Судьба обмену не подлежит

Ранним утром Хатидже и Мустафа направились в сад. Мальчик ещё не знал, что его мама наконец-то проснулась, это должен быть сюрприз для него. — Мустафа, какие розы выберешь для мамы: белые или красные? — начала Хатидже, улыбаясь и смотря на племянника. — Мама любит красные, давай нарежем красных! — с энтузиазмом проговорил мальчик. Странно, но он как будто чувствовал, что его матери лучше. Сегодня он был весел и даже улыбался. Сестра Султана отдала приказ нарезать красных роз, и уже через несколько минут в ее руках был шикарный букет. — Ну что ж, пойдём, навестим маму…. — вздохнула Хатидже и за руку с племянником пошла во дворец. Не торопясь, они дошли до покоев Махидевран. Постучав, Хатидже аккуратно открыла дверь. Рядом с темноволосой госпожой была лекарь, который только закончил обрабатывать глубокие и до сих пор не затянувшиеся раны. Лицо Махидевран было мокрое от слез, а в глазах читалась невыносимая боль. — Мамочка! — мальчик, сломя голову, побежал к кровати матери. По привычке он уселся на свободный край кровати. — Мамочка, я так скучал! — лицо мальчика светилось от счастья. — Сынок… — еле слышно отозвалась Махидевран, на лице появилась уставшая улыбка, а ненавистный кашель в тысячный раз пронзил болью. Девушка хотела коснуться лица сына, только он помогал ей терпеть все эти муки, но сил хватило лишь для того, чтобы на немного оторвать руку от кровати. Мустафа понял желание матери без слов, взял ее руку и прикоснулся к ней лицом. Смотря на все это со стороны, Хатидже с трудом сдерживала слёзы. Все это было очень мило, но и безумно грустно. Мустафа очень повзрослел за этот период, этого не должно было происходить так рано. По щеке Махидевран скатилась очередная слеза, но уже не от боли, а от такой искренней любви сына и собственной беспомощности. — Мамочка тебе больно?! — глаза мальчика наполнились тревогой. В ответ по лицу скатилась ещё одна слеза. Боль не оставляла ни на секунду, от этого хотелось заснуть и не проснуться. — Мустафа, маме нужно отдохнуть! — сказала Хатидже, касаясь плеча мальчика. — Мы обязательно придём ещё раз вечером. — Ладно… — мальчик мгновенно погрустнел и, не спеша, встал с кровати. Мустафа наклонился к матери и поцеловал в мокрую от слез щеку. — Я люблю тебя, мамочка. Покои Хюррем Султан. — Итак, Хюррем, — начал Ибрагим, медленно шагая из стороны в сторону, по привычке соединяя руки за спиной. — Ты утверждаешь, что не причастна к ужасному преступлению? — мужчина устремил жёсткий взгляд в сторону рыжей. — Ибрагим, в сотый раз повторяю, я не имею никакого отношения к этому! — почти срываясь на крик, высказалась Госпожа. — Я другого мнения, — лицо Паши изменилось, в глазах блеснул огонёк хитрости. — Тебе жутко не понравилось, что ты встала на второе место в глазах повелителя, и ты решила избавиться от соперницы, — Ибрагим сел рядом с Хюррем, смотря прямо ей в глаза. Девушка старалась скрыть, но было видно, что она напряжена и напугана. — Однако мне кажется, что то, что Госпожа Махидевран все ещё жива, не входило в твои планы, потому что она могла что-то видеть, — на устах мужчины появилась ненавистная для девушки улыбка. — И совсем скоро я обо всем ее расспрошу, и тогда, Хюррем, мы все узнаем правду. Паша резко встал и вышел из комнаты. Как только дверь захлопнулась, Хюррем схватила первую попавшуюся шкатулку и бросила ее на пол. Украшения рассыпались, а шкатулка развалилась на две части, так же, как и ее планы на счастливую и спокойную жизнь. — Черт, черт! — она запустила руки в волосы, на глазах выступили слезы. — Надо что-то придумать…. Покои Махидевран Султан. Весь день после ухода Мустафы девушка провела, как в бреду: она то просыпалась, то засыпала. Даже во сне ломота не покидала тело. Она смутно помнила, как лекари давали ей какое-то лекарство, которое должно было уменьшить боль. К вечеру оно на удивление начало действовать. Неприятных ощущений стало намного меньше, кашель стал практически безболезненным. — Махидевран, дорогая, я знаю, что не должна спрашивать, но ты помнишь все, что происходило в ту ночь? Кто это был? — Валиде весь вечер не отпускала руки девушки – ей была очень приятна такая забота. — Я…я их не знаю… — глаза заблестели, наполнившись слезами. Воспоминания стискивали сердце, заставляя его кровоточить. — Их?… — Валиде опешила. — Сколько их было? Ты помнишь их лица? Сможешь описать? — с надеждой спросила женщина. — Было двое мужчин, наложница и какая-то женщина все время стояла в тени… — Махидевран поморщилась от нахлынувших воспоминаний, в то время как ненавистный кашель накрыл с новой силой. — Я хорошо помню наложницу, но этих мужчин…там было темно и… — дыхание девушки участилось, а глаза расширились, в них читался ужас…

•••

Резкий холод, пробиравший до костей, заставил девушку вернуться в реальность. Один из мужчин вылил на неё ведро с холодной водой. — Просыпайся, прежде чем умрешь, ты должна страдать! — агрессивно начал мужчина. В темноте Махидевран совсем не могла различить их лица. Девушка молчала, она понимала, что шансы на то, что она выйдет из этого подвала живой, совсем не велики. Если она будет кричать, никто не услышит, а они только позабавятся. Вдруг в дальнем углу комнаты она заметила ещё один силуэт. Все, что смогла разглядеть Госпожа, это длинные волосы, кудрями спадающие с плеч. Внезапно в воздухе раздался оглушающий свист, а грудь пронзила жгучая боль. Из глаз хлынули слёзы, но Махидевран не издала ни звука. Даже в такой ситуации она не хотела показывать слабость, цепляясь за остатки гордости. Ещё один взмах рукой, и от этого звука на этот раз внутри все сжалось. Удар пришёлся на руку. Сложно сказать, сколько это продолжалось. Девушке казалось, что прошла вечность. Слёзы смешивались с кровью, сил терпеть уже не оставалось. И опять этот оглушительный свист, когда плеть задела лицо, Махидевран не смогла сдержать истошный крик. В ответ она услышала лишь грубый, мужской смех. В измученных глазах блеснула ненависть, что заметил один из мучителей. — Вы посмотрите на неё, — мужчина резко приблизился к девушке, с силой сжав скулы, заставляя раны кровоточить, а ненависть в глазах смениться на боль, —так-то лучше, —он похлопал девушку по щеке. — Я думаю, ты понимаешь, что мы только начали… — наконец-то отозвался второй, его голос был не менее мерзкий. — Махидевран! — знакомый голос доносился как будто отовсюду, — Махидевран, ты меня слышишь?! — комната начала сжиматься, виски сдавило от болезненных ощущений, девушка зажмурилась, а когда открыла глаза, оказалась в своих покоях. Рядом все так же сидела Валиде. На ее лице читалась неподдельная тревога. — Они только начали… — ухмыльнулась султанша. Комнату наполнил нездоровый смех. — Они тогда только начали! — прокричала Махидевран, смех начал сменяться слезами. — Срочно позовите лекарей! — крикнула Валиде. Девушка на кровати смеялась сквозь слёзы, это заставляло обливаться кровью сердце матери Султана. Но резко Махидевран затихла и сильно схватила женщину за руку. — Убейте меня, я не смогу с этим жить! — обезумевшие от боли и отчаяния глаза уставились прямо на Валиде….