Всё не так

Первый удар пришёлся в скулу. Зубы резко резанули по губе, отчего моментально выступила кровь, но парня не покидало ощущение колючей щетины на губах. Второй удар был куда-то в живот. Не такой сильный, как первый, скорее, дополнение. Движения чёткие и отработанные. Ну, естественно, у Игоря других нет. — Не надо, — тихо проговорил Дима, делая шаг от мужчины, когда тот поднял кулак в третий раз. У того в голове будто что-то щëлкнуло, и он опустил руку, но его взгляд был полон отвращения, злости, разочарования. — Пидор. — Голос звучал грубо, с примесью отвращения. Мужчина будто выплюнул это слово. Дима несмело поднял глаза, встречаясь со взглядом, видимо, уже бывшего напарника. Гром свëл брови, натянул кепку на глаза в привычном жесте и быстро ушëл от парня, исчезая где-то в коридорах полицейского участка. Дима проводил его взглядом и с силой зажмурился, проведя языком по свежей ране на губе. Он поцеловал его. Поцеловал Игоря. Рискнул всем, и ради чего? Но Дима просто не мог отрицать факта, что это были лучшие пару секунд в его жизни. Дубин до сих пор не понимал, что именно заставило его догнать Грома в пустом коридоре, ведущем в полицейский архив, встать на цыпочки, дабы дотянуться до губ, и поцеловать. Ведь от Игоря буквально исходят волны гомофобии и ненависти к представителям ЛГБТ. Вроде он даже сам это говорил. Но Дима был слишком наивен, верил в чудеса, которым явно было не суждено случиться. Дубин вернулся в главный холл участка, слыша привычный рой голосов. Парень пытался найти взглядом знакомую макушку в кепке, но видел только синюю униформу коллег. Вдруг резко хлопнула дверь кабинета Прокопенко, и тогда Дима нашёл Игоря. Тот выглядел ещё более злым, чем когда уходил от него минутами ранее. Словно ощутив его присутствие, Гром посмотрел на блондина, губы скривились в отвращении. Он отвёл взгляд и буквально вылетел из полицейского участка, не позволяя Диме догнать его и объясниться. Видимо, Прокопенко не позволил Грому отказаться от напарника. Но для Игоря не существует слова «нет», он будет поступать по-своему. Это то, что Дима выучил наизусть, находясь рядом с Громом все эти полгода. Дима думает, что это началось примерно в тот момент, когда приходить к Игорю домой стало не просто обязанностью, связанной с работой, а желанием увидеть Грома. Ну, в качестве дополнения, можно и без футболки. Дубин парень не глупый, осторожный, никогда не опускал взгляд ниже лица мужчины. Если только в те моменты, когда Гром на него не смотрел, и то на пару мгновений. Но этого хватало, чтобы насладиться увиденным, хватало, чтобы сердце начало отбивать чечëтку, а ладони потеть. Дима сам себе долго признаться не мог, что влюбился в напарника. Эта мысль сама пришла в голову, когда он в очередной раз засиделся у Грома до поздней ночи, разбираясь с каким-то делом об ограблении магазина. И, видимо, Игорь уж слишком замотался в тот день, опрашивая свидетелей, поэтому уснул на диване, продолжая держать в руках папку с делом. Дима не сразу это заметил, а когда повернул голову, то замер. Он по-настоящему наслаждался спокойным и умиротворённым выражением лица друга, он наблюдал, как медленно поднималась его грудная клетка, а пальцы крепкой хваткой держали листочки по делу. Дубину хотелось запечатлеть этот момент везде: в рисунке, в скульптуре, в фото, но останется это только в его воспоминаниях. Сердце парня билось слишком сильно, чтобы он этого не заметил, а желание поцеловать губы Грома въелось в мозг и буквально пульсировало где-то на подкорке сознания. Господи, как же он хотел это сделать. Но всё, что сделал Дима — быстро собрал свои вещи и побежал к себе домой, стараясь выбросить из головы увиденное. Но что делать теперь? Пойти к Прокопенко и уволиться нафиг, чтобы больше не контактировать с Громом? Ведь Дима сам понимал, что нормально работать им вместе уже не суждено. Но и терять работу, о которой он так долго мечтал, парню дико не хотелось. Язык снова неосознанно мазнул по ране на губе, напоминая, что всё это, действительно, произошло и является реальностью. Оставалось только пустить всё на самотёк, плыть по течению жизни, так сказать. Дубин был уверен, что Фёдор Иванович точно что-то предпримет, потому что явно впервые увидел Игоря в таком состоянии, и попробует сделать что-нибудь, чтобы исполнить его желание, каким бы странным оно ни было. И Дима надеялся, что это «что-нибудь» будет устраивать всех.