-то щёлкает в мозгах мужчин и они уже пытаются бороться со своей природой.
— Малец, — и в правду заткнув нос говорит самый высокий и самый уже сейчас красивый незнакомец, — пожалуйста, уходи, у меня жена, я не хочу…
— Я понял.
Лисёнок зажмуривает глаза, терет щеки и бежит быстрее света к себе домой, ощущая ноющий стояк. Перед тем как войти, подросток достаёт карманное зеркало и самым дешевым консилером закрашивает пару синяков на лице. С цветом он немного прогадал, но наивно надеется, что его семья ничего не заметит.
Открывая дверь небольшого домика, он проходит на кухню, где за столом, уча уроки сидела его старшая сестра. Ее глаза поднимаются на брата, она бегает зрачками сначала по лицу, а потом взгляд падает на то, как странно младший стоит, пытаясь отпустить свою олимпийку чуть ли не до колен. Она принюхивается и раскрывает шире глаза, чувствуя почему он это делает. Сестра не спрашивает про консиллер, который плохо замазывает синяки и порез на горле, который ее брат всеми силами пытается скрыть, наклоняя голову.
— Мур, мне нужно, — смущаясь произносит подросток, — ну… — не хочется говорить такие вещи при его семье, — а где сейчас мама?
— Задерживается на работе, она вроде кого-то нахуй послала, — прикрывая рот рукой и пытаясь не засмеяться говорит Мурэми, но потом вспоминает, что было два года назад, — все хорошо?
— Да, просто великолепно.
Все ещё перебирая в руках край олимпийки лисёнок жмётся, понимая, что сестра почуяла запах.
— Прости, я только что хотел попросить глупость, — рыжик смотрит виновато на Мур и бежит вверх по лестнице, к себе в комнату.
Сестра просто надеятся, что с ним все хорошо и он когда-нибудь осмелиться попросить ее купить вибратор, ну или хотя бы смазку. Она ему явно не помешает.
***
Один раз одноклассники решили толпой пошутить над лисёнком, потому что ходили слухи, что его вид может запахом заставить сделать все, что попросят (сейчас, вспоминая это, Sweety понимает, что они были правы). Рыжие создания были в новинку для детей, которых он увидел в средней школе. В младшей никто не обращал ни на кого внимания, всем было плевать на внешность других, но переходный возраст жмыхает всех, кому больше тринадцати лет. Шалят гормоны, начинает проявляться сущность и запахи. У лисенка такого не происходило до того момента. После предпоследнего урока он собрал вещи и вышел в коридор, чтобы перейти в другой кабинет на урок информатики. Шагая по лестнице, лис думал о том, что может делать четырнадцатилетний мальчишка, чтобы заработать деньги. Но мысли прервали крики о помощи. После к нему подбежал его одноклассник и начал тараторить что-то типо «помоги, там Адам упал, у него кровь». Любопытный ребёнок с слишком добрым сердцем, конечно согласился помочь (хотя сам даже не знал чем). Далее все происходило под лестницей. Никакого Адама, никакой крови, только небольшая кучка одноклассников, которая загнала лисенка в угол. Он не понимал, что они хотят с ним делать, ведь у него нет денег, он не популярный и все такое. — Мы ничего тебе не сделаем, если ты покажешь свой запах, — говорит невысокий паренёк. Недоумение. — Но у меня его нет, — взгляд бегает по лицам хищников. Рыжик видит растерянность в глазах будущих обидчиков. Они явно этого не ожидали. — Не может быть, лисы ведь те ещё шл… — котёнку затыкают рот. — То есть ты думаешь, что если мы начнём его обзывать, то его натура сразу проявится?! — пацан с серой шерсткой довольно не глуп, — мы же готовили план «Б», если его запах ещё не проявился. Лисёнок ничего об этом не слышал. Как можно кого-то заставить проявить своё истинное «Я»? Скорее всего опять байка, в которую все верят, хотя нет никаких доказательств. После своих размышлений он чувствует пару очень слабых запахов. Ему противно, он щурит нос. «Придурки» — думает лисёнок. На нем это не работает. — Перестаньте, у вас неприятные феромоны, — хочет зажать нос, но ему прилетает подщечина. Неожиданно. — Эй, пиздюк, что ты только что сказал? — волчок подходит ближе, закатывая рукава. — Стойте! — кричит ещё один из их компашки, — не будем же мы его бить в школе. К рыжику подходит пятнистый зверёк, кладёт ему руку на плечи и предлагает прогуляться за школу. «Круто вы придумали, от оскорблений я останусь сух, а если зад надерете, то сразу выпущу всю свою мощь. Молодцы!». Все остальные подхватывают идею и лисенок начинает жалеть о своих словах. Хвост предательски дергается в разных направлениях, показывая насколько тот нервничает. Зверята смеются, и пытаются утихомирить пушистое недоразумение, чтобы когда они проходили мимо вахты, взрослые ни о чем не догадались. И тут тот самый пятнистый зверёк проводит рукой к основанию хвоста… Быстрый то ли «ах», то ли стон слышится от рыжика и он тут же закрывает ладонью свой блядский рот. Глаза смотрят на всех зверей под лестницей и молят, чтобы те его отпустили. Не ожидавшие волчата, гепарды, котята и тем более не ожидавший от себя лис сейчас смотрят друг на друга расширенными глазами. — Твой запах… — гепард зажмуривает глаза, убирая перед ними белую пелену. Рыжик хочет, чтобы на него ТАК не смотрели и пытается что-то сделать. Что-то изменить внутри и перестать вырабатывать свои феромоны. Не получается. — Сможешь сильнее? — спрашивает котёнок, который скорее всего еле-еле улавливает, с чего все так кайфуют. — Зачем вам это? — сползая по стенке говорит лис, хотя хочется просто завернутся в клубок. — Интерес (в далеком будущем Sweety поймёт, что это был не интерес, а простая зверская похоть), поднимайся, — властно командует волчок, беря рыжика за шкирку, — держите его руки. Становится страшно, когда тебя чуть ли не связывают, перекидывая, через колени другого зверя. Унизительная поза, будто бы то ли выпороть хотят, то ли выебать. Лисенка начинают трогать серые лапы. Сначала быстро и неумело перебирают пальцами по хвосту, царапая своими не ухоженными когтями, оставляя чуть ли не глубокие царапины, но поняв, что ничего не выходит, обращаются к гепарду, который единственный стоит в стороне и пытается не расплакаться от того, насколько хорош этот запах. — Давай ты, — волчок убирает руки от рыжика, освобождая место пятнистику. — Я сейчас, стоя в стороне, еле держусь, — с закрытыми глазами говорит Мими (необычное имя для гепардов). — Но у него очень слабый запах, мы практически его не чувствуем, — поворачиваясь ко всем говорит волк, и они соглашаются (в особенности котёнок, который вообще не улавливает кайфа), — давай, с меня желание. Долго он не думал. У гепарда есть проблема, и сам решить он ее не в силах. У волчонка есть брат, который ее и решит. Мими похуй как, но он должен его уговорить. Пятнистик подходит к скованному и хныкающему лисёнку, начиная нежно водить кончиками пальцев по позвоночнику, начиная недо-прилюдию. Спускается ниже к пояснице, убирая свои длиннющие когти. Приятно. Его слишком много и слишком нежно трогают, где трогать нельзя. Дрожь ног рыжика вызывает интерес у всех, кроме гепарда и самого лиса. Пятнистик пытается не дышать, потому что чувствует, что его душа скоро отделится от тела. У остальных зверей начинает кружить голову от концентрации ферамона в воздухе. Всех добивает скулёж лисенка. Ему сейчас от себя противно. — Суки, отпустите меня, — взрывается тот, — хватит меня мучить, блять, просто подрочите себе и все, — пытается вырываться, но руки держат крепко, — хватит! Пожалуйста, перестаньте! Слёзы текут из глаз, лис поднимает голову и видит, что все стоят и смотрят на него. Не делают ничего грязного, да даже не снимают. Все просто стоят. Кроме одного. Он лежит. Похоже его запах в прямом смысле сногсшибателен. Рыжик пытается вспомнить, что он напрег, чтобы выпустить побольше ферамонов, но перепробовав пару вариантов понимает, что ничего не выйдет. Ему ничего больше в голову не приходит, кроме как начать тереться через брюки и так ноющим членом о ногу того, на ком он лежит. Да, потом ему будет тошно от самого себя, но сейчас он высоко стонет и слышит пару глухих ударов, и ещё один. Он не замечает, что его не гладят уже давно, да и руки с ногами не держат. Единственный, кто остался в сознании — белобрысый невысокий котёнок. Он подходит к лисёнку, берет его за волосы, направляя взгляд на себя. — И что они в тебе нашли? — брезгливый кошачий взгляд опускается на стояк, когда рыжик наконец переворачивается на спину. — Ты ничего не чувствуешь? — пытаясь отдышаться спрашивает лис и удивляется, когда белобрысый мотает головой, — котенок, я хочу домой. Отпустишь меня? Волосы перестают сжимать мягкие-мягкие лапки и он падает, ударяясь головой о кафель. — Да кому ты сдался? — серьезно говорит он, а рыжик смеётся и показывает пальцем на всех, кто сейчас лежит под лестницей. Тогда он прибежал домой, не обращая внимания есть ли кто-то в помещении, забежал к себе в комнату на втором этаже и впервые в жизни попытался подрочить. Но была одна проблемка. Ему не помогал «обычный способ», член все так же ныл и не думал опускаться. Тогда в гугле он нашёл видео немного другого содержания. Мысли про пальцы скрутили низ живота и поэтому рыжик решил попробовать, даже несмотря на свою брезгливость (Sweety засмеялся бы сейчас, если бы ему на глаза попался такой чистюля). Рыжику будет противно от самого себя за то, что он сейчас делает, но в данный момент плевать. Стенки жутко ноют от ширины одного пальца, лисёнок не мог почувствовать никакой разрядки от неприятных ощущений. В комнате послышался звук нажимающийся клавиш на ноутбуке, конечно очень старом, который достался им чуть ли не по наследству, но гугл, он и в Африке гугл. «Смазка, в крайнем случае слюни». Брезгливо окинув взглядом это предложение лис нахмурился, все так же думая что делать. В голову пришла не очень приятная, по отношению к семье идея. Перед этим надев домашние штаны, спускается с лестницы на кухню и не идёт, а бежит в комнату сёстры. Роясь в комоде он молит всех богов о том, чтобы его сестра пользовалась кремами. Наконец найдя заветный тюбик он поворачивается и видит Мурэми, которая опирается плечом о косяк двери. Хоть ему и стыдно, но яркий румянец на щеках явно не из-за этого. — Я… — растерянный лис пытается скрыть все, что могло бы его выдать. — Что, локти слишком сухие? — с сарказмом отвечает Мур и пытается не засмеяться от нелепости ситуации. Она подходит к прикроватной тумбочке и достаёт маленький пакетик, похожие на презерватив. Оборачивается, нелепо улыбается и берет ещё один. — Но мне не нужны през… — засмущался. Сестру прорвало на смех раньше, чем лисёнок договорил. — Гандоны — нет. А вот она, — машет пакетиками перед лицом и отдаёт, кладя в руки — ещё как. Мур смотрит на брата и не испытывает никакого отвращения. Рыжик видит это во взгляде. Тянет за все извиниться и провалиться сквозь землю, а он лишь шепчет: «спасибо» и оставляет крем на комоде. Сестре хочется спросить, может ли она чем-то помочь, но понимает, что это звучит странно, поэтому саркастично улыбается и кричит: «удачи» в след уносящему подальше ноги лисёнку. А этот лисёнок открывает пакетик и понимает какой же он дурак, раз думал, что сестра подсунет ему презики. На ладонь вытекает прозрачная скользкая смазка. Он аккуратно вводит в себя пальцы и забывает обо всем, что только-что произошло, когда рыжик начинает сгибать их внутри. Ему не стыдно, не противно, не брезгливо. Ему до жути хорошо, да так, что застонать хочется, но он закусывает край подушки и терпит. Негромкий скулёж послышался через нескольких минут, когда лисёнок натянул носочки, зажмурил глаза и кончил, испачкав руку. Рыжик надеется, что сестра не услышала. Ещё через несколько минут парень лежал, свернувшись в клубок и плакал от того, что он такой… неправильный. В его семье не очень хорошо с финансами, поэтому полностью помыться можно будет лишь через неделю. На полу стоит полупустая пятилитровка воды, которой должно хватить на на оставшихся два дня. Каждые три дня мама позволяет наливать полную бутылку из-под крана, но он не хочет терпеть до конца недели. Он лишь желает смыть с себя всю пошлость. Лисёнок хочет выть, но от бессилия только кусает себя до ран от острых клыков. Всхлипывает и тут раздаётся стук в дверь. Рыжик одет, салфетки, которыми он себя вытер в мусорке, окно открыто, чтобы запах быстрее исчез. — Входи, — тянет улыбку, хотя с такой миной она вряд ли исправит ситуацию. Мур аккуратно заходит, видит брата и хмурится, садясь на край матраса. — Что такое? — она даже не может предположить, что за эти десять минут могло произойти. Рыжик пытается управлять ушами, чтобы сказать, что он в порядке, но чертовы уши остаются поджатыми и выдают его с потрохами. — Мур, я могу одолжить у тебя воду? — тянет дрожащим голосом. — Я дам тебе денег, не спрашивай откуда, просто возьми и сходи в общественную баню, — смотрит на него с улыбкой, а он срывается на истерический крик. — Я чувствую себя таким неправильным, таким грязным, хочется с себя шкуру спустить. Сестра тянется, чтобы его обнять, но тот отталкивает ее и смотрит боязно. — Прости, — не понимает, что с ним, — я не хотел, — теперь тянется сам и утыкается мордочкой ей в плечо, начиная рыдать, — только не трогай пожалуйста хвост. Мурэми в ужасе глядит перед собой, пытаясь успокоить брата поглаживаниями по голове. Он он шлепает по лапам и ещё раз извиняется. — Они с тобой что-то сделали? — как можно мягче пытается завести разговор. — Я… пытался все предотвратить, но их было много, — задыхается и пытается прогнать неприязнь от прикосновений сестры, — они зажали меня и… Мур молится, чтобы он не сказал сейчас одно из слов: «раздели», «пытали», «заставляли»… «износиловали». Он не говорит. Лишь пытается отдышаться. — У меня никогда не проявлялся запах, но сегодня меня трогали много где, — бешено трясутся руки, — хотели его почувствовать. У них получилось, — дальше говорить уже не в силах, он вспоминает их животные взгляды, — потом все попадали в обмороки, — последняя фраза, которую Мур услышала перед тем, как сам лисёнок отключился. Скорее всего от усталости. Чтобы выработать столько ферамона, организму нужно много сил. Сестра положила его на подушку, укрыла одеялом и закрыла окно. Мур села на пол и вцепилась пальцами в свои рыжие волосы. С ней было тоже самое. Но одними прикосновениями не обошлось. Ее заставили повзрослеть в тринадцать, используя девятиклассника с очень сильным запахом. Мур очень боялась что-нибудь подцепить, ну там ЗППП или ребёнка, но все обошлось, потому что в основном ей кончали на лицо. Она безумна рада, что брат был сильнее и смог уложить всех обидчиков, пока просто поглаживания не переросли в нечто большее. А они бы переросли. Завтра суббота, а значит общественная баня, точнее отдельная небольшая комнатка будет стоить дороже. В общую Мур, после всего случившегося, брата не пустит. Кладёт на стол 25 долларов и надеется, что хватит. Это пару клиентов, для него можно и потерпеть. Она хотела бы зарабатывать больше с проституции и приносить в семью, хотя бы для оплаты коммунальных платежей, но после каждого гадкого мужика, который в прямом смысле вытрахивает из неё всю душу, ей требуется очень продолжительный отдых. Сначала чтобы нажраться как скотина(на это уходит процентов двадцать от заработка), возможно снюхать пару дорог(ещё сорок) и выплатить пятнадцать процентов агенству. Далее лежать в кровати и думать о том, какая же она тварина, что тратит по тринадцать баксов на каждую дорогу, хотя могла приносить все маме и брату. В заключение возможно подумать о суициде.***
Лисенок опять запирается в комнате и скатывается спиной к двери, садясь на пол. От спичек останутся небольшие шрамы. С каждым годом феромоны вырабатываются все интенсивнее, а ему становится хуже. Когда рыжик возбужден(а сейчас возбуждён), он этого не понимает. Но как только сперма запачкает живот или руку, ему хочется выть, насколько его тошнит от собственной лисьей натуры. Лучше бы он родился ебаной лягушкой. Это невыносимо.
