Ну что за наказание!

Фейерверк захватывающих ощущений острой болью прогремел где-то в области живота. Всего доля секунды: так хорошо, что даже плохо. Невыносимо приятно и притягательно, но…  "Это всё действие любовного зелья".  Антон отрывается от чужих губ, испуганно осматривая их владельца: Арсений выглядит не лучше.  - Извини, - лепечет одними губами юноша прежде, чем пуститься во все тяжкие. Ну или хотя бы в бегство - главное, подальше от Попова. - Подожди, Антон! - слышит он прежде, чем выбежать из подземелья.  Сила амортенции и правда опасна, как говорил Снейп. Антону так сильно хочется обнять этого парня, что руки сводит неосязаемой болью. Но самое страшное, что его хочется привязать к себе и никогда не отпускать. И это не из рубрики "я буду любить тебя вечно до завтрашнего дня". Антону физически больно от навязанной любви. Кажется, он готов на всё ради её обладателя. И это пугает его до дрожи в ногах.  Он должен сказать об этом профессору, должен вернуться в нормальное состояние. Любое наказание должно быть в меру, иначе оно не меньшее зло. Но сейчас он слишком возбужден для разговора с профессором.  С этой мыслью Антон останавливается у входа в Северную Башню. Студенты уже минут как 5 или 10 сидят на своих местах и выполняют задания профессора Трелони. Тетрадь Антон так и не забрал, но и приличного оправдания за опоздание не придумал. Ничего не остаётся, как просто войти в класс и выслушать очередные упрёки. В конце концов, всё равно это не дисциплина, а ерунда какая-то: глядя на кофейную гущу Антон может сказать лишь то, что кофе уже выпит. И никаких знаков судьбы он там не видит.  - Юноша, мы вас ждем! - голос учителя показался Антону ниже обычного, а значит та наверняка опять находится в состоянии ведений. Смысл стучать в дверь был утерян, так что парнишка просто отворил её и проследовал в кабинет. Студенты сидели кто где: одни на мягких пуфиках, другие за столиками, третьи вообще скомкавались на диване в дальней части класса. И все как один уставились на нелепого сокурсника. В этот раз занятие проходило с пуффендуйцами, за что Антон благодарил всех, кого только можно благодарить.  - Иногда мы обретаем то, что на самом деле всегда имели, - таким же загадочным тоном промолвила прорицательница. Шастун вопросительно посмотрел на сидящих за столиком девочек, но те лишь молча покрутили пальцем у виска, явно намекая, что они в такой тишине, нарушаемой лишь неразборчивой речью профессора Трелони, сидят с самого начала занятий. А впрочем за столько лет всем не привыкать.  - Юноша, подойдите поближе, - вновь нарушила молчание учитель. Антон, приготовившийся уже сесть, с тяжёлым вздохом отправился в центр кабинета, где на небольшом кресле возле камина спиной к классу сидела Трелони. - Налейте чаю, будьте так добры.  Ну вот и подвох, подумал Антон, но все же покорно отправился за чашкой и заварником. Наполнив белый продолговатый чашу чёрным чаем, он поплелся обратно к профессору, но та остановила его жестом руки.  - Выпейте это, Шастун. Звезды сегодня на вашей стороне. Если бы не произнесенная учителем фамилия, Антон бы вообще решил, что она обращается скорее к космическому пространству нежели к реальному человеку. Заинтересованные студенты стали шептаться за его спиной и подталкивать к исполнению указания. Антона и самого заинтересовало такое поведение прорицательницы: обычно он редко является центром внимания преподавателей, а точнее никогда не является. Если, конечно, не считать случаи, когда их с Поповым выгоняют из кабинета за непристойное поведение (из-за обычной шутки, если говорить не профессорским языком).  Горячая жидкость одарила губы неприятными ощущениями, но мягкий, слегка горьковатый вкус напитка успокоили юношу, так что Антон быстро осилил чуть большую его часть.  - Не торопитесь, и вы сможете увидеть большее, - голос профессора, казалось, смешался с благовонными ароматами, наполнявшими небольшую комнату. Задвинутые шторы не давали солнечным лучам просочиться через окно на самом верху Северной Башни, так что Антон, за целый день ослабленный сильными эмоциями и перепадами настроения, быстро почувствовал усталость и сонливость. - Поговорите с ними, дорогой.  Окунувшись в лёгкую дремоту, Антон не сразу понял последние слова учителя. Повернувшись к затихшим студентам, которые продолжали с любопытством наблюдать за столь нелепым зрелищем, он вопросительно посмотрел на тех же девочек за столиком.  - Может, профессор Трелони хочет, чтобы ты погадал на чаинках? - предположила одна из них. Резонно, на самом деле. Благодарно кивнув, Антон развернулся обратно, но учитель уже сидела к ниму лицом. Удивительная же она женщина, подумал он про себя.  Парнишка хорошо помнил способ гадания по чаинкам и то занятие, на котором они его проходили. Это был совместный урок со студентами Когтеврана. Антон тогда тесно общался с Димкой Позовым, так что в тот день они вместе сидели на том самом диванчике в углу класса и выполняли задание учителя. Дима когтевранец, и его тяга к знаниям иногда мешала их дружбе с Антоном, который в отличие от него, особой страсти к науке никогда не питал. Но прорицания Позов считал бесполезной дисциплиной, основанной на вымыслах и фантазии, поэтому с большой радостью проводил эти занятия вместе с Антоном, придумывая шутки и как можно более глупые предсказания, которым профессор, к слову, верила.  В тот день, к удивлению ребят, оба студента отчётливо увидели, как на стенке чашки Антона чаинки сформировались в небольшой цветок, похожий на очень кривую ромашку. Замявшись, Шастун предложил другу посмотреть на его прорицание, и уже на Димкиной чашке они с облегчением увидели целое ничего: чаинки хаотично прилипли к стенке посудины и ничего о себе не говорили.  Когда профессор попросила озвучить студентов итоги гадания, Антон услышал, как из другой части комнаты парнишка с растрепанными волосами, сидя на мягком пуфике, тихо, но отчётливо проговорил: "Я не уверен, но это похоже на ромашку, профессор". Трелони улыбнулась студенту и также тихо ответила: "О, дорогой, я думаю, вы знаете, что это значит". Антон не знал, что это может значить, но на всякий случай взболтнул остывший остаток чая, так что чаинки свалились на дно чашки. Учителю же он сказал, что не смог разгадать знаки судьбы.  Нахлынувшие воспоминания жарким потоком обдали все тело. Сонливость как рукой сняло, возбуждение опять вернулось, заставив вздрогнуть от переполнявших чувств. Антон, который уже к тому моменту наклонил чашку от себя, как и следует при этом гадании, чтобы чаинки сгруппировались по стенке чаши, приоткрыв все тайны судьбы, вздрогнув, пролил часть напитка на руку.  - Мерлинова борода, простите профессор, - извинился юноша, быстро собирая листья чая с руки и вертясь в поисках подобия салфетки.   - Если чаинки почти все остались на дне, ждать виденное тебе ещё не скоро. Чем ближе листья к ручке чаши, тем быстрее свершится твоё предсказание, - проговорила профессор всем известные условия. - Мой мальчик, кажется, в твоём случае, ты уже давно обрёл увиденное.  *** "Когда долго, не отрывая глаз, смотришь на глубокое небо, то почему-то мысли и душа сливаются в сознание одиночества". Кажется, Антон вычитал эту фразу в какой-то зарубежной книге, которую дал ему почитать Дима. Тому их часто отправляли родители, увлекающиеся магловской прозой. Димка же считал, что изучение литературы обычного мира как минимум полезно для кругозора.  Вот и сейчас Антон вглядывался в яркие звезды, ощущая целую палитру эмоций. Однако, если смешать все краски, они превратятся в густую серую массу - тоску. Парнишка сам не знает по ком или чём эта тоска: по семье, которую он не видел уже почти полгода, друзьям, что то появляются в его жизни, то так же быстро исчезают, по сливочном пиву, вкус которого он ощущал последний раз зимой перед отъездом домой на рождественские каникулы. Но больше всего Антон скучает по самому себе. Он скучает по беззаботным мыслям, по мечтам и высоким планам, скучает по идеям о взрослой жизни, казавшейся ещё недавно такой далёкой. Антону 17 лет, следующий год будет для него последним в этой школе, а он совершенно не знает, куда себя деть. Можно сколько угодно носить счастливую маску на лице, но от себя никуда не деться. Если не взяться за свою жизнь, то жизнь в конечном итоге возьмётся за тебя.  С этой мыслью Антон опускает палочку, с помощью которой он проецировал звёзды над своей кроватью, положив руку вдоль тела. Время приближалось к ужину, поэтому в спальне никого из студентов не было. Кроме него.  С самого утра, ещё с оставленной на этой самой кровати тетради и до окончания урока у профессора Трелони, Антона терзали самые разные чувства - от страха до электрического разряда нежности и возбуждения. Так что не удивительно, что сразу после занятий измученный организм студента потребовал перезагрузки. Юноша благополучно провалился в сон на четыре с лишним часа.  Проснувшись, Антону и в самом деле стало легче: температура спала, мысли путаются меньше, дрожь отступила. Однако теперь он полностью и весь выпал в осадок. Сумрак в комнате и пустота вокруг давят так, что глаза начинает предательски щипать.  Но несмотря на это, теперь он, кажется, готов поговорить с профессором.  *** Гостиная Слизерина, как и кабинет профессора Снейпа, находится в подземелье. Конечно, Антон не надеется на удачу и не думает, что в такое время учитель будет сидеть в пустом классе - всё-таки время ужина. Однако с этим профессором ничего предположить точно невозможно. Именно поэтому студент решает не подниматься сразу к большому залу, где сейчас после тяжёлого учебного дня студенты, преподаватели и все сотрудники школы весело проводят время за ужином, а направляется прямиком к злополучному кабинету.  Шаркая ещё вялыми от сна ногами, Антон пробирается через тёмные пустые коридоры подземелья. Будучи ребёнком, он часто пугался этих видов, особенно когда неожиданно натыкался на разгуливающих факультетских приведений Слизерина или оказывался жертвой очередной скверной шутки школьного полтергейста Пивза. Хотя чего тут, Антон и сейчас не особо-то любит бродить по тёмным местам замка в полном одиночестве.  Пройдя ещё несколько метров, до юноши стали доноситься низкие, приглушённые прочными стенами голоса. Повертевшись на месте, Антон как можно тише подошёл ближе к двери, за которой, кажется, кто-то разговаривал. Надпись гласила "Кабинет профессора Снейпа".  - Профессор, неужели вы думали, что это поможет? - донесся один из голосов, явно принадлежащий юноше. - Только не говорите, что вам бы хватило смелости самому решить эту проблему, - этот голос Антон узнает из тысячи. Низкий, бархатный баритон, сквозь который отчётливо ощущается усмешка или даже нотки презрения. Нет никаких сомнений, что он принадлежит Северусу Снейпу.  - Профессор, вы считаете это проблемой!? Я думал, что не ошибся, когда обратился к вам, узнав, что мы с…  - У вас ещё один слушатель, - перебил юношу профессор, но тот, видимо, не сразу понял.  - Что? В каком смысле?  - В таком, что нас подслушивает любопытный мальчишка. И он стоит прямо за дверью.  Голос учителя раздался совсем близко, и Антон в ужасе отпрянул к холодной стене.  *** (Несколько днями ранее)  Запах старого пергамента.  Северус всем свои нутром любит этот аромат: завалявшиеся томики Виндиктуса Виридиана, старые письма, так и не дошедшие до адресанта, сочинения, бережно хранившие память о прошлом. Окинув взглядом рабочий стол, профессор тяжело вздохнул: небрежные листы с такими же неаккуратными записями его учеников, которые требуют проверки до следующих занятий, не вызывают в нём таких же тёплых чувств, как излюбленный старый пергамент. Северус в целом не особо-то жалует всё новое.  Устроившись на привычном месте, Снейп принялся за проверку тестовых работ, когда услышал три негромких стука в дверь.  Интересно, подумал профессор, только коллеги знают, что во время ужина он нередко находится в своём кабинете. Но и те заходят нечасто - лишь по особо важным вопросам. Позволив пришедшему войти, Северус оставил бумаги и встал изо стола. Дверь со скрипом отворилась, и в проходе появился растерянный, но вполне себе сносный юноша. Студента факультета Когтевран, Арсения Попова, Снейп знал хорошо - способности этого парнишки в зельеварении восхищают профессора уже очень давно.  - Извините, профессор. Я Вас отвлекаю? - начал студент весьма смутившись, и профессор отчего-то почувствовал, как что-то тёплое отозвалось внутри него. С большой редкостью ученики относятся к нему с уважением - те скорее боятся грозного учителя, а некоторые даже ненавидят его за своенравный характер. - Вы же могли предположить, что я не принимаю гостей, - вместо всего ответил Снейп. - Да, но послушайте, я хотел кое-что обсудить.  Мальчишка уставился на него умоляющим взглядом, так что Северус, тяжко вздохнув и потерев пальцами переносицу, предложил тому пройти в кабинет.  Небольшую комнату освещали лишь свечи, как и предполагается в подземелье. Усевшись за рабочий стол, профессор взмахом палочки переместил ближе к центру свободный стул и пригласил к себе ученика.  - Я Вас слушаю. ---  Присев на предложенный профессором стул, Арсений принял тщетную попытку подобрать нужные слова, но в итоге решил импровизировать.  - Я… Профессор, Вы можете рассказать про родство душ? Удивившись собственной прямоте, Арсений густо покраснел и опустил глаза. Стоило бы обратиться с таким вопросом к более... понимающему профессору, но что-то подсказывало ему, что никто, кроме Снейпа всерьёз его понять не захочет. Но тот, вопреки ожиданиям юноши, лишь опять томно вздохнул.  - Я не буду спрашивать, почему Вас это интересует. Что конкретно Вы хотите знать? - Как именно люди понимаю, что они соулмейты? Не волнуйтесь, я читал, что главным признаком является более сильный запах омеги, напоминающий альфе о счастье и чём-то родном. Также это сопровождается сильным физическим влечением.  - Арсений, Вы прекрасно всё знаете и без моей помощи. Так что именно Вам интересно знать? Не юлите, у меня много работы, - на самом деле профессора заинтересовал вопрос юноши, но для виду он все же макнул пером в чернильницу. - Понимаете, это всё теория. Насколько мне известно, соулмейты встречаются очень редко - их трудно найти, а у многих людей и вовсе нет их единственной пары. Так как же понять, является человек твоей родственной душой или… Или у вас иная связь? - закончил юноша, вновь смутившись.  - По всё тем же признакам, что вы мне перечислили ранее. Определённый аромат, влечение.  - Да, но ведь может быть такое, что два человека всю жизнь находятся в обществе друг друга, но при этом не понимают, что являются соулмейтами? Ведь так?  Положив перо обратно на стол, профессор сложил руки на груди и внимательно посмотрел на студента.  - Арсений, Вы хотите сказать, что, возможно, нашли соулмейта? - юноша заерзал на стуле, но Северус уже знал ответ. - Это Шастун?  Арсений не прогадал. Конечно, если кто и должен был заметить подобное, так это только профессор Снейп.  - В таком случае, я не буду спрашивать, как Вы это поняли. - Понимаете, Арсений, признаки родства душ, которые вы мне перечислили, действительно являются лишь теорией. Есть вещи, о которых не напишут в учебниках.  - Какие, профессор?  - Когда двух людей связывает нечто большее, чем просто общие интересы, дела, дружба - смотрите, как Вам угодно - это заметно сразу. Две души, связанные родством, всегда стремятся друг к другу. Порознь они же во многом повторяют свои половинки. Вы же понимаете?  - Кажется да, профессор Снейп.  - Видите, так сложилось, что Шастун мой подопечный, и, конечно, Ваш визит ко мне оказался весьма даже логичным. Хотелось бы мне не замечать, но Антон, видимо сам не понимая, копирует Вас и Ваши привычки. Вы же помните, как в прошлом году он усердно готовился к сдаче СОВ по моему предмету? Его усердие проявилось сразу после того, как я назвал Вас выдающимся учеником в своей дисциплине.  - Я думал, он просто хочет обогнать меня. Вы же знаете, у нас часто возникают конфликты.  - Это не в его стиле. Вероятно, на тот момент, узнав, что Вам нравится зельеварение, он незаметно для себя тоже проникся этой наукой.  Арсений благодарно посмотрел на профессора: оказывается, чтобы лучше понять человека, нужно всего лишь поговорить с ним наедине. Тот кажется расслабленным и немного задумчивым. - Но почему я не понял этого раньше? Что, если бы мы никогда так и не узнали?  - Вплоне резонно ссылаться на ваш юный возраст. Есть ещё одна физическая особенность соулмейтов, о которой знают лишь они сами. Это родинка на предплечье. - на этих словах профессор одарил студента грустной улыбкой.  - Что!? Да как же это проверить?  Арсений, поняв, что спросил глупость, в который раз покраснел, но тут же опомнился.  - Вы сказали, что об этой особенности знают только соулмейты. Получается, у Вас тоже есть… - Юноша, я думаю, Вам пора, - уже обычным тоном перебил студента учитель, так что тот испуганно заерзал на стуле. - Вы узнали всё, что хотели?  - Да, спасибо, профессор. Ещё раз прошу извинения за поздний визит.  Арсений поторопился к двери и лишь перед самым выходом услышал, как скрипит в темноте комнаты деревянный стул и семенят тихие шаги профессора Снейпа.