5.
28 июля 2022 г., 05:50
Лисенок чувствует горечь во рту, когда просыпается на мягкой кровати. Хочет потянуться, но руки оказываются скованны наручниками. Тот подпрыгивает, припоминая как наблевал на чьи-то розы, а потом туда же и упал, вырубившись. Ссадины на руках напоминают об этом. Он видит свою голую кожу и понимает, что кимоно не нем нет, и футболки тоже. Ногу тянет от неприятной боли. Черт возьми, штаны-то его где? Ладно хоть трусы на месте.
Sweety встаёт с кровати и из-за больной ноги кое-как подходит к окну, честно говоря, ахренивая. Хоть он и находиться в какой-то глуши, вид на лес расстилается великолепный. Это ни как не вяжется с аристократичной комнатой, в которой он сейчас находится. Высокий потолок, огромная люстра, украшенная золотом, все как подобает замку для Золушки. Урчание живота заставляет его вспомнить, что он зверь, которому нужно питаться.
Sweety хочет открыть дверь и толкает ее от себя, к ужасу понимая, что она не отпирается. Он долбится в неё добрые пять минут, пока не понимает, что никто его не слышит.
Перед тем, как распахнуть окно, лисёнок решает соорудить себе какую-никакую, да одежду. С закованными руками это не очень удобно, а напильника в жопе у него нет. Да и вообще нет никаких штучек, которые ему помогут. Он собирался прикончить свою родственную душу, взяв для этого только пистолет и приспособление, чтобы эффектно исчезнуть. Лис хотел справиться без помощи Алисы, поэтому в ушах даже не было прослушки. Только маячок о местонахождении в зубах. Sweety стаскивает с кровати покрывало и разрывает его посередине, просовывая туда голову. Далее снимает, примерно представляет где у него находиться хвост и делает отверстие уже для него, надевая обратно это нечто. Хочется ещё найти любую веревку и замотать на талии, но из-за того, что руки в наручниках, будет неудобно.
Он подходит к окну, раскрывает его, ищет глазами хоть кого-то и кричит с третьего этажа истерично, что они насильники, заперли его, заковали и морят голодом.
— Я выпрыгну от сюда, если хоть кто-то не принесёт мне еды, — взрывается от злости.
Из-за беседки выходит тот самый незнакомец в водолазке, но теперь без балаклавы на лице. Он смотрит на лисенка как на придурка и заходит в дом. Через пять минут поднимается на его этаж и открывает двери, давя от себя. Все это время она была не закрыта.
— Ты че разорался? — спрашивает незнакомец с чёрными кудряшками на голове. Медовая кожа великолепно сочетается со светло-серыми глазами.
— Я хочу есть, — топает здоровой ногой Sweety, придерживаясь об косяк, — а вы! Вы!
— Иди и поешь, — спокойно отвечает тот, а потом замечает простынь на лисёнке, — Каспер, — добавляет волк.
— А это кто с меня снимет? — поднимает руки на уровень глаз мужчины и показывает жестянку, которая ограничивает его в движениях, — ну серьезно, куда я денусь? У меня сломанная нога, да и нравиться мне здесь.
Серые глаза закатываются и мужчина расстегивает наручники, забирая их с собой.
— Я тебя выебу, если попытаешься сбежать, — лисёнок не слышит этих слов, лишь радостно прыгает на одной ноге, а потом подходит к волчонку и расстёгивает его ремень.
Запах сам по себе выделяется от радости, поэтому кудрявый думает, что ходячая катастрофа к нему пристает. Мужчина кладёт руку на розовую макушку и сжимает волосы.
— Куда мы лезем? — перехватывает ладонь, — мне нужно это, — выдергивает из джинс ремень и застегивает у себя на талии.
Он крутиться вокруг волка, радостно хихикая, показывая, какой он искусный инженер.
— Тебе точно есть двадцать? — скептически смотрит на пубертатную язву.
— Я старше двадцати, малыш, — после этих слов он бежит вниз по лестнице, даже не замечая, что нога не болит.
Скачет по ступенькам на первый этаж, но видит душ и решает освежиться.
***
Волк хмыкает, когда видит, как Sweety расширяет глаза от того, что есть в холодильнике. Зрачки носятся туда-сюда, от одной полки, к другой. Учуяв зверя, лисенок делает вид, что совершенно не удивлён и достаёт яйца с беконом, быстро делая себе завтрак. — А где остальные? — спрашивает парень, попивая воду. — Один очищает клумбу от дорогущего вина, — Sweety за это правда стыдно, — другой уехал покупать кое-что, я вот мучаюсь с тобой, а где Терри я в душе не ебу, — загибая пальцы перечисляет волчок. — Терри? — он сказал настоящее имя, это было слышно по непринужденной интонации. — Угу, это который тебя вчера на плече тащил, — беззаботно пожевывая тост, отвечает мужчина. — А как тебя зовут? — интересуется Sweety, совсем без злого умысла. — Дилан, — даже не задумывался над ответом, — а ты? — Ммм, — немного подумав, говорить ли его псевдоним, — называй меня Sweety. Волчок понял, что настоящее имя из него не выпытать, так как вчера, подключившись к рации полиции, он не раз услышал ни то что отказ назвать имя, а просто игнорирование. — Хорошо, — потягивает воду из кружки, — твоя одежда возможно высохла. Она на втором этаже, в ванной. — Нет, все ещё мокрая, — дожевывая кусочек бекона и запивая водой отвечает Sweety, — Кстати да, почему я проснулся голым? — смотрит хитро на светлые глаза, — неужели, пока я спал вы творили со мной всякие неприличности? Он драматично кладёт руку на грудь, часто моргает и будто бы смахивает слезу пальцем. — Терри тебя мыл, — спокойно отвечает мужчина. — Что? — сразу же исчезает та натура лиса, — рысёнок мыл меня? — Рыс… кхм, — немного запнувшись от того, как этот чертёнок назвал Терри, говорит Дилан, — ты бы хотел сегодня проснуться в собственной блевотине? — Наверное нет, — немного задумался, — но разве вам не должно быть плевать? Вы же там меня похитили, должны держать пристегнутым к батарее и насиловать каждый день не по разу. — Что за прошлый век? — удивляется Дилан, — ты — лиса. Очень редкий товар, мы не можем тебя бить и оставлять хоть какие-то следы. Максимум — приносить психологический вред. «Ага, а когда вы узнаете о том, что у меня есть истинный, то сразу убьете. Хрен ведь у меня будет вырабатываться феромон, если какой-то непонятный хуй будет во мне». Скучает. Очень скучает по Юджину. Глаза сами по себе наполнились слезами, хотя лис этого совсем не хотел. Его бесит эта слабость. Все же нужно пустить кое-кому пулю в голову. — Думаешь об истинном? — смотрит холодным взглядом, — ты такую вчера истерику закатил перед капитаном полиции. Я конечно не очень верю в твой концерт, но… — Ты думаешь я не могу моментально вызвать слёзы? — проводит ладошкой перед глазами. До этого соленые дорожки лились буквально рекой, но через секунду перед Диланом сидел веселый, жизнерадостный лис с огоньком в глазах. — Слушай, давай проверим, может это и не твой истинный(если он конечно есть), — волк касается пальцами руки Sweety, а тот убирает руку подальше. — Я не шлюшка какая, чтобы отдаваться первому встречному, — воротит нос, замечая, что волк выпустил неприятный лису феромон. Дилан встаёт, обходит хвостатого, смотрит похотливым взглядом и опускает руки на спинку стула сзади него. Потом кладёт ладонь на голову и начинает нежно гладить уши. Далее двигает по шее, опускаясь к плечам, начиная легкий массаж. Лисёнок не сопротивляется. — Знаешь, Sweety, у меня тоже есть истинная, — продолжает аккуратно массировать плечи, — но ее запах такой слабый, если сравнивать с твоим. — Главное не сила запаха, а их совместимость Лис поворачивает голову и смотрит глаза в глаза, а потом понимает, что феромон начинает вырабатываться сам. Это странно, и как он думает ненадолго, пока головка не войдёт в него. — Ты не прав, лисёнок, — Дилан опускается на колени и тихонько касается языком шеи, тут же чувствуя как Sweety перетряхнуло, — если что, ты всегда сможешь попросить, чтобы я остановился, — облизывая шею доходит до скулы, — ты же не девственник? Вот чего угодно был готов услышать парень, но не этого. Он усмехнулся. — А если и девственник, то что? — поворачивается лицом к Дилану, в смешке оскаливая клыки. — То я… буду очень аккуратен, — шепчет на ухо и выпускает все больше феромона. От этих слов лисёнок готов был прямо сейчас согласиться. В голове у Sweety что-то щёлкает. Он вспоминает лицо Юджина, его позу во время сна, его лицо, когда лис предложил ему отсосать. Опять то чувство из детства, будто он неправильный. Но потом чует… приятный? аромат. Не может быть. — А если все же секс-гуру? — он ответа Дилана сейчас зависит все. — То я вытрахаю из тебя все, что только можно, — смотрит желанно. — Ты не прошёл проверку, — мурлычет Sweety, обходит Дилана и собирается уйти, хотя запах чего-то карамельного пытается его остановить. Нужно все обдумать. — Стой, — хватает за руку Sweety, — ляпнул не подумав, — кается, — мы же можем обсудить, что тебе нравится, — смотрит желая продолжить разговор, — если я переступлю границы, то можешь откусить мне член. Звонкий смех. Дилан не понимает, почему тот смеётся. Лис пытается отдышаться, но опять хохочет. — Как только я озвучу список, то ты удерёшь отсюда вперёд ногами, — улыбается, — а если все же согласишься, то через час останешься без члена. — Лисёнок, я готов записывать. Записывать то готов, а вот выполнишь ли? Он уверен в отказе, как только прозвучит первая строчка, но почему-то в голове проскакивает мысль, о том, что лис будет рад, если тот согласиться. Поэтому озвучивает все пункты, даже и не надеясь на секс. — Хм, хорошо. Первое в списке шло то, что поцелуи в губы — категорически нет. Далее обоюдный душ. Стоп слово, после которого они обязаны остановиться, даже если до оргазма остался один толчок(применяется к обеим сторонам). — Без шлепков, укусов, пошлых словечек, — смотрит на реакцию волка, — только слишком сильно сожмёшь волосы — убью. Этому списку его научила сестра, когда у лиса были первые отношения. От себя он добавил пару пунктиков. — Если тебе что-то захочется сделать, то я могу быть не против, — улыбается и подходит к Дилану, — ты только спроси. — Хорошо, — гладит щеку и улыбается, — я в душ. Как только волк уходит в ванную, Sweety садится на диван и зажимает волосы около висков. Что с ним твориться? Он готов изменить Юджину, раздвинув перед незнакомым волком ноги. Лис просто не контролирует слова, не контролирует возбуждение и свой феромон. Он не может его убрать, хотя научился этому ещё в семнадцать. Его будто бы чем-то накачали, подменили. Sweety подходит к грязной тарелке на кухне и принюхивается. Ничего особенного. Потом берет стакан с водой и отпивает то, что осталось на дне. В миг выплёвывает те капли из о рта, терет язык другой стороной ладони, и, пихая два пальца в глотку, пытается вызвать рвоту. Тварина. В воду, которую они вместе пили было что-то подмешано. Это вещество было без вкуса, поэтому лис ничего не почувствовал. Он взял графин с оставшейся жидкостью. Sweety колотит кулаками о дверь в ванную и кричит, чтобы тот открыл. Щелчок и лис видит Дилана, который стоит полностью голый, прикрыты лишь бёдра, которые обмотаны полотенцем. — Уже не терпится? — улыбаясь спрашивает волчок. Потом Дилан замечает в руках Sweety графин с водой, которая в миг оказывается на нем. Вытирая глаза и лоб от жидкости он смотрит понимающе на злого лиса. — Ты монстр! — рычит совсем не по-лисьи, — тварь! Кувшин летит в стенку, чуть ли не задевая Дилана. Слышится звон и стекло разлетается по всей ванне. Лицо волка странно спокойное. Он улыбается одной стороной, поджимая губы и отводит взгляд. — Что было в воде? — смотрит огненными глазами и подходит ближе, зажимая горло Дилана. Волк удивлён силе, но продолжает стоять, глупо пялясь на стол кухни. Нужно было убрать графин от этого параноика. Он оказался слишком догадлив. Sweety хмурит лицо, как только в нос врезается карамель. Лис готов все на воздух пустить, смастерив бомбу из наручных часов, пару спичек и ещё нескольких ингредиентов. Но лишь отшатывается, зажимая нос пальцами и убирает с горла волка руку. — Ну чего ты? — дерзит Дилан, — уже передумал? Нет, хоть и разум просит остановиться, убежать, зарезать волка, но сейчас лисёнок просто наброситься на него, позволяя делать все, что тот попросит. — Прекрати, — шипит как кот, — если что-то со мной сделаешь, то я тебя раскромсаю. — Смешная шутка, — улыбается серый, — а если я сделаю так? Подходит ближе к лисёнку и опускает руку на спину, проводя по позвоночнику. Sweety раскрывает шире глаза и отскакивает на метра два. Волк понимает, что попал прямо в цель. — Так вот почему ты не разрешал капитану трогать твой хвост, — громко смеётся, — не бойся, заставлять я тебя не буду. — А что ты сейчас делаешь? — скептически смотрит голубыми глазами и берет в руки нож со стола. — Убери эту игрушку из своих нежных лапок, — Дилан будто бы уверен, что тот ничего не сможет сделать. Лисёнок улыбается самой доброй улыбкой, оголяя клыки и перенаправляет оружие на себя. Чертит крест на солнечном сплетении, в районе живота разрезая простынь и небольшой участок кожи. Кровь тонкими струйками течёт по телу, пропитывая белую ткань. — Да ты даже ойкнуть не успеешь, когда я зарежу себя, — подставляет холодную сталь к пересечению двух линий, — перестань выделять запах! — Может ты сначала обратишь внимание на себя? — упираясь локтем в дверной косяк отвечает волк. Только сейчас Sweety понимает, что его феромоны безостановочно вырабатываться, повышая плотность запаха на максимум. Он не винит себя за это — проблема прямо перед ним, скалиться и подходит ближе. — Слушай, если у тебя все же есть истинный, то тебе не будет противно от того, что я в тебя войду, — Дилан берет окровавленный нож и убирает подальше от тела дьяволёнка. Sweety просто не может ему сопротивляться, когда запах карамели заставляет его дрожать. Он отдаёт нож, который волчок сразу же кидает на диван. От неизбежности лис не может ничего сделать, поэтому решает надавить на жалость, закрывает лицо ладонями и падает на колени. — Пожалуйста, не нужно, — надрывается, пытаясь показать как ему морально больно, — дай мне противоядие, которое отменит действие этой хуйни, — ревет пуще прежнего, — я не хочу ему изменять, — он не планировал, но для хорошего концерта нужно рассказать немного правды. Последние слова Sweety выкрикивает и смотрит на Дилана. Все же у этой язвы есть истинный. Наверняка такой же отбитый. — А противоядия нет, — раскидывает руки в стороны и поднимет плечами, — тебе либо терпеть, либо я могу что-то с этим сделать. Лисёнок решает использовать еще один блеф. Он встаёт на ноги, оказываясь напротив Дилана, поднимает руку, сжимая его кудрявые волосы(Боже, какие же они сейчас приятные) и наклоняет того на уровень себя. — Тогда отсоси мне, — говорит прямо в глаза, — можешь делать все с моим телом без проникновения, если отсосешь. Волчок взвешивает все за и против. Он никогда никому не сосал. Этот сученыш первый, который так дерзит. А из-за запаха, Дилан готов даже на то, чтобы лис сам его выебал. Sweety не может себе противостоять. Ему нужно хоть что-то. «Адекватная» его сторона молит о том, чтобы зверьё внутри остановилось. Но даже инстинкты, которые заточены под истинного, просят лиса хотя бы притронутся к волку. — Хорошо, — как лезвием по сердцу отвечает Дилан и встаёт, черт возьми перед ним на колени. Sweety до сих пор держит чёрные волосы в кулаке, некрепко сжимая(у него сохраняется солидарность насчёт того, что грубо лучше ничего не делать). Чувствует, как до колен опускаются боксеры и как крепкая рука начинает сжимать его член. Хочется лечь, но тот продолжает героически стоять. Начинает поматывать хвостом, когда язык касается бёдер. «Решил зайти издалека?». Рука волка двигается медленно, нагло растягивая лисье удовольствие. На самом деле Дилан понятия не имеет, что делать с членом перед его лицом. Поэтому думает, что лучшим вариантом будут поцелуи. Он целует нежно, аккуратно поднимаясь к плоскому животу, вылизывает порезы в виде креста. Из-за крови хищник хочет впиться в тазовые кости и оголяет клыки. Но приторный запах начинает вырабатываться сильнее. Волк понимает, что как только он укусит Sweety, тот положит его на пол своими ферамонами и начнёт истерить, так что приходиться закатать губу, все же взять член в рот и тянуть время, чтобы порошок начал действовать на все сто. Если не зверское желание похоти, то лис бы уже давно приструнил волчонка. Но сейчас он физически не может уйти. Его держат невидимыми цепями и заставляют толкнуться в рот Дилану. Тот же начинает откашливаться, вытирая с глаз слёзы. Время шуток. — Я первый, кому ты сосешь? — звонко заливается смехом, — неужели ты под о мной прогнулся? — начинает давить на голову, заставляя опять взять в рот. И волчок прогибается, но эти слова бьют по гордости. Дилан расслабляет рот и насаживается до конца, совсем немного оголяя зубы. Слышится шипение. — Клыки убрал, — командный тон, — мне вообще-то неприятно, — смотрит в серые глаза злобно, — ты вообще зна-а-а… Лисенок договорить не успевает. Волчку не хочется слышать нравоучений, поэтому он поднимает простынь, просовывая руку к основанию хвоста и гладит, поднимаясь к позвоночнику. Звонкий стон греет уши. А в нос врезается аромат слаще прежнего. У Дилана феромоны достигают предела. Sweety отдергивает чёрную макушку от себя и терет виски. Разумом понимая, что нельзя, но звериная натура заставляет взять волка за руку и, снимая накидку по дороге к третьему этажу, выкинуть ее еще на лестнице. Минета мало. Он хочет, чтобы Дилан вошёл в него, кусал и ставил на его коже засосы. Волк берет инициативу на себя, подходя к двери в комнату Sweety, но хвостатого явно не устраивает то, что они сейчас будут трахаться там, где он спит, поэтому мотает головой и показывает на дверь ещё какой-то комнаты. — Это не моя, — говорит, зажмуривая глаза, чтобы убрать перед глазами пелену. — А тебе не плевать? — Лисёнок открывает дверь, проходит чуть глубже в комнату и толкает лапами волка в грудь. Тот падает на кровать. Перед ним стоит чуть ли не бог. Лис смотрит на Дилана, поднимая подбородок немного вверх, чтобы чувствовать хоть какое-то превосходство. Яркая розовая шерсть так и манит, чтобы к ней прикоснулись. А полая голова хочет вытворять разные непотребства. Лисьи лапы касаются чёрных волос и тянут их, заставляя смотреть только в голубые глаза. — Я тебя ненавижу, — шипит, до сих пор думая выпускать феромон на полную катушку или нет. Хочется забиться в угол, заткнуть себе нос и терпеть, пока его не спасёт Pinky. Но одновременно он желает разрядки, да так сильно, что стягивает с накаченных бедер и штаны, и боксеры. Волк мотает ногами, помогая полностью снять нижнюю одежду. Sweety решает, что в ближайшее пол часа Дилан будет в футболке, поэтому тянет край вниз, когда тот пытается снять последний кусок ткани. Лис лишь чуть-чуть ее задирает, подползая ближе к торсу. — Почему? — недоуменно смотрит в похотливые глаза, которые прямо говорят: «разденься полностью и побыстрее вставь мне по самое не хочу». Вопрос остаётся без ответа. Лисёнок и сам не понимает, но так кажется, что остаётся хоть какая-то преданность Юджину. В голове у него это звучит глупо, но на деле будто бы и работает. Серые лапы беспорядочно движутся по телу, пока Sweety сидит выше лобка и терётся членом о кожу волка. Дилан не смеет прикасаться к себе и терпит даже тогда, когда чужая смазка течёт по его животу. Он, можно сказать даже понимает лисенка. Когда волк впервые пробовал этот порошок, то тоже долго не мог сделать ничего конкретного той кошечке. Но после месяцев употребления мозг забывает о том, что существуют какие-то истинные. Остаётся только звериная похоть к любому сильному запаху. Длинные пальцы тянуться к заду лиса. Тот смотрит на руку и в мыслях хочет убрать ее подальше. Тело же наклоняется, выпячивая пятую точку выше. Дилан понимает, что ещё минут пять и Sweety полностью отдаст разум своему зверю. Он хочет засунуть внутрь сразу два пальца, но хвост привлекает к себе все внимание, заставляя его погладить. Шерсть переплетается между пальцев, и когда рука опускается к основанию, то уши волка ловят сначала сдавленный стон, а потом щелчок зубов. — Ты хочешь меня укусить, — совсем не вопрос. Sweety краснеет пуще прежнего, что вообще не в его стиле и закусывает клыками свой язык. Он не хочет спрашивать можно ли ему что-то сделать. — Кусай, — кладёт руку на розовую макушку, прижимая ближе к груди. Сначала лис просто водил по торсу клыками, но как только Дилан взял в руки его член, начиная медленно двигать вверх-вниз, то отбросил все формальности, прокусывая кожу. Жажда крови проявляется только у хищников, поэтому, например у зайцев не возникнет такого желания «облизать все тело партнёра с ног до головы» от пары капель красной жидкости. Лисы же — хищники, поэтому это в их природе. Sweety дёргает на себя руку, которая до этого сжимала его ягодицы и проводит языком по указательному и среднему пальцу, беря их полностью в рот. Дилан двигает ладонью, нажимая то на дёсны, то на клыки, то на тот же язык, который активно двигается, смачивая пальцы. Лис думает о том, как волк до сих пор держится, смотря на такое представление. У Дилана же просто небольшой толлер на запахи, потому что он любит что-то необычное, да и это не первая его лиса. Ну держится-то он не долго. Высовывает пальцы из о рта и довольно резко проникает внутрь Sweety. Тот шипит. — Аккуратнее, — на самом деле ему вообще не больно, это только для приличия. — Хорошо, — начинает двигаться медленно, сгибая пальцы к передней стенке. После нескольких минут лисёнок протяжно стонет, терпеть становиться в тягость, поэтому Дилан просит Sweety ему подрочить. — Вставляй, — резко говорит наперекор. Неожиданно. Волк думал, что этот дьявол потребует очень долгой прилюдии, но прошло всего ничего. Потом он вспоминает про порошок. Работает на все сто. Даже с такими необычными особями. — Можно? — спрашивает аккуратно, до сих пор двигая пальцами. Sweety показывает свои клыки, убирает от себя волчьи лапы и подставляет головку и анусу, начиная аккуратно садиться. — Тогда может все же разрешишь оставить на тебе пару засосов? — решает, что ему все дозволено — Не зазнавайся. Лис рычит эти слова, а потом пытается понять, что с его телом, в итоге осознавая, что все хорошо. Его не тошнит, у него не кружится голова и ничего не болит. Стоп. Ничего не болит? Он сидит до упора на члене и стенки не саднит. — Что такое? — спрашивает волк, пытаясь толкнуться вперёд. Лис переносит массу тела на правую ногу и понимает, что боли от перелома тоже нет. А потом вспоминает, что была она только утром. Вытягивает свои руки вперёд и видит пару точек от игл капельниц на венах. Дилан догадывается, о чем тот задумался, и понимает, что сейчас будет скандал из-за инъекций морфия, но вместо этого лисьи лапы опускаются на грудь волка, опираясь на неё. Sweety смотрит расфокусированным взглядом в серые глаза, поднимается и резко опускается, повторяя снова и снова. Дилан низко стонет, подаваясь бёдрами навстречу. По движениям понятно, что лисёнок немного устал, поэтому сильные ладони, поддерживая его ягодицы помогают подниматься. Высокие стоны заполняют комнату. Запахи смешиваются и образуют для Sweety идеальный дуэт. Он отклоняется чуть-чуть назад, продолжая двигаться. Чужая ладонь начинает ритмично надрачивать в такт толчкам. — Я сейчас кончу, — звучит гортанно из уст Дилана, — можно в тебя? Знает что можно, потому что лисёнок уже вообще ничему не сопротивляется. Даже укусам и засосам в шею. Он царапает клыками кожу, засасывает ее до кровавых подтеков, прижимает тело к себе и двигается невероятно быстро. Sweety поджимает уши, скулит, обмякая и изливаясь на живот. Когда нега проходит, лис сначала слышит громкий рык, а потом к ужасу чувствует, что внутри него разливается тёплая жидкость. Он вырывается, царапаясь когтями и понимает, что они не назначили стоп-слова. Расширенный взгляд смотрит в серые глаза. Он впивает когти с идеальным маникюром в волчий живот, проводя со всей силы сантиметров десять. Футболка залита кровью и ее сгустками. — Тебе пиздец, лисёнок, — Дилан шипит, хватает руки, сильно их зажимая и встаёт, потянув лиса за собой. Sweety пытается вырваться, пока его тащат на второй этаж. Боль в ноге возвращается, он еле-еле идёт по лестнице. Лис впивает зубы в плечо Дилана совсем не жалея, будто бы хочет откусить кусок плоти. У него получается подловить момент и вырвать руку, когда волк уже пытался запихнуть его в какую-то комнату. Он бежит со всех ног в ванную и запирается там за секунду до того, как в дверь врезается тяжелая туша. Лис скатывается по закрытой двери на пол, но слышит как волк за стеной звенит связкой ключей, пытаясь подобрать нужный. Взгляд метается по полкам и находит бритву. — Уходи! — кричит Sweety, — если услышу, что ты, дерьма кусок, подбираешь ключ, то сначала отрежу себе ухо, а потом вскрою вены, — ломает пластик бритвы, нечаянно режет себе пальцы, но все равно достаёт лезвие, — если и спасёте, хуй вы меня продадите Звон ключей смолкает. За дверью слышится мат, а потом отдаляющиеся шаги. Воспоминания, которые были пятнадцать минут назад резко впиваются в сердце, оставляя на нем такие же полосы, что и оставил Sweety на Дилане. Хочется залезть под душ и смыть с себя всю грязь, которая появилась на нем за это время. Но ноги бешено дрожат, да и руки не лучше, поэтому лис продолжает сидеть голый на холодном полу. Зубы стучат друг об друга, слёзы безостановочно текут, капая на ладони. В руках на всякий случай все ещё лезвие. Он выпускал свой феромон слишком долго, поэтому сил нет даже сидеть, тело валится на кафель. Соленые капли лужицей собираются на плитке. Лис терет глаза, смешивая слёзы к кровью и вот теперь его рвёт. Беспощадно, сначала едой, которую он съел утром, потом водой и желчью, в конце просто воздухом. Ему приходится встать и перед каждым позывом выпивать глотков шесть проточной воды из под крана, чтобы было чем блевать. Весь пол, хвост и все лицо было в остатках пищи и желчи. Ему нужно в душ. Найдя силы встать, лис смотрит в зеркало — на шее фиолетовые засосы и кровоподтеки от клыков. Юджин никогда его не простит… После этой мысли желудок снова выворачивает и лис издаёт дикий вой, в котором была вся его боль за случившееся. Сидя под горячими струями воды он думает о том, когда же его спасёт Алиса. Лис безумно хочет извиниться, но не перед ней, а перед Юджином. Он готов на коленях вымаливать прощения, главное, чтобы тот обнял его покрепче. Слёзы и не переставали идти. Sweety закрыл глаза, обвивая своё тело руками. Из него вытекала сперма, давая противные до костей ощущения. На зуд уже было плевать, на ногу тоже. Хотелось домой.
