Судьба обмену не подлежит

Вот уже неделю как дворец погрузился в тишину и ожидание. Каждое утро Валиде и гарем молились за здоровье Махидевран Султан – это уже стало привычкой. Мустафу стали пускать к матери, его почти всегда сопровождала Хатидже. Султан пытался отвлечься государственными делами. Ибрагим практически не продвинулся в расследовании этого дела. Султан дал ему ещё неделю. И страшно представить, что может случиться, если спустя отведённый срок преступник не будет найден. —Ибрагим, передай, чтобы сегодня вечером ко мне пришла Хюррем, — не отрываясь от своих записей, сказал султан. —Как пожелаете, мой повелитель, — Паша удивился такому желанию Сулеймана, но молча удалился из покоев.

•••

Хатидже и Мустафа, как обычно, проводили время после обеда в покоях Махидевран. Спустя неделю усердной работы лучших лекарей, Госпожа начала поправляться: дыхание уже не было сбивчивым, жар почти спал, многие раны затянулись, однако, в себя она все ещё не приходила. —Тетя Хатидже, когда уже мама проснётся? — мальчик, в силу возраста, не понимал всей ситуации. — Я скучаю! — в глазах вновь появилась уже привычная для ребёнка грусть. За эту неделю юный Шехзаде ни разу не улыбнулся. Его не радовали ни игрушки, ни сражения на саблях, ни поездка в корпус янычар. Всё, чего хотел Мальчик – чтобы его мама наконец-то проснулась. — Скоро, Мустафа, скоро! Видишь, ей уже намного лучше! Она ещё чуть-чуть поспит, наберется сил и обязательно проснётся! — Хатидже гладила мальчика по шелковистым волосам. Она была безумно рада тому, что Махидевран стало лучше. Но ее все ещё заботило, что преступник был не найден. Значит, все ещё были в опасности. Особенно она переживала за Ибрагима. Ведь если он не найдёт преступника, Султан может его казнить, а такую трагедию Хатидже точно не переживёт. Да и Валиде всю неделю сама не своя, конечно, можно все списать на переживания, но казалось, будто она что-то скрывает. В дверь постучали и в комнату вошла лекарь. —Простите, Госпожа, Шехзаде, — женщина склонилась, — но мне нужно провести процедуры. — Конечно! — Хатидже быстро встала и взяла мальчика за руку. — Пойдём, Мустафа, мы ещё завтра придём. — девушка и Шехзаде удалились, а лекарь приступила к работе.

•••

Наконец наступил этот долгожданный день. Султан вновь обратил своё внимание на Хюррем. Ее счастью не было предела. Она шла в покои своего повелителя в лучшем платье и украшениях, с ее губ не сходила улыбка. «После этой ночи Сулейман и думать забудет об этой змее Махидевран», — убеждала себя рыжеволосая Госпожа, от чего улыбка становилась ещё шире. И вот она уже в покоях. Султан стоит к ней спиной. «Такого давно не было», — отмечает рыжеволосая Госпожа. Похоже, теперь для него она такая же, как все. Но это поправимо, один раз она уже смогла стать особенной, сможет и сейчас. — Мой повелитель, я так скучала! Считала минуты до этой встречи... Я умираю от любви к вам, наша разлука невыносима, — с привычной эмоциональностью и напором начала Хюррем. — Скажи, Хюррем, — мужчина резко обернулся, взгляд его был суров. Глаза, словно лезвия ножа, вонзились в девушку, — ты причастна к тому, что случилось с Махидевран?!— он подошёл очень близко, а голос его звучал, как гром среди ясного неба. —Я….нет… — Хюррем растерялась от такого напора и близости. Внутри вспыхнула волна возбуждения. — Клянусь, я не причастна! — на глаза навернулись слёзы. — Я верю тебе, Хюррем. Не бойся, — он поднял ее за подбородок, и их губы соприкоснулись в поцелуе. Так, практически не отрываясь друг от друга, они переместились на кровать. Султан резко, не заботясь о сохранности одежды, начал буквально срывать пуговицы с одежды Хюррем. С ней он был совершенно другой: страстный, властный и жёсткий. Разобравшись с платьем, он откинул его назад. Взору предстало практически обнаженное тело. Он хотел ее. Сулейман не мог всегда быть нежным: ему хотелось страсти. А в приступах такого возбуждения он редко мог себя контролировать, поэтому мог быть грубым. Он знал, эта жесткость пугает Махидевран, они уже это проходили. Но, будь его жена обычной наложницей, его бы это не заботило, но он любит ее и не хочет причинять какой-либо вред. — Мой повелитель, не останавливайтесь, прошу, — девушка изнемогала: она так давно этого ждала. От своих мыслей правитель не заметил, что замер на несколько секунд. Но он быстро вернулся и начал осыпать молодую и бархатистую кожу поцелуями, изредка прикусывая, от чего рыжеволосая Госпожа заливалась в стонах. — Ах, Сулейман, я так люблю тебя, — простонала девушка, выгибаясь в спине. Сулейман сорвал с Хюррем остатки одежды, открывшийся вид только больше его возбудил, поэтому, молниеносно избавившись и от своей одежды, султан резко вошёл в девушку. Как для неё был сладок этот момент, казалось они уже вечность не были так близки. Громкий стон от нестерпимого удовольствия вырвался из груди. Султан набирал темп, от чего эмоции Хюррем били через край. Они оба были на пределе. Как обычно, в такие моменты с рыжеволосой Госпожой, он схватил ее за шею и сжал пальцы. Воздуха стало не хватать, но это только прибавляло остроты и вызывало довольную улыбку на лице Хюррем. Это окончательно довело Султана до предела. Рухнув на кровать, он прижал к себе девушку. Он и представить не мог, как ему этого не хватало, этого огня и страсти. Но в этот же момент в голову пришло осознание, что сейчас именно эти ночные наслаждения нужны ему от Хюррем, ничего больше. Как будто все нежные чувства к ней, кроме животного желания, пропали. Вдруг в покои постучали…

•••

На часах 11 ночи, а Валиде все ещё сидит у изголовья кровати Махидевран. Она проводила здесь каждый вечер, рассказывала о новостях в гареме, о том, как Мустафе тяжело без неё. Однажды она просидела так всю ночь, вслушиваясь в сбивчивое дыхание девушки. Валиде всегда любила Махидевран, как родную дочь. Всегда старалась образумить и помочь. Только сейчас она ничем помочь не могла, и это уличало. Мать Султана надеялась, что, когда девушка очнётся, она скажет, кто с ней это сделал. Это было более чем важно, ведь Валиде знала то, чего все остальные не знали. Вдруг спокойное лицо девушки дрогнуло. Из груди вырвался тихий стон. Глаза под веками зашевелились, а рука Махидевран еле уловимо сжала руку Валиде. — Милостивый Аллах, просыпается... — еле слышно прошептала женщина.— Охрана, позовите лекаря и Султана! — уже громко крикнула Валиде, чтобы охрана за дверью услышала. Когда она повернулась, она увидела уже приоткрытые глаза Махидевран. Непроизвольно на устах женщины засияла улыбка. Казалось, она целую вечность ждала этого момента. — Махидевран, моя девочка…— Валиде аккуратно убрала вывалившиеся волосы с лица девушки. — Как мы долго этого ждали…

•••

— Кто ещё осмелился беспокоить меня в такой час?! — сурово сказал султан, вставая с кровати и одеваясь. — Входите! На пороге стоял Ибрагим: он задержался во дворце, чтобы допросить ещё нескольких подозреваемых. — Мой повелитель, у меня очень важная новость. Вы просили докладывать обо всех изменениях здоровья госпожи… — Паша замялся, как будто не знал, что сказать, но на самом деле его внимание приковала реакция рыжеволосой госпожи. —Ну же, Ибрагим, что-то плохое произошло?! — в глазах читалось волнение и трепет. Хюррем тоже очень напряглась, что не ускользнуло от зоркого взгляда мужчины. — Махидевран Султан пришла в себя, — продолжил Паша, улыбаясь. Не раздумывая, Сулейман быстро вышел из комнаты и направился в покои жены, оставляя Хюррем наедине со своими мыслями и переживаниями. Даже эта как прежде страстная ночь не смогла удержать Султана. «Эта змея даже в таком состоянии не даёт мне покоя», — пронеслась мысль в голове рыжеволосой госпожи. Злость окутала разум и сердце. Она не выносила соперниц. Девушка любила повелителя больше жизни, и никто не должен мешать их любви. Поэтому Хюррем дала себе обещание, что, пока Сулейман не будет только ее, она не успокоится. Покои Махидевран Султан Понемногу девушка начала приходить в себя. К тому моменту, как в комнате появился Султан, она уже смогла различать людей и предметы. Все тело ужасно болело, к горлу после любого слова подступала тошнота. Да и любая фраза давалась с трудом. Казалось, кто-то высосал все силы. — Моя Махидевран! — Султан в несколько шагов оказался у кровати любимой жены, опустился рядом на пол и поцеловал исхудавшую руку. — Как ты себя чувствуешь? — в мужчине вновь проснулись былые чувства. Он был готов забрать всю боль в ее измученном взгляде. — Лучше… — еле слышно отозвалась Махидевран, закашлявшись. Боль с новой силой накрыла девушку, и из глаз покатились слёзы. — Любимая, скажи, кто сотворил такое, я лично отрублю ему голову! — таким Валиде видела сына в первый раз. Его не заботило, что он самый главный человек в стране– сердце повелителя разрывалось на части. Он нежно вытер слёзы с прекрасного лица, — Ну же, не плачь, тебе скоро станет намного лучше, обещаю, — Сулейман смотрел на неё так, как никогда не смотрел: с трепетом и жалостью. —Я…. — еле слышно начала Махидевран, но тело вновь пронзил громкий кашель. «Почему я не умерла ещё тогда, в том подвале?» — пронеслось в голове у девушки, неприятные чувства окутали все тело. И опять приступ, и опять острая боль, слёзы текли нескончаемым потоком. Лицо Сулеймана стало расплываться, предметы начали терять форму, тошнота с новой силой подступила к горлу, а веки стали тяжелыми…..