Брошенный. Любимый

Яркое солнце освещало теплым светом земли Тейвата, слегка показывались облака, закрывающее огромной тенью леса и поля. Трое путников шли вдоль реки, пытаясь выбраться из леса. Лесные животные разбегались по сторонам, услышав малейшие звуки шагов. Птицы звонко пели, разлетаясь от одной ветки к другой. Даже такой шум природы не мог развеселить маленького Кейю. Его мысли были заняты лишь вчерашним признанием Локуса, будто огромная ноша свалилась на его маленькие, хрупкие плечи. Ребёнок машинально слушался своего отца, даже не понимая сути его вопроса, он прекрасно понимал, что от него требуется. В голове мальчика крутились бесчисленные вопросы, ответ на которые он не мог дать. — Что значит "последняя надежда Каэнри'ах"? Почему я, зачем Локус сказал это вчера? Что случилось с мамой, когда мы сможем вернутся домой? — эти мысли не давали покоя сердцу маленького Кейи. Кейя изредка глядел на своего отца, надеясь, что он ему может хоть что-нибудь объяснить. Никто не обращал внимания на мальчика, все были заняты продвижением вперёд. Молчаливый поход путников лишь придавал ощущение напряженности среди Локусом и Эгиром. Кейя не мог понять о чём думает его отец, тот лишь с серьезным лицом отдавал приказы группе, шёл своим ходом, из-за чего мальчик не поспевал иногда за ним и спешно направлялся к выходу из леса. Кейя не понимал, почему отец так сильно хочет выбраться из леса. — Пап, а куда мы идём? Почему ты так торопишься выйти от сюда? Почему мы не остановимся хотя бы на часик? — шквал вопросов издал уставший голос Кейи, пытаясь поспеть за своим отцом. — Помолчи сынок, мы скоро выберемся из леса и разобьём лагерь. Потерпи немного. — не изменив в лице, не посмотрев даже на своего дитя, Эгир проговорил это монотонно, всё так же смотря вперёд. Мальчик перенаправил свой взгляд на Локуса, пытаясь найти хоть как-нибудь ответ его холодности, но Локус никак не отреагировал на решение Эгира. Спустя несколько часов, из-за леса виднелась бескрайняя поляна из зеленой травы и группы ярких, золотистых цветов. Небо было всё таким же океаново голубым, лишь солнце приближалось к своему горизонту заката. Мальчику казалось, будто они пришли в то же место, но Локус, на удивление, решил прервать долгое молчание. — В ту сторону находится Фонтейн, там ты найдёшь то, что ищешь. — Локус обратился к Эгиру. Эгир пристально смотрел на Локуса, будто искал хоть малейший повод усомниться в правдивости его слов. Спустя пару секунд, Альберих ответил: — Полагаю, наши пути скоро разойдутся, Локус. Кейя, давай остановимся здесь. Разложи пока вещи, мне надо отойти с Локусом на пару слов. С этими словами, двое мужчин прошли чуть дальше к полю, убедившись, что Кейя их не слышит. Сам мальчик послушно выполнял приказ отца, медленно и неуверенно расставляя вещи, пытаясь не сломать или уронить что-либо. — С чего бы им говорить наедине? Неужели дальше мы пойдём в другой город... — Посмотрев в сторону, указанную Локусом, маленький мальчик почувствовал сильную горечь в горле и резкий наплыв слез к глазам, — когда же это всё закончится, мама, папа. Я хочу домой... Горячие, обжигающие слёзы начали неистово пробегать по маленьким щекам Кейи, падая одна за одной. Мальчик обнял коленки, пытаясь спрятаться от всего ужаса, сбежать из этой реальности и вернуться к тем спокойным дням, когда он вместе со своей семьёй жили в спокойствии. Уставшее тело, с тяжелым сердцем, боли в ногах от долгих путешествии, голодный и грязный — совокупность всех событий, что происходило с ребёнком не давали покоя душе и разуму Кейе. Ему хотелось излить все слёзы, что копились каждый день, излить неугомонную душу, что вырывалось от бесчисленных терзаний и переживаний. Каждый мог понять, что такая внезапная и тяжелая ноша для юного мальчика могла с легкостью разбить, разорвать, сломить и выбросить в глубокую, черную дыру отчаяния и саморазрушения. Никто не мог понять Кейю, никто не мог утешить его и успокоить. Мальчик рыдал так сильно, но так тихо, что воздух просто не поступал в легкие хозяина. Не было сил сделать освежающий глоток воздуха, не было сил перетерпеть ту боль, что терзает сейчас мальчика. И всё это время, маленький Кейя рыдал, не переставая, совсем один, в этом большом Тейвате, забытым всеми Архонтами. Спустя примерно полчаса Эгир вернулся к Кейе, но тот лишь спал мертвым сном возле рюкзака. Притворялся Кейя спящим или просто устал, Эгир не мог понять. Единственное, что он сделал — накрыл накидкой Кейю и лишь тихо проговорил: — Скоро всё кончится, Кейя, прошу, потерпи ещё немного. Эгир вместе с Локусом сели напротив мальчика, разожгли костёр и проводили в молчании тихую и спокойную ночь. Трескающий звук ветвей, что сгорали в огнево-красном костре слегка перемешивался с громким шелестом деревьев. Спасающее тепло придавала надежду на лучшее, но одновременно и нагоняло в тоску.