Цветок смерти

(Неделю спустя. Неизвестно где. Кисаме Хошигаки.)       Мысли! Проклятые мысли крутятся вокруг Кири. Мой клан, моя семья, я. Я должен позаботиться о них. Взять и привести обратно… Но, другие мысли, о том что это всё не правда, останавливают. Не может такого быть, не могут люди так быстро меняться. Взять к примеру Забузу. Маньяк ничуть не меньше чем я. Вырезал весь свой класс, никогда и никого ни во что не ставил. Перешагивал через трупы своих людей, шёл только к своей цели. А тут, я прихожу в Кири и узнаю о том, что Момочи Забуза, Демон Кровавого Тумана… Женился… Женился, занялся строительством, довольно неплохих домов и теперь лопатой гребёт деньги. Стал героем войны, водит дружбу с Мизукаге и многими другими. Если смог он, то почему мне не попробовать? Подойду к Мизукаге, местные о ней очень хорошо отзывались, поговорю. Расскажу почему сбежал из Кири. Объясню ситуацию, попрошу помощи и… И что? Что она мне скажет? Здравствуй Кисаме, я так рада что ты вернулся на родину. Приводи свой клан и живите у нас, хватит вам по островам прятаться. Тьфу! А если правда? Если представить, как я делал это тогда, в детстве, до всего этого ужаса. Что тогда? Мы будем жить в Кири, работать на благо обновлённой деревне. Цунами, замуж выдам. Соклановцы, наконец перестанут прятаться и свободно вздохнут. Ну и бред…       Не выдерживаю и плюю под ноги. От чего сидящий у костра Итачи, поднимает голову и вопросительно смотрит на меня. Демонстративно отворачиваясь, ворчу… — Кисаме, после нашего посещения Кири, ты сам не свой. Поговорить не хочешь? Или ты всё ещё на лианы обижаешься? — Очень смешно. Меня, Великого Мечника, выпороли как ребёнка, иглой в задницу подстрелили, а вы, Итачи-сан, смеётесь. — Ну, это было весело, — вставая, потягивается напарник. — Рассказывай, что у тебя? — Я хочу уйти… — Да ладно? — Я сейчас серьёзно. Домой хочу, на родину. К клану, к сестре. Устал от постоянной беготни и выполнения приказов Пейна. Для чего мы всё это делаем? Какая у нас цель? Итачи-сан, отпустите меня. — Я? Кисаме, мне, кажется, я тут ничего не решаю. Главный у нас Пейн… — Клал я на этого Пейна, он мне никто. А вы… — А я? — подозрительно смотрит на меня Итачи. — Вы мой друг. Не просто напарник, а именно друг. Итачи-сан, мне очень важно услышать это от вас. — Ты хорошо подумал? Если да, то я не против. Но не забывай, что из Акацуки уйти невозможно. За тобой отправят убийц, возможно даже меня. Пейн… — Спасибо… — Не за что, друг, — кивает Итачи и едва заметно улыбается. — А знаешь что… Пойдём, я провожу тебя. У меня в Кири есть одно дело, а тебе… Со мной ты так нервничать не будешь. — Спасибо, Итачи-сан…       Вот так да… Я всегда знал что он хороший человек. Надо предупредить клан. Как выйдем к морю, призову акулу и отправлю послание. Мы вернёмся на родину и будем жить. (Через несколько часов. Кири. Лаши.)       После миссии в Стране Озера, наша жизнь немного успокоилась. Мей, Хаку и теперь ещё и Мабуи, работали в резиденции. Темари и Самуи разгребали торговые дела, вели подсчёты расчёты и не вылазили из порта, где я построил им контору. Ринго приходила в себя и уже рвалась на миссии. Мы, то есть я, Анко и Ори, работали в лаборатории. Ори лечила Исариби, в чём добилась успеха и в Кайму, девочка больше не превращается. Я вытягивал из памяти рецепты, совмещал их с полученными от Амачи знаниями и готовил настойки и эликсиры, в промышленных масштабах. Потому как омолаживающие и исцеляющие зелья, пользовались большим спросом. Все хотели быть молодыми и красивыми, как оказалось, такое желание появляется даже в юности, Темари тому пример. Анко же, на основе предпочтений местных красавиц, работала над косметикой. Капала в самый обычный крем несколько капель эликсира, перемешивала, раскладывала в баночки и продавала. Что работало и очень даже неплохо работало. От покупателей отбоя не было. Крем разглаживал морщины и немного улучшал общее самочувствие. Так что, на семейном совете, было принято решение, открыть в Кири, сеть аптек. Наши люди, будут не только сытыми, но ещё и здоровыми. В перспективе, Анко собирается отгрохать санаторий, для богатых туристов. Где они будут лечиться, отдыхать, ну и платить.       Но, всё не может идти гладко. После нашего возвращения, на меня положила свой очаровательный глаз, Хината. Смотрела, улыбалась и вела себя очень мило. Но, стоило мне отвернуться, как она начинала жутко скалиться и смотреть на меня с плотоядным интересом. Выглядывала из-за угла, полностью сменила гардероб и как мне, кажется, начала следить за мной. Всё это, вызывает у моих жён смех, шутки и подколки. Мне же, жутко… Но не страшно. У меня дел по горло. Сады, лаборатория, строительство с Забузой, с ним же тренировки по вечерам. Внимание семье и копание в полученной от всех памяти. Извлечение информации и попытка её применить. Что вызывает трудности. Знать и уметь, вещи разные. **** — Хм, я горжусь, — стоя на заднем дворе, хмыкает Забуза. — Чем? — Тем что несмотря на свою силу, ты продолжаешь обучение. Правда времени на это мало уделяешь, но стремишься. Это правильно. — Нет предела совершенству. Начнём? — Да, пожалуй. Сегодня отработаем стойки, блоки и удары.       Гордится? Да он от счастья светится. А вообще, странные у нас отношения. Учитель и ученик, тут мало подходит. Ладно…       Снимаю футболку, выращиваю в руке копию обезглавливателя и киваю Забузе. На что он берёт меч встаёт в стойку и замирает. Повторяю за ним, получаю в ответ одобрительный хмык. Дальше, движемся практически синхронно. Отрабатываем стойки и удары, Забуза комментирует происходящее, поправляет меня и даёт советы. Так продолжается в течении часа. — Отличный результат, Лаши. Пару лет и ты сможешь назвать себя Мечником Тумана. — Долго… — Хочешь быстрее, уделяй больше времени. Ну что, спарринг и по домам? — Давай.       Встаём напротив друг друга, поднимаем мечи и как только собираемся начать, Забуза наклоняет голову на бок и испуганно смотрит мне за спину. — Хорошая уловка, но не сработает. Защищайся! — Эм… А… Лаши… Там…       Медленно оборачиваюсь, смотрю на угол дома и… Бросаю меч, подпрыгиваю к Забузе и вцеплюсь в него. — Мне страшно, — оглядываясь, шепчу и стараюсь спрятаться за мечника. — Мне тоже, — сглотнув говорит он. — Ты… Как вы с ней живёте? Она же…       Выглядывающая из-за угла Хината, продолжает не моргая смотреть на меня дикими глазами и безумно улыбается. Не отрывая взгляд, очень медленно прячется за угол, от чего мы синхронно выдыхаем. — Кажется ушла… — Иди посмотри. — С чего это я? Лаши, она твоя женщина, ты и иди. А я здесь подожду. — Она не моя. — А она всем говорит что твоя. И вообще, отцепись от меня. Мне домой пора. Завтра… Пойдём на полигон, зайдёшь за мной.       Оттолкнув меня, Забуза подхватывает меч и, оглядываясь, быстро уходит. Я же, осторожно отхожу назад.       Ух, не нравится мне её поведение. Очень не нравится… ****       Дальнейший вечер, проходил более чем нормально. Все потихоньку возвращались домой. Хината всех встречала, мило краснела и бросала на меня свои взгляды. За ужином, как бы невзначай села рядом, а потом касалась моей ноги… Что мне надоело. Разборки наводить я не стал, просто хмыкнул и ушёл в нашу комнату. Где полез в свой шкаф, с целью добыть полотенце, но как только открыл дверцу, заметил то, чего быть не должно.       Изнутри, к дверце был приклеен лист бумаги. На котором, очень схематично были изображены мы с Хинатой. От моего рисунка, вниз шла стрелка и указывала на кунай. Точно такая же, шла от рисунка Хинаты, но указывала на сюрикен. От куная к сюрикену, шла жирная красная стрелка.       Так, вот это уже лишнее! Мелкая ещё. Что за намёки? Бесстыжая! Ещё Химе. Хотя… Принцессы, короли и прочие аристократы, на голову больные, из своего прошлого знаю. Больные люди, угораздило же меня согласиться. Надо было гнать их…       Схватив листок, быстро спускаюсь вниз, захожу на кухню… — Лаши, — смотря на лист зажатый в моей руке, улыбается Хината. — Садись, я тебе кофе налью. — С тобой всё нормально? — спрашивает Мей. — Да… Более чем. Я пойду. Вы сидите.       Чего я так всполошился? Ну и что? Ну и пусть. Подумаешь, рисунки. Ладно, надо просто не обращать на неё внимание. (Утро. Тюрьма Кири. Дейдара.)       Сколько мы уже здесь? Сидим вместе с Куроцучи, в разных углах камеры, молчим, со счёта давно уже сбились. Охрана с нами не разговаривает. На все вопросы, они лишь хмыкают и всё. С Куроцучи, разговаривать уже не хочется. С чего бы мы не начали, всё сводится к тому, что из-за нас уничтожили Иву. Но я в это не верю! Оноки, старый козёл, обязательно бы нашёл выход. Победил, или договорился. У нас много опытных шиноби и даже джинчурики есть. Не могли они погибнуть. Не могли! Мои сёстры…       В коридоре слышатся шаги, звон ключей, Куроцучи вскакивает, подбегает к решётке, но видя кто пришёл, пятится назад. — Привет красавицы, — открывая дверь, кивает Лаши. — Ну что, собирайтесь, на работу пора. — Урод, в Иву идти побоялся. Конечно, там бы тебя сразу на куски порвали. — Ива практически уничтожена. Оноки, совершил самоубийство. Гражданские… — Нет, — понимая что сейчас услышу выдыхаю. — Гражданские живы. Твоих сестёр и тётю, я не тронул. Хотя тётку выпороть стоило, за такое обращение с тобой. — Какое? — Плохое. Ну, чего замерли. На выход, у вас впереди насыщенный работой день. Вперёд.       Переглядываемся, встаём и идём за Лаши. Мы давно уже привыкли, что за неповиновение, опутывающие нити, сожмутся и причинят боль.       Проходим по коридорам, выходим на улицу и жмуримся от невыносимо яркого света. Свобода… Только оказавшись взаперти начинаешь ценить её. А здесь… Слышатся разговоры, смех. Пахнет фруктами и свежей выпечкой и чем-то ещё. Чем-то приятным, но непонятным… — За мной, — командует Лаши.       Идём за ним, смотрим по сторонам. Люди, хоть и косятся, но почему-то злыми не выглядят. Им любопытно, не более. Что самое интересное, на улицах Кири, кипит жизнь. Гражданские ходят по улицам, наставники с командами, шиноби. Дети стайками носятся… Но все они, все те кто попадается нам на пути, с какой-то теплотой здороваются с Лаши. Спрашивают как дела, интересуются здоровьем, его и семьи. И это всё не показное, а от чистого сердца. Его здесь любят и уважают. Это прямо читается на их лицах. Лаши, без надменности, отвечает всем. Разговаривает, спрашивает сам.       Кажется, мы залезли не в своё дело. И если бы не Оноки, ничего бы не было. Зря мы так…       Незаметно доходим до порта, оттуда по дороге приходим в потрясающее место. Такое красивое и необычное, что дыхание перехватывает. Вслед за Лаши, проходим между идеально ровными рядами деревьев и попадаем на поле. — Фронт работ, — обводя руками поле говорит Лаши. — Копать отсюда и до вон тех кустов. Приступаем.       С этими словами, в его руках вырастают две лопаты, которые он с улыбкой вручает нам. — Ты издеваешься? — рычит Куроцучи. — Немедленно отпусти меня. — Хорошо, сейчас. Воскреси убитых и ты свободна. Что? — Это нечестно! — А честно было нападать на нас? Или может быть честно было убивать невинных людей? Или ты думаешь, что родство с покойным Цучикаге как-то тебе поможет? Скажу больше, даже другие страны, ничего мне не скажут. Эй, Райкаге, сражался со мной бок о бок. Суна… Пятый Казекаге называет меня братом, ваш поступок он не оценил. Три Скрытых деревни, Кири, Кумо и Суна, на моей стороне, мнение остальных меня не интересует. Не надейтесь что вам помогут. Работайте. И да, бежать даже не пробуйте. Счастливо.       Смерив шипящую от злости Куроцучи, он тепло улыбается мне, разворачивается и оставляя нас одних уходит.       Как только скрывается за деревьями, Куроцучи бросает лопату и бежит. Делает пару шагов и падает. Крича корчится на земле, с трудом встаёт и плетётся обратно. Хватает лопату и начинает вскапывать землю. Выдыхаю и присоединяюсь к ней. — Это всё из-за тебя, — шипит она. — Если бы ты лучше сработала, этого урода не было бы. — Ты что говоришь? Я… — Никчёмная, тупая курица. Ненавижу тебя. Уродина. — Я не уродина, — толкаю её в плечо и поворачиваю к себе. — Я не виновата что родилась такой. Сейчас же извинись. — Да пошла ты! Тварь. И парня у тебя нет, потому что он тебе не нужен. Руками обходишься. А что, удобно, сунула руку под юбку и приласкала сама себя. — Я так не делала. Никогда. — Ага, конечно. Мало того что уродина, так ещё и врёшь. Я видела как ты рты на ладонях разглядывала. Ну, признайся.       Разве… Мы же были как сёстры. А сейчас? Разве в сложной ситуации, мы не должны держаться вместе? Почему так? Я же… — Ты такая же как все, — отходя в сторону говорю, перехватываю лопату и начинаю копать.       На землю падают слёзы. От обиды трудно дышать, но сделать я ничего не могу. Она показала своё истинное лицо. К чёрту вас всех. Гори в аду Оноки! И ты Куроцучи вместе с ним. Мои сёстры живы и это главное.       Работа продолжалась до полудня. Куроцучи всё это время сидела и сверлила меня полным ненависти взглядом. Я же, усердно вскапывая поле, успокоилась. К своему ужасу, поняла что мне это… Не то чтобы нравится, но… — Вот как? — отвлекает меня от раздумий голос Лаши. — Дейдара-тян, молодец. За такие старания, перевожу тебя на сбор фруктов и приглашаю на обед. Куроцучи, очень плохо. За такое, ещё на две недели пойдёшь в камеру. — Чтоб ты сдох! — Уведите, — кивает он парочке Анбу, подходит ко мне и улыбается. — Пойдём, покажу тебе где ты будешь жить. Вещи и всё необходимое тебе принесли. Как пообедаем, можешь отдыхать. — Это шутка? — Нет. Пойдём, по пути поговорим. — А… Куроцучи? — После того что она тебе наговорила, пусть ещё посидит. Как мозги на место встанут, тогда и будем смотреть. Пойдём, красавица, обед стынет.       Я совсем ничего не понимаю. Он что, всё слышал? А почему тогда… Я же хотела убить его. Разнесла сад, а он… А он идёт рядом, смотрит на меня синими глазами и улыбается. Чисто, открыто, правда шрамы ему мешают. Шрамы… Через что он прошёл? Это же… Видимо не только мне было плохо. Кому-то приходилось ещё хуже. — Страшно, да? — замечая куда я смотрю спрашивает он. — Да не особо… Скорее непривычно. Больно было? — Очень, — вздыхает Лаши, мотает головой и улыбается.       От чего я отвожу глаза, прячу руки за спину и… — Не надо. Всё не так плохо как тебя заставили думать. Рты на руках, это… В конце концов посмотри на мои.       С этими словами, Лаши снимает куртку и демонстрирует мне свои руки. Зелёные, состоящие из разной толщины лиан, плотно прижатых друг к другу.       Нда, зрелище конечно то ещё… Однако, отвращения не вызывает. Интерес, любопытство, но не отвращение. Почему-то хочется потрогать.       Неожиданно для самой себя, хватаю его за руку, провожу по лианам и… — Тёплые… — И отвратительные. — Нет! Наоборот, интересные. Это киндзюцу? Или… — Эксперимент, — кивает Лаши. — Не хочу вспоминать. Как-нибудь потом расскажу. А мы уже пришли. Здание администрации, а вот рядом, твой дом. Пока придётся пожить здесь, в деревне… Ну, я сомневаюсь, что наши тебя камнями забьют, однако косые взгляды тебе не нужны. В Иве хватило. В общем, заходи располагайся. Если что-то нужно будет, зайди в администрацию. Подойди к Ёши, он поможет. Ну и я, часто здесь бываю. Прошу, госпожа. Не дворец, но я старался.       Проходим в очень милый и уютный дом, где Лаши начинает показывать мне что тут есть. Небольшая гостиная, заставленная мебелью, маленькая кухня. Комната, спальня, ванная комната она же туалет. Всё красивое, новое, очень… — А можно мне в ванную? Я давно не… — Конечно, — кивает Лаши. — Это твой дом, спрашивать не обязательно. Я подожду на крыльце. — А… — смотрю я на свои руки. — Только если пообещаешь не делать глупостей, — строго смотрит на меня Лаши.       Взмахивает рукой и сдавливающие оковы падают на пол. Шевелятся и уползают.       Киваю, быстро ухожу в ванную, встаю под душ и… И вот он, мой шанс. Чакра вернулась, я чувствую силу. Да, глины нет, но я и так многое могу. Надо сломать ему шею и бежать.       Быстро моюсь, переодеваюсь в уже подготовленные для меня вещи, крадусь к двери и… — Лаши-сан, зачем она вам? — слышится с наружи незнакомый мужской голос. — Я не сомневаюсь в ваших решениях, но после того что она сделала с садом… — Ёши, — вздыхает Лаши. — Этой девочке пришлось очень не легко. С самого детства её травили, ненавидели и всячески издевались. Даже собственный отец, презирал её. Я вижу сходство между нами, у меня было нечто похожее. Да, ей не вырезали глаза и руки тоже не отняли, но она девочка. Так что ей было тяжелее. — А из-за чего? — Улучшенный геном. Рты на ладонях и ещё один под левой грудью. Из-за этого, ей и досталось. — Хм, понятно. Решили взять её под опеку? Благородно. — Я хочу помочь. Этот мир очень жесток. А я… я ей сочувствую и понимаю. Возможно у меня получится подарить ей хоть немного счастья. Она это заслужила. — Я помогу вам. Обещаю что никто из рабочих её не обидит. Ладно, дела у меня, если что, я на своём месте.       Как? Почему? Зачем? Просто так? Нет, он знал что я всё слышу и специально… Или нет? Или… Он увидел во мне человека. Не знаю откуда он всё про меня знает, но… А если правда? Если он действительно сочувствует и хочет помочь? Тогда…       Опустив голову плетусь на кухню. Хватаю чайник, ставлю его на плиту, включаю и лезу в холодильник. Машинально достаю оттуда непонятные фрукты, сажусь за стол и смотрю на свои ладони. — Я поехавшая психопатка, помешанная на взрывах, растаяла от слов своего врага. Начала сомневаться, задумалась. Очнись уродина, он враг! — Разве? — привалившись к стене, спрашивает как из ниоткуда появившийся Лаши. — Ты в этом уверена? — Я ни в чём не уверена. Просто скажи зачем? — Потому что могу, — пожимает он плечами, подходит ближе, подтаскивает стул, садится напротив меня и осторожно берёт мои руки. — Давай договоримся. Уродиной себя больше не называй. Ты очень красивая… — А вот это? — киваю я на свои ладони.       Хмыкнув, Лаши тянет к себе мою руку, внимательно смотрит на ладонь и вдруг целует губы. От чего меня как током пронзает. Дыхание перехватывает и я… — Всё будет хорошо, Дейдара-тян. Не нервничай так. О, чайник вскипел. Давай выпьем чая и я пойду, тебе отдохнуть надо. — А эту дрянь… Ты снова на меня это наденешь? — Нет, оно тебе больше не нужно.       Я совсем ничего не понимаю. Заботится, сочувствует, руки целует. За что? Я же… Он прав. Я… Мне надо…       Не дождавшись меня, он сам встаёт и наливает чай. Накрывает на стол, садится и пододвигает ко мне тарелку. Улыбаясь подаёт чашку ароматного чая… — Лаши, — заваливается в дом Анбу. — К тебе гости. В порту ждёт. — Да что такое! Чай попить не дадут. Дейдара-тян, извини. Отдыхай пока, утром Ёши зайдёт за тобой. Слушайся его. Хорошо? — Да… Обещаю.       Кивнув, Лаши вместе с Анбу убегают. Я же… Сижу и не знаю что делать. Я свободна, это мой шанс сбежать. Но так ли я хочу этого? За долгие годы, ко мне впервые отнеслись так тепло и с пониманием. Может, не стоит всё это портить? Может мне повезло и я… Что? Буду жить спокойно и перестану корчить из себя поехавшую суку? Думаю, стоит попробовать. А почему нет? Поживу, присмотрюсь, заслужу доверие, а если что-то пойдёт не так, сбегу отсюда. (Ранее. Порт Кири. Харуно Сакура.)       Вот я и прибыла… Не уверена, что из этого что-то получится, но идти мне больше некуда. В Коноху я не вернусь. А если отсюда выгонят? Куда мне идти? Хотя, есть подозрения что не выгонят. Команда корабля и сам капитан, говорят что Лаши очень добрый. Да они даже бесплатно доставить меня согласились, как только узнали что я к Лаши плыву. И я хороша, поднялась на борт, и только когда отплыли поняла что одна среди матросов. Но, вопреки опасениям отнеслись ко мне хорошо. Всё путешествие заботились, старались развеселить, рассказывали истории. Причаливаем… Ну вот и всё, Сакура, сейчас всё решиться.       Как только причалили, капитан подошёл к поднявшимся на палубу Анбу, указал на меня и что-то быстро рассказал. Анбу на это, посовещались, подошли ко мне и молча встали рядом. Посмотрели, жестом показали следовать за ними и сошли на берег. — А что… — Лаши сейчас придёт, мы о тебе доложили, — говорит один из них. — Жди.       Ладно, могу и подождать. Спешить мне некуда. Пока… Чёрт, вторая спит. Без неё как-то страшно. Одна в чужой деревне. Да меня же… — Сакура? — удивлённо спрашивает подходящий Лаши. — Здравствуй… А как ты… У тебя что-то случилось? Ты одна и… — Меня… Меня… — Успокойся, не надо плакать. Что с тобой? Матросы обидели? — Нет, но… После нашей последней встречи… Меня в предательстве обвинили-и-и. Сказали что я… я… — Обними его, дура, — фыркает Вторая.       Слушаюсь её, хватаю Лаши и прижимаюсь к нему. Не могу остановиться, плачу как вдруг, он опускает ладонь мне на голову и гладит волосы. — Глаза шире открой, покажи удивление, подними голову и посмотри на него, — подсказывает Вторая. — Вот так, смотри прямо в глаза…       Необычный… Большие полностью синие глаза. Зелёные волосы, чёлка… — Пойдём, Сакура, здесь не место для разговоров. — Куда? — В кафе, тут рядом. Там ты всё мне расскажешь. — Ага… — Лаши! Поздравляю с ещё одной красавицей, — смеясь кричит несущий мешки рабочий. — Ты смотри! И правда ещё одна приехала, — кричит второй. — Красивая. Глаза зелёные, волосы розовые. Вот это цветник у тебя получается.       Все остальные, не отрываясь от работы, начинают смеяться и подкалывать Лаши. На что он нисколько не обижался, забавно фыркал, кривился… Крепко держал меня за руку и вёл вперёд. — Не обращай внимания, — как только мы вышли из порта, улыбнулся мне Лаши. — Они шутят. — В каждой шутке, только доля шутки, — поучительным тоном говорит Вторая. — Смотри внимательно, слушай и запоминай. И хватит хныкать, а то на такую плаксу, смотреть противно. Ничего, Сакура, я ещё пристрою нас в тёплое местечко.       Как-то меня это пугает… Хотя, в меня никто ещё камнем не бросил, уже результат.       Так мы и пришли в первое же попавшееся кафе. Лаши по-быстрому сделал для меня заказ, после чего подпёр рукой голову и вопросительно посмотрел. — Всё началось когда мы вернулись из Страны Снега. В резиденции, как только Какаши доложил о провале миссии и твоём предупреждении, Сенджу обвинила меня в предательстве. — Это с чего? — Потому что меня одну, ты не трогал. В Стране Волн, всех скрутил, в Конохе мы с тобой разговаривали, а в Стране Снега, ты… Меня отвели к дознавателю. Там угрожали, просили признаться. Потом Яманака посмотрел мою память, узнал что я не предавала, но… — Так в чём дело? Ты же не виновата. — Я немного больна. У меня… Раздвоение личности. Узнав об этом, Сенджу отобрала у меня протектор. Сказала идти и искать гражданскую профессию. А я… Как только я вышла на улицу, мне сразу в голову камнем бросили. Я тогда в госпиталь загремела. Потом, мне прохода не давали. Травили, оскорбляли, издевались. На работу не брали, а если брали то ничего не платили. Доказать жителям что я не виновата, не получилось. Родители… Ссора с мамой, стала последней каплей. Меня тогда выгнали с работы и камнем в лицо бросили. Вот, шрам остался… — Так получается, что это я виноват в твоих бедах. Хм… Да, нехорошо получилось. А ко мне ты пришла… — Мне больше некуда идти. Вот я и решила… Вспомнила, что ты очень добрый и пришла попросить о помощи. Я не виню тебя и ничего не требую. Просто, мне и правда не куда податься. — Хорошо. Я готов нести ответственность. Ешь и пойдём, с семьёй тебя познакомлю. Пока поживёшь у нас, дальше видно будет. И это… Прости, пожалуйста, я не мог тебя ударить или скрутить. Прости…       Это сейчас что? Он принял меня, готов помочь, да ещё и прощения просит. Я точно в Кири? С академии знаю, что нравы здесь не самые добрые, а он… — А он мне нравится, — восхищённо выдыхает Вторая. — Мне тоже… — Что? — смотрит на меня Лаши. — Нет, ничего. Просто иногда мы разговариваем. Я и вторая личность. Иногда я отвечаю ей вслух. Забываюсь. — А! Теперь понятно. Так, что-то нам заказ долго несут.       И что? И всё? А… Ладно. Но я всё же другой реакции ожидала. ****       Вскоре принесли заказ и за едой я рассказывала Лаши всякую чушь. Он же, внимательно слушал, пил кофе, качал головой и смеялся над смешными моментами. Особенно тот, где мы ловили кошку Шиджими-сан. И это так прекрасно, когда тебя слушают. Не перебивают, не поправляют, а просто и с интересом слушают.       Из кафе, мы пошли к нему домой. По пути Лаши рассказывал о жизни в Кири, порядках и вообще о всяком. Так мы и дошли до очень красивого дома с зелёной крышей. Прошли мимо гигантских, поворачивающихся на меня цветов и встали у крыльца. — Заходи, не бойся, не стесняйся и сильно не удивляйся, — говорит Лаши и открывает дверь.       Прохожу, разуваюсь и тут же замираю. В гостиной, на диване, кусая карандаш сидит женщина очень похожая на Орочимару. Сидит, задумчиво смотрит в блокнот, изредка поправляет круглые очки и… — Ори, у нас гости, познакомься. — Привет, любимый, — улыбается ему Ори, смотрит на меня и кивает. — Здравствуй, Сакура. Какими судьбами к нам? — Я? Так я это… Ну… — Лаши! — вылетает из кухни Хината, бросается к нему, но увидев меня резко останавливается и открыв рот смотрит.       С грохотом, смехом и радостным визгом, по лестнице сбегают… Мизукаге, Юки Хаку, Анко, Темари, блондинка с большой грудью и темнокожая девушка. Эти на меня внимания не обращают. Прыгают на Лаши, валят его на пол, целуют и тискают. — Подождите, у нас проблемка нарисовалась, — выползая из-под них, смеётся Лаши, встаёт и указывает на меня. — Знакомьтесь, Сакура. По моей вине она попала в беду. Надо помочь ей.       От этих слов, меня наконец-то заметили. Замолчали, быстро встали и приглаживая волосы, медленно пошли ко мне.       Я вообще ничего понять не могу. Орочимару, на самом деле Ори. Что она здесь делает, непонятно, но судя по обращению они с Лаши вместе. Остальные же, точно с ним, это вопросов не вызывает. Но их так много. Все сразу… А Хината? Она сюда как попала? Голова сейчас лопнет.       Тем временем, девушки подошли, представились и увели меня на семейный совет, на кухню. Где меня расспросили, выслушали ответы и при мне приступили к совещанию. О том, что меня подослали, никто даже и не подумал, наоборот, все посочувствовали и, раз идти мне больше некуда, предложили остаться в Кири. Пока у них, а дальше видно будет. Недовольная этим решением, осталась только Хината. Которая демонстративно обняла Лаши, фыркнула и показала мне язык. Что на неё совсем не похоже. В академии, да и после, была скромная и застенчивая, вздыхала по Узумаки и постоянно краснела, а здесь… Одета слегка вульгарно, взгляд уверенный, безумная улыбка… — Ладно, раз всё решили, — встав говорит Лаши. — Тогда сегодня отдыхаем. Пойду комнату для Сакуры сделаю. — Зачем? — спрашивает Хината. — Пусть живёт со мной. Комната у меня большая. Шкаф поставить и всё. — А вы поладите? — Конечно! Мы же столько лет учились вместе. Пойдём Сакура, я покажу.       Что-то мне это не нравится. Но… Ладно. Посмотрим, я ни на что не претендую. Мне уже помогли, найду работу, съеду отсюда. Пока же…       Выходим с кухни, идём к лестнице, как вдруг… Что-то привлекает моё внимание. Замираю, поворачиваюсь и вижу висящий на стене посох Лаши. Огромный кристалл венчающий его вспыхивает от чего по телу пробегает дрожь. Шагаю к стене… — Пойдём, — тянет меня за руку Хината. — Я покажу тебе нашу комнату. — Ага, иду… А ты видела? — Ничего я не видела. Пошли скорее.       Показалось? Может быть. Устала с дороги, здесь случилось слишком многое. Да, точно показалось.       Поднимаемся наверх, заходим в комнату и тут… — Слушай внимательно, — прижав меня к стене, зашипела Хината. — Увижу рядом с моим Лаши, кишки выпущу. Поняла? — Хината… Ты чего… — Я предупредила, — отходя скалится она, тут же разводит руки и кружится. — Вот, пока ещё моя комната. Там ванная, столик, косметику можешь брать, если надо. Спать будем на одной кровати, буду следить за тобой, вдруг пока я сплю, ты решишь к моему мужу подобраться. — Мужу? — Да, — гордо подняв голову отвечает Хьюга. — У нас договорной брак, я его законная жена. — Эм… — Расслабься, не трону. Да и потом, ты же у нас по Саске сохнешь. Так что… Забудь, нервничаю я. Ты проходи, располагайся. У нас здесь хорошо, ты не пожалеешь что перебралась.       Ух… Странная она. Угрожает и тут же мило улыбается. Но с этим ладно. Кошмар закончился, не знаю почему, но я уверенна что у меня начинается новая жизнь.