Абсолютный ноль

Дорога впереди еще длинная, но это дорога домой. (Джон Р.Р. Толкиен, «Хоббит»)

Дело в том, что он думал, что готов к этому. Когда Уокер сбил очки и маску, когда они упали, когда он уловил резкий выдох Стива, он думал, что готов к этому. Он ждал: «Баки». Он ждал хотя бы одного слова или шквала вопросов, он ждал протянутой руки. Он был готов, и когда Стив шагнул вперед, он не остановился, не позволил себе отвлечься. Он вогнал нож в горло Уокера по рукоять, и, видит Бог, этой твари повезло, что не в глазницу с проворотом. Баки знал, что это не смертельно. Он переживал и худшие раны. Он думал, что готов к этому, он и был готов. Ко всему, почти ко всему. К крику Ванды. К глухому:  — Блядь! — от Сэма. Ко всему — но не к упавшему на колени Стиву. Не к хрипящему Стиву, хватающемуся за горло, будто нож вошел не в Уокера, а в него, не к Стиву, беспомощно хватающему воздух ртом, царапающему собственную грудь через костюм. Не к Стиву, смотрящему на него огромными, неверящими, наполненными слезами глазами. Нет. К этому он готов не был.  — Стив, — позвал он. Стив дернулся, покачнулся, упал на землю, продолжая открывать и закрывать рот, продолжая цепляться будто сведенными судорогой пальцами за собственный костюм. Так не должно было быть. Так было. Он слышал бегущих оперативников. Слишком близко. Надо было уходить, оставаться здесь — было бы невозможной глупостью. Но, дело в том, что сколько бы раз они со Стиви не обещали друг другу не делать глупостей и забрать все глупости с собой — у них никогда не получалось. Баки опустился на колени рядом с ним, осторожно обхватил и поднял, притягивая спиной к себе, прижимая живую ладонь к дрожащей груди прямо над рельефной звездой.  — Дыши, сопляк. Медленно и хорошо, вдох-выдох, вместе со мной, давай. Это отдавало невозможно далеким прошлым и Бруклином, запахом дерьма с улицы, тухлой рыбы от реки, выстуженной комнатой и хрупким мальчишкой в его руках.  — Давай, Стиви, медленно и спокойно, вдох… Звезда толкнулась в ладонь. Баки чуть наклонился вперед, на лицо Стива, снежно-белое, начал возвращаться румянец, глаза закрылись, темные ресницы легли на щеки. Он почти чувствовал тепло его тела даже сквозь костюм.  — … выдох. Краем глаза он видел окутавшую Уокера алую дымку, видел, как она струилась между деревьями, слышал, как остановились оперативники где-то в паре сотен метров. Ванда была сильна, стала сильнее. Ванда давала ему время. Возможно, даже дарила им возможность вернуться. Возможность выяснить, зачем она МЕЧу. Возможность понять, что происходит. Алая дымка выдернула нож из горла Уокера, очистила и вернула в ножны. Баки даже не вздрогнул. Алая дымка заполнила рану на шее, затянула, поклубилась вокруг головы бывшего фальшивого Капитана и исчезла. Стив дышал. Баки мог чувствовать, как дрожала прижатая к нему спина. Стив не открывал глаза.  — Приятель! — неизвестно кого из них позвал Сэм, но Стив вздрогнул, облизнул губы, мотнул головой.  — Стив, — Баки сжал его чуть крепче, и Стив задохнулся, мотнул головой снова, зажмурился крепче. — Стив? Посмотри на меня? — Нет, — очень хрипло прошептал он и подался назад, прижимаясь к его груди. — Ты исчезнешь. Ты всегда исчезаешь, когда я просыпаюсь. Баки думал, не могло быть ничего больнее Стива, который ушел. Могло.