Могло ли всё быть иначе?

Ловетт сидела на песке, слезы капали из её глаз, дыхание было учащенным. Она не могла поверить в то, что сейчас происходит, но женщина понимала, что это конец. Да, это последняя ночь, когда они живы, когда они вместе... Стук в дверь. Такой сильный, будто она ударилась о стену дома, причем наружную, Нелли вздрогнула, сейчас было по-настоящему страшно. Тодд выбежал из дома, как ошалелый, он стремительно понесся в направлении города, что-то крича. В любой другой ситуации Ловетт бы побежала за ним, в попытках успокоить, но не сегодня, у неё больше не осталось сил. Обреченным взглядом, полным боли, она смотрела как силуэт растворяется во мраке. Тодда больше нет. Эта мысль пугала её, вводила в панику, но поделать с этим Нелли ничего не может. — У моря, мистер Тодд, о, я знаю, вам понравится... — она стала напевать песню. — Вы и я, мистер Ти, мы могли бы быть одни... На этих словах из её глаз вновь потекли слезы, она начала задыхаться. Женщина не понимала, как все могло так обернуться, будь не ладна треклятая цирюльня. Голова Ловетт закружилась, перед глазами стало мутнеть, сейчас она очень хотела вернуться в Лондон, быть там, в той самой мрачной пекарне и лишь бы все было, как раньше. За этими мыслями она не заметила, как заснула. Да, прямо там, на песке. Но эти сны ей нравились больше чем то, что происходит сейчас с ними. ---------- Шумная толпа, звон стаканов и крики людей, все говорят, кто о чем. Вот она Ловетт, выходит к людям с двумя подносами и, широко улыбаясь, отдает им пироги, жизнь идет полным ходом. Под боком бегает Тоби, разносит напитки. А где-то там наверху исполняет свою страшную месть Суини Тодд: он режет людей направо и налево, они как скот, что забивают к праздникам. Выйдя из цирюльни, он осматривает толпу — вот к нему поднимается очередная жертва, Ловетт смотрит на Суини, они многозначительно переглядываются. Табличка вновь сменяется на "Открыто". И всё хорошо, бизнес идет полным ходом, никто не замечает пропаж. Сколько бы Ловетт сейчас отдала за то, чтобы это не было сном, но всему рано или поздно приходит конец. Она проснулась, вновь проснулась от криков Суини. Ей было жаль его, ей было жаль себя, но даже сейчас волнение о Тодде превышало волнение о себе, она ведь так сильно его любит и не может отвязаться от этой любви как бы ни пыталась. Нелли Ловетт поднялась с песка, она не стала обтряхивать платье, её это не волновало. — Какая же я дура... Шептала себе под нос Ловетт, она шла медленно, ноги казались тяжелыми, будто на них одели кандалы. — Если бы мы... — она запнулась на этом слове. — Если бы мы остались в Лондоне... Её мысли все сильнее давили на неё, угнетали, ей становилось хуже. Перед глазами стояла пелена, состоящая из собственных слез, она не могла не плакать. — Вы были бы в порядке... Какая же я дура! Она повысила голос и вцепилась руками в собственное лицо, дрожь пробила все тело. — Мистер Ти... Какая же я дура... Плач перерос в смех — смех, смешанный со злобой и отвращением к себе. Женщина все шла по берегу, слушая шум волн, но она не расслаблялась, её ничего не радовало, этот шум раздражал её, вызывал самые ужасные ассоциации. Печаль, горечь существования — это все эмоции, которые она могла испытывать сейчас. А тем временем в поселении люди были готовы разорвать их в клочья, она кричали, возмущались, брали оружия. — Давайте, народ! Мы сможем изгнать их с нашего острова, они должны умереть за то, что сделали! Послышались одобрительные крики. Ставший главным в этом восстании мужчина провоцировал других, он был уверен, что Тодд и Ловетт — демоны. Люди собирались, поджигали факела, они были разъяренными. Суини Тодду и миссис Ловетт не спастись. ---------- Нелли молча шла к дому. Обреченный взгляд, бледность, красные от слез глаза — это то, что сейчас сопровождало её. Раздавленная и уничтоженная жизнью она подошла к двери, аккуратно коснулась перепачканной в крови ручки и поджала губы. Она вошла внутрь. Темно, практически ничего не видно, но вот, облако на небе рассеялось, и лунный свет очертил силуэт Суини. Красив. Завораживающе красив...