Всё могло быть иначе...

      Обернувшись к напуганному Дипперу, Билл просиял безумной улыбкой. — Это солдаты времени.       Диппер в напряжённой спешке закутался в халат и скованным волнением голосом спросил: — Они здесь, потому что я разбил сферу?       Тревожно сминая ткань на груди, Диппер казался растерянным по сравнению с Биллом, вид которого стал намного внушительнее, вальяжнее; он стоял прямо, без тени страха, переменивши изношенную лабораторную форму на строго-надменный чёрный костюм. — Нет. Это из-за меня. — Властно и самодовольно произнёс Билл; белоснежным лезвием прошлась по его оживлённому лицу злорадная улыбка. — Сейчас, наконец, будет закончена эта мучительная игра.       Встревоженно осмотрев все камеры, Диппер поворотился к Биллу и, вцепившись в его руку, спросил расторопно и сбивчиво: — Т-ты активировал роботов-охранников?       Демон самозабвенно усмехнулся. — Думал, что все эти дни я сидел тут и прохлаждался?       Камера, показывающая первый уровень корабля, живо наполнялась вооружёнными солдатами. — Фордик тоже здесь. — Обратив азартный взгляд в одну из камер, поймавшую торопливо двигавшегося по первому уровню учёного вслед за стражниками времени, Билл нетерпеливо и мстительно заулыбался. — Признаться, ждал целую вечность, чтобы с ним поболтать…

***

      В непроницаемой защите, скованные и напряжённые, глядя во все глаза, солдаты группой равномерно-скорым шагом продвигались по первому уровню, затопленному искусственно-белым светом. — Активность растёт из глубины корабля. Найти источник аномалии и незамедлительно уничтожить. — Говорил холодно и решительно командир. — Будьте очень…       Не успел он договорить, как из резко раскрывшихся зеркальных отсеков, похожих на пчелиные соты, в стенах гулким, неудержимым роем с неистово сверкающими красными глазками вылетели дроны и рванули на солдат, которые с оглушительным рёвом командира «Огонь на поражение» вскинули ружья и обрушили яркие заряды на маленьких и быстрых противников, шумным градом посыпавшихся им в ноги.       Разблокировав проход на следующий уровень, солдаты поспешно вошли в освещённое помещение, но вдруг, пронзённые резким шумом, в немом ужасе подняли глаза и ружья на необыкновенно большое желтое светило, надменно взглянувшее на них в ответ. — О-о, не-ет! Это Билл! — Протянул театрально-взволнованным голосом демон, преобразовавшись в треугольную форму, и с нескрываемым азартом и издевательским умилением оглядел оцепенелых стражников. — Вы все именно так подумали, да? — О-огонь! — Вскрикнул, растеряв былую прямоту и суровость, командир, и команда, заметно колеблясь, направила ружья на Сайфера, но не успев сделать ни единого выстрела, целиком была стёрта ярко-белой вспышкой.       Обводя вальяжным взглядом место, которое несколько секунд назад было заполнено вооружённой группой крепких солдат, ныне, как лист бумаги, стало заштриховано невзрачными, грязно-чёрными следами, Билл отчётливо услышал звонкий, стальной голос, холодно произнёсший его имя. — Неужели это старина Шестопал! — С неудержимым волнением воскликнул Сайфер, круто обернулся к Форду и, пронзая его злорадным взглядом, в человеческом обличье опустился на землю перед ним и снял шляпу в жеманно приветствующем жесте. — Хоть твои мысли мне читать не дано, но по лицу вижу, как ты по мне соскучился! — Где Диппер? — Сухо процедил Стэнфорд, парой мгновенных щелчков раскрыл длинный кейс и разоблачил, врастая обеими руками в рукоять увесистого пистолета, чёрное, словно бездонное, дуло которого он без малейших колебаний направил на Билла. — Где же Диппер? Где же наш Диппер?..       С поддразнивающим смешком Билл хлопнул в ладоши, создавая вокруг десяток собственных иллюзий, которые с пляшущими улыбками обступили Форда и в унисон, с притворным недоумением залились восклицаниями, металически-звонким, неотвязным эхом ударившим в уши. — Где? Где? Где? Где?       Тряхнув гудящей головой, учёный с грозной силой процедил, разбивая обильно льющийся поток насмешливых вскриков: — Хватит! Говори немедленно! Что ты сделал с Диппером?       Парирующие двойники слились в единое тело, и, без тени страха оставшись один на один в устрашающей близости от чёрным дулом, Билл самодовольно ухмыльнулся: — Открыл Сосенке глаза на жуткую правду, о которой все бояться говорить, включая нашего бравого Шестопала. — О правде? Такие, как ты, не умеют говорить правду. Твой мир превратился в кучу обломков и вечного холода, как и твой дом! Ты всё уничтожил, потому что безумен! — Безумен? — Билл с устрашающей решительностью шагнул навстречу, подняв грудь к свирепо глядящему дулу. — Но ведь просто так никогда не теряешь рассудок. Рано или поздно непременно найдётся одна жалкая, бессердечная падаль, которая сведёт с ума. — Он впился разъярённым взглядом в обуянное бледным страхом лицо Стэнфорда. — Посмотри на себя, уничтоженного собственными амбициями и оставившего за собой что? Цинизм стал частью тебя, твоей самой мерзкой привычкой, которая много забрала из твоей и без того ничтожно короткой жизни. Объясни мне, к чему была эта борьба со страхами, которые ты сам и создал в своей голове? Зачем через силу и боль постоянно уверять себя, что ты всё делаешь правильно и что всё под контролем? — Это ты то меня циником считаешь? Ты здесь единственный самовлюблённый и бессердечный негодяй, который решил отыграться на Диппере, чтобы отомстить мне! — Негодующе возопил Форд. — Не нужно думать обо мне столь низко. Я бы не стал ради какой-то мелкой мести менять свой грандиозный план. Дойдя до последних шахматных клеток, я лишь незаметно поменял фигуры: слабую и ненавистную пешку на сильного и талантливого ферзя. А Сосенка всегда так очарователен и смышлён, полон мечтаний, которые ты не сможешь претворить в жизнь. Ведь ты уже долго и глубоко увяз в собственных страхах и разочарованиях и ни за что не позволишь своему милому, даровитому племянничку узнать о других мирах и, конечно же, о том, кто на самом деле ты. — Хватит!.. — В исступлении рявкнул Форд, прожигая гневным взглядом Билла. — Ты обманул его! Это всё твоя вина! Если бы не твоя ложь… То он бы никогда!.. — Кто же врал с самого начала?.. Ещё задолго до спуска на корабль, ещё когда Диппер не желал активировать тот портал и всеми силами старался остановить твоего брата? — Билл самозабвенно улыбнулся, видя, как побледнел Форд. — Так самоотверженно!.. Он так отчаянно пытался защитить свою семью. Он ведь знал, что в Гравити Фолз никому нельзя доверять, знал, что даже близкие люди, друзья или родственники, могут оказаться не теми, кем кажутся на самом деле. Они могут стать врагами куда хуже и опаснее, чем незнакомцы, о ком они долгое время гневно говорили.       По взбеленившемуся лицу Стэнфорда прошлась глубокая обида; он вскрикнул в злобном нетерпении: — Нет, с самого начала коварным лжецом был только ты! Я считал тебя своим другом! Напарником!.. Чёртовой музой!.. Никто не верил, что я способен создать что-то подобное, что-то грандиозное! Но что было на самом деле нужно тебе? Лишь победа в игре с Аксолотлем, игре, из-за которой ты впал в беспробудное безумие. Но сейчас я положу и ей, и тебе конец!       Несмотря на растущую уверенность Форда, уже предвещающего мгновенную гибель демона, Билл, наверняка также догадывающийся о своём неминуемом конце, казался необыкновенно спокоен и весьма довольным этим разговором, медленно расплываясь в надменной, сардонической улыбке, от которой Стэнфорда проняла настолько сильная дрожь, что чёрное оружие затряслось в его руках. — Отдай. Мне. Диппера. — Голос его прозвучал сумрачно и чугунно. — Как по-собственнически, Фордик! — С театральной брезгливостью поморщился Билл, обняв себя за плечи — Может быть, сначала спросишь у самого Диппера, хочет ли он пойти к тебе.       Напряжённый и озлобленный взгляд Форда уловил позади Билла быстро приближающегося молодого человека в лабораторном халате, с кудрявыми волосами и враждебным, остервенелым выражением на лице. — Диппер? Неужели это т-ты! — Без удержу воскликнул запинающимся от волнительного озноба Стэнфорд, остолбенело смотря на племянника, который, подойдя ближе, но всё же оставаясь за спиной Билла, без колебаний достал из-за халата в чёрный магнитный пистолет и направил с неумолимой решимостью на Форда. — Брось оружие. — Прозвучало с оглушительным равнодушием.       С растерянным, оторопелым видом смотря в изменившиеся черты жестокого, озлобленного лица, Стэнфорд разомкнул бледные, смиренно немотствующие губы, силясь что-то сказать, но в сей же миг, пронзённый холодным, стреляющим взглядом, безмолвно застыл на месте. — Я сказал, брось оружие!       Без кровинки в лице, с молитвенно вздрагивающими губами, Форд опустил дуло и, немигающими стеклянными глазами смотря на Диппера, разжал пальцы, минутой назад хищно впившиеся в рукоять, с глухим железным стуком оставил оружие у деревянных ног. — Видишь, как я говорил, — язвительно брызнул Билл, глянув на Диппера из-за плеча, — он в безопасности, в полном здравии и обновлённой форме. Прекрасной форме. — И бросая горящий взгляд на оторопелого Форда, с усладительным злорадством и нетерпением воскликнул: — Я рассказал ему об игре, о твоём прошлом, и малыш, как видишь, принял верное решение. — Нет, нет, Диппер… он наш враг. — Покрытый обморочной бледностью, бормотал с бессильной расторопностью Стэнфорд.       Диппер, неизменно прямо держа пистолет, дерзко выплюнул, переполняясь гневом: «С такими родственниками, как ты, никакие враги нужны! Ты предал меня! Нашу семью, весь человеческий род! И ради чего?! Чтобы удовлетворить свои грязные амбиции!»       Форд стоял на деревянных ногах, с оторопелым видом смотря на Мейсона, чьё выражение лица было омрачено нечеловеческой ненавистью. — В тот самый день, когда я нашёл этот чёртов дневник, я прочел, я сперва искал, как дурак присматривался, косо смотрел, сомневался в каждом, кто даже не подозревал об обмане, а не доверять нужно было тому, кто так по-геройски открыто заявлял об этой опасности!       Дрожа от ненависти, с растерзанным вскриком, сильным рывком шваркнул рюкзак к недвижным ногам Форда и, наведя на него пистолет, выстрелил, молча наблюдая, как стремительный огонь беспощадно объял рюкзак, из которого показались тёмные уголки дневников, мгновением спустя также целиком захваченные прожорливым пламенем. — Ну разве можно использовать столь честолюбивую куколку? — Воскликнул в неудержимом удовлетворении Билл. — Мои пешки всегда были движимы низменными желаниями, которые я всего лишь оборачивал против них. Сосенка не моя пешка. И никогда им не был. Он стал таким же, как и я, смелым игроком с собственными фигурами и ходами. Одним из которых был этот Странногеддон.       Со слезами, застывшими в стеклянных глазах, Форд упал на колени возле пристыженно лежащего ружья и едва слышно, немощно стал выговаривать бледными губами: — Не-ет… Он не мог… Не. Не. Мог.       Не спуская с Форда злорадно горящего глаза, Билл уже было хотел произнести последнюю перед неминуемым прощанием колкость, как вдруг услышал позади, в нескольких шагах от себя, стрекот чужого пистолета.       Обернувшись, Билл признал причиной раздражительного шороха больно знакомого путешественника во времени — Блэндина Блэнджамина Блэндина, который, впрочем, вёл себя странно озабоченно, но отнюдь не рассеянно. — Решил присоединиться к вечеринке по случаю нового вечного повелителя?       Вопреки свойственным ему трусливости и чрезвычайно надоедливой суетливости, Блэндин едва шелохнулся и, вскинув на Билла толстое лицо, переливающееся от пота, воскликнул с расползшейся змеиной улыбкой: — Это ты, одноглазый урод, сейчас будешь называть меня своим повелителем!       С деланным удивлением и недоумением Билл наклонил голову и вдруг поперхнулся звонким, раскатистым смехом. — Кто-то по дороге сюда на полной скорости угодил в пузырь безумия? Ну ничего. Мы это сейчас уберём.       Его рука сжалась в кулак, охваченным яростно искрящимся огнём. — Ты не посмеешь меня и пальцем тронуть! Иначе, и-иначе!.. — Возопил Блэндин и задрожал всем телом не то от безумного страха, не от неконтролируемого возбуждения. — И-и-иначе? — С издевательской весёлостью улыбаясь, Билл нетерпеливо стал покачивать над головой раздувшимся десятикратно и докрасна горящим кулаком.       С бурно бросившейся в лицо краской Блендин ядовито осклабился и выкрикнул в припадке страшной злобы: — …Иначе больше никогда не увидишь своего человечишку!       И щёлкнув по рулетке, исчез в холодной вспышке и через миг вновь появился, пуще распаленный, с Диппером, грубо заломив ему руки.       Билл оцепенел, кулак тяжелым молотом опустился вниз; пламя потухло. Не произнося ни слова, он с отрешённым видом шагнул вперёд, как вдруг в предательском шаге от Блендина вздрогнул, останавливаясь и с ужасом осознавая, что путешественник, а вместе с ним и Диппером был окружен защитным кругом из единорожьих волос; сердце его запнулось.       Увидев растерянность на его лице, Блэнджамин воскликнул с будоражащей радостью: — Я победил! — Диппер… Нет-нет. Только не это… Только не ты… — Немощно прошептал Форд, с бледным ужасом наблюдая за бойней. — Что такое? Наш Билл в отчаянии? — Парировал Блэндин, сильнее вздрагивая и пуще краснея.       Диппер без удержу рыпался в его толстых и больших руках, силясь оттолкнуться, плашмя упасть на пол и быстро, стиснув зубы и согнув ноющее от ударов тело, выползти за край защитного круга, но захватчик, крепко связав его руки за спиной, уловив яростное сопротивление, мог тотчас же одним грубым рывком притянуть его к себе, что Мейсон, изнывая от обжигающей боли в руках, запрокидывал голову, и с полновластным, гнусным упоением дать ему звонкую, ослепительную пощечину. — Будь паинькой. Нужно, чтобы Билл хорошо видел, как я развлекаясь с тобой. — Прошипел он, склонившись над ярко горящим от хлёсткого удара лицом, и, содрогнувшись от необычайного удовлетворения, сардонически оскалившись, обратился к Биллу, в мрачном безмолвии стоявшему в ненавистном шаге от него. — Я так мечтал, чтобы этот паршивец с его гадкой сестрёнкой не родились, даже пробовал вернуться в прошлое, чтобы помешать их родителям встретиться, но сейчас дела складываются намного лучше.       Широкая грудь взбудораженно запыхтела, его скверные едкие слова жарко и порывисто выходили изо красного рта, точно как пар из печи, лицо, от гладкого лба цвета калёной меди до круглого, точно кусок теста, в складкой подбородка, сплошь покрыло мелкой испариной. — Но если ты исполнишь моё заветное желание, то я пощажу его. Ты ведь без ума от всяких азартных игр, ну так не медли, отдайся своему безумству! И сделай верный ход в этой игре!.. С моими правилами и условиями!       Билл, как и прежде, был непоколебим и суров; его взгляд, смертельно-острый и ядовито-яркий, безотрывно и глубоко, точно длинным жалом, прознал Блендина, который, хоть и находясь за непроницаемым щитом, вёл себя необычайно осторожно, широко разведя короткие ноги, точно ожидая, что если не в эту, так непременно в следующую минуту, Билл его схватит. — Отвечай же! — На бледном лице заходили желваки. — Ну! Ну! — В нетерпении кричал Блэндин и, точно охваченный лихорадочным ознобом, застучал зубами.       Билл разжал губы и тяжёлым, отчётливым голосом сказал: — Я расторг контракт с тобой.       И медленно, с напускным равнодушием протянул ему руку, охваченную ярко-синим огнём. — Нужно заключить новый.       Взбешённый, Блендин затряс распотелой блестящей головой и прорычал с диким запалом: — Исполни моё желание без контракта!       Недостижимый, он тяжёлым кулаком ударил в живот Диппера, который взвыл от невыносимой боли и легко, как бумажный лист, сложившись вдвое, без сил упал ему в ноги. — Сейчас у меня твоя дорогая игрушка, ради которой ты внёс кардинальные изменения в свои планы. Ну так чего медлишь?       Он торжествующе поставил большую ногу Дипперу на бок и перенёс вперёд своё крупное тело, вынуждая Диппера пронзительнее закричать. Всё завелось внутри Билла, накалились докрасна кулаки. — Всегда жалким трусом был я, но сейчас тысячелетний могущественный демон, которому подвластна материя и время, который беззастенчиво презирал Дитя Времени, который не боялся гнева Великого Аксолотля, стоит в полном отчаянии передо мной! Сейчас я твой Бог, твой самый ужасный страх, ненасытный кошмар! И всё благодаря одному надоедливому мальчишке!       Диппер, скрутившись от боли, лежал, вздрагивая и прерывисто дыша через кровоточащие ноздри, пока чужая рука вцепилась в его волосы и подняла голову, обращая мокрое от крови и слёз лицо к Биллу, разрывавшегося от бесконечного и бессильного гнева. — Что в нём особенного? Таких десятки миллионов! Есть красивее, умнее, сильнее в разы его! Так что же в нём такого мистического, что даже демон был очарован?       Буйно-красный и распотелый, он яростно толкнул стонущего Диппера в бок, искажённым бешеной радостью голосом восклицая: — А знаешь, я действительно рад, что тогда не стёр тебя и твою глупую сестрёнку. Смотри, как всё прекрасно складывается! Билл теперь мой личный слуга! — Это… н-ненадолго. — Насилу прохрипел под ним Диппер, приподняв голову и блеснув полными слёз и ненависти глазами. — Будешь скоро… ползать задницей кверху… И молить о пощаде — Теперь я вижу, почему Билл так очарован, — с нервными смешками поспешил ответить Блэндин, — вы же так похожи. Оба невыносимые, гадкие создания! Всегда и везде всем мешают! Во всём считают себя правыми! — Он грубо вцепился пальцами в кудри и, приблизив ближе к горячим губам захныкавшее лицо, вдруг прыснул с мрачным удовлетворением: — Ох нет же, нет! У Билла ведь один глаз. — И резко развернув корчившегося от боли Диппера лицом к Биллу, скользнул холодным лезвием по его мокрой щеке, медленно, с садистским упоением передвигая остриё по воспалённой коже к правому припухшему полуприкрытому глазу. — Тебе бы тоже не помешало стать одноглазым. Так вы станете настоящей парой, с двумя милыми глазками… — Хватит! — В неудержимом, грозном беспокойстве крикнул Билл. — Верни Диппера. И забирай сферу. — Ну уж нет! — Озлобленно прорычал Блендин, убирая нож и судорожно прижимая Диппера к себе. — Сначала сфера!.. Потом мальчишка!       Мейсон постарался произнести что-то, но толстая рука, удавом обвившая его шею, теснее затянулась, подавиться собственными словами в его горле. С вымученной покорностью Билл кивнул и протянул Блэндину ладонь с переливающимся золотым шаром, оказавшейся в столь дразнящей близости от защитного круга, что рука, крепко держащая за шею Диппера, начала слабеть, спускаясь и подбираясь к ослепительной, желанной сфере. В этот момент Диппер, резко дёрнув головой в бок, скользнул вниз и, присев на корточки, усиленным рывком вынырнул из защитного круга прямо в раскрытые руки Билла, который в сразу же отбросил сферу в сторону, заставляя Блендина мгновенно позабыть о Диппере и с судорожными криками броситься вслед за ней. — Билл… — Улыбнулся Диппер, как в то же мгновение по щекам побежали слёзы. — Прости, что так вышло… это всё из-за меня… Если б-бы… н-не…       Он содрогнулся всем телом, чувствуя нежное тепло от прильнувших к горящим ранам и ушибам ладоней. — Не говори. — С волнением шептал Билл, плавно передвигая руки по измождённому телу. — Сейчас должно стать легче.       Неприметно кивая и робко улыбаясь, Диппер вытянул руки и нежно обвил его шею. — Это я не уследил. Обещаю, больше такого не повторится. Здесь больше нечего делать. Уходим.       Всё ещё поддерживаемый Биллом, Диппер поднялся на ноги, и они оба направились к выходу, как вдруг позади раздался тяжёлый, металический звон, а в полуобороте отчаянный, порывистый крик перед неминуемой, ослепительной вспышкой, в которой, точно в резко оборвавшемся кадре, весь мир, крошечный и хрупкий, замер навеки. В одночасье лишённый жизни, Диппер упал Биллу на грудь, раскрыв глаза, в которых разрастался мрак. Обезумевший и побледневший, Форд с рычащей ненавистью отшвырнул чёрное оружие с дымящимся дулом и упал лицом на землю, громко и безутешно зарыдав. Билл всё ещё стоял в оцепенении от яркого, смертоносного выстрела, прозвучавшего в ужасающей близости от него и, к удивлению, не забравшего его жизнь, но нещадно разорвавшего грудь Диппера. — Нет…       Прижимая немощное, безжизненное тело, Билл опустился на колени, утопая сокрушенным взглядом в зияющей пустой дыре от смертельного выстрела, залпом сожравшего нежное маленькое сердце. — Н-нет…       Билл заглянул в мёртво-белое лицо, с судорожной нежностью разглаживая упавшие на лоб локоны, касаясь щёки с замершими слезами, скользнул к немым губам, восклицая хрустально-звонким дрожащим голосом: — Как!..       Он прильнул к тихим губам, отчаянно накрывая ладонью чернеющую пустоту в груди, усердно пытаясь наполнить её бурной, огненной жизнью, но с каждым усилием пламя, погружённое в непроницаемую черноту, тускнело и в тихой муке погибало. Билл резко вскинул искажённое отчаянием лицо на Стэнфорда, обречённо сжавшегося на полу и накрывшего руками безудержно рыдающее лицо, и вскричал с оглушительной яростью: — Как ты мог! Ты не должен был его убивать!.. Что ты наделал?!       Непрестанно дрожа, словно в сильнейшей лихорадке, Форд поднял утопающие в слезах глаза и, задыхаясь в истерической судороге, усиленно простонал: — Прости-и меня, про-ости, прости меня…       Билл крепче прижал Диппера к себе и, содрогаясь от острых раздирающих сердце чувств, окунул парализованное невыразимым страхом лицо в его пушистую макушку.       Вмиг всё вокруг него унеслось во мрак загадочных глубин вселенных, из которых донёсся пронизывающий густой голос.

Последний ход был совершён,

И тайный план был завершён,

твоя победа — смерть моя,

Теперь не скрыться от тебя.

      В ослепительно-звёздном блеске появилась гигантская бело-розовая Амфибия. Рассекая холодный, бескрайний океан мрака, она подплыла к Биллу, всё ещё пребывающему в непроницаемом безмолвии и тяжёлым взглядом смотрящего в чёрную дыру, сквозь которую с безутешной стремительностью утекла хрупкая жизнь Диппера.

Я сделку нашу соблюдал, Ты был тому прямой свидетель, Вот теперь я проиграл, Но почему не ликует победитель?

      Билл с усилием поднял опустошенный взгляд на Аксолотля; по лицу заходили желваки. — Это опять всё из-за тебя. Вновь и вновь! Только из-за тебя одного я вновь стал несчастен! Я сам мог бы распоряжаться своей судьбой!       Смиренно выслушав, Аксолотль без страха приблизился к Биллу.

Твоя победа — смерть моя, Одно желание, одно слово — И свободен станешь от меня, И новый мир создать ты сможешь…

— Я не смогу! — Взревел Билл, обрывая Амфибию.

Но почему-то жизнь моя

Так не была вмиг отнята,

И позволь спросить тебя…

      Чёрными сердобольным глазами Аксолотль взглянул на призрачно-белое лицо Диппера.

Ты нежен не был никогда,

И никого так не любя,

Чем же он привлёк тебя?

      Билл потерянно вздрогнул; выражение его лица, как и голос, омрачило тяжкой печалью. — Он оказался не таким, каким я предполагал. Сколько бы я ни лгал, ни издевался над ним, он не испытывал злобы и отвращения к такому существу, как я. Эта ложь стала моей последней попыткой изменить его, перетянуть на свою сторону и заставить люто возненавидеть Форда, который с первого момента заключения нашей сделки стал твоей преданной пешкой. Я догадывался, что у Форда было от тебя какое-то тайное оружие, с помощью которого он должен был стереть меня и предотвратить Странногеддон. И у него бы это получилось, если бы в реальности Странногеддон устроил бы я. Я знал об этом, поэтому я выбрал свою фигуру, чтобы её руками совершить последний ход. Я… тогда не думал, что с ним что-нибудь случится по вине Форда, но узнав о его подлинных желаниях и чувствах ко мне, даже после всех подлостей, я захотел… захотел забрать его с собой.       Он поднял трепетный, полный слёз взгляд на Аксолотля, который громогласно произнёс:

В игру сыграть не отказался

И был с тобою терпелив,

И вот момента я дождался,

Пусть даже жизнь свою убив.

Я не желал тебя исправить,

А лишь хотел показать,

Что ты не мог себя заставить

И в глубине себя признать.

Но страх ты наконец разрушил

И путь к покою проложил.

Теперь хочу желание послушать,

Чем ты больше дорожишь?

— А если он н-не, — вдруг залепетал волнительным, торопливым голосом Билл, с испугом смотря на Диппера и сильнее сжимая руки на худах плечах, — не примет м-меня другим… Ведь его чувства ко мне были вызваны из-за моего обмана, а без него… он… никогда не полюбил бы…       Аксолотль проплыл над его склонённой головой, плавно опустился рядом и улыбнулся трогательно заблестевшими глазами.

Над чувствами не властен я,

Но ощущаю силу их,

И скажу, что без сомнения

Та сила искренней любви.

Лицо Билла озарилось нежной, любовной улыбкой, во взгляде, внимательно обращённом на Диппера, замерцала надежда.

Новый мир ожидает тебя,

Не бойся, там встретишь его вновь,

И если сможешь изменить себя,

Ты обретёшь свою любовь!

      Билл встретился с его чёрными выжидающими глазами и, несмотря на то, что медленно таял в метаморфозом огне, в последний раз прижав к себе Диппера, с запалом и решительностью произнёс: — Желаю, чтобы всё с того дня, как я заключил с ним сделку на корабле, началось заново и иначе!       И в разрастающемся плотоядном пламени, пожирающем стены мрака, прозвучал одиноко и беспокойно, с неуёмной силой, будто из густой глубины затяжного сна, знакомый, ласковый голос: — Диппер… — Диппер! — Очнись, прошу!       Маленький, двенадцатилетний мальчик в землистой пыли, с красными от ссадин и ушибов руками, с помутнённой головой лежал на коленях Форда, склонившегося над ним и безустанно повторяющего его имя. — Дя-дя… ч-что случилось?.. — Очнулся! — С безудержной радостью воскликнул Стэнфорд. — Боже, Диппер, мой мальчик, как ты себя чувствуешь? Что болит? Не тошнит? — Нет, нет, просто голова кружится, и все тело горит… — приподняв тяжёлую от гула голову, Диппер проморгал слипшимися, словно после долгого, тяжёлого сна, глазами и стал озираться по сторонам, густо-тёмных от ветвистых обманчиво пушистых елей. — Это от царапин. Не двигайся резко.       Стэнфорд достал из-под плаща баллончик и, хорошенько его встряхнув, острожно нанёс мгновенно вспенившуюся жидкость на припухшее предплечье и разодранный до крови локоть. — Я сейчас обработаю. Станет сразу лучше. — Н-но как мы тут оказались? Мы же были на корабле. — Пробурчал с усилием Диппер. — Да, мы искали клей. Помнишь? И я случайно задел лазер, активировав систему безопасности, а ты, — он с осторожной лаской погладил племянника по грязной взъерошенной голове, — сразу бросился спасать меня. — Д-да… К-Кажется, припоминаю… — Рассеянным голосом пробормотал Диппер, сморщив лицо, будто от горькой микстуры, и постарался приподняться, но Форд, нежно качая головой, осторожно переложил к себе на колени и, обняв обоими руками, поднялся на ноги. — Я понесу тебя. Ты потерял очень много сил.       После этих слов Стэнфорд тотчас почувствовал, как Диппер, с облегчением вздохнув, расслабился у него в руках, и неспешными шагами побрел по светлой тропинке меж высоких остроруких елей. — Так странно, — тихо бормотал по дороге Диппер, положив голову на плечо дяди, — я чувствую себя таким усталым, но при этом кажется, что всё это время я крепко спал… Не знаю, что со мной. — Тебе нужно просто хорошенько отдохнуть. А потом я расскажу, что произошло на самом деле…

***

      В хижине, после крепкого, лечебного сна и вкусного, сытного ужина, Форд рассказал Дипперу, какую силу и самоотверженность он проявил в момент внезапной атаки дрона-охранника, поймавшего Форда и намеревавшегося немедленно избавиться от неосторожного нарушителя. Воспользовавшись магнитным пистолетом, Диппер успел запрыгнуть на крышу, в следующую минуту уже вырвавшегося в белые небеса, и сломать механизм внутри её. Из-за этой поломки дрон сбросил свой первоначальный курс и рухнул в простирающийся тёмный лес.       Диппер не мог припомнить ни единой сцены, ни одного момента спонтанного геройства, о котором так волнительно рассказывал Форд. Вся эта история виделась ему столь же бесплодной, как и безнадежно долгий, неясный сон тяжело больного. А на следующий день его разбудила Мейбл с большой нетерпеливой улыбкой, желая как можно скорее скользнуть за приоткрытую дверь, пробежать по пустому коридору и спуститься по лестнице к поджидающему торжеству.       Диппер запомнил этот день смутно, совсем смурно, и перед отъездом ему всё мерещилось, что покидая этот смиренно замолчавший городок, он всем сердцем чувствовал какую-то необъяснимую, жуткую недосказанность. Пока Мейбл с натруженной осторожностью вносила большой чемодан, объевшийся свитерами в автобус, а оба опечаленных дяди стояли у механически раскрытых дверей с пухлой, розовой свинкой, заприметив которую водитель, сразу нахмурив морщинистое лицо, грозно заворчал об огромных штрафах за поездки с животными, Диппер с тяжёлым рюкзаком на спине находился в напряжённой задумчивости у хвойной кромки, силясь в последние мгновения вспомнить что-то связанное с тем, что скрывалось за лесом, и совсем отчаявшись, возвратился к остановке, трепетно улыбаясь на прощание с дядями и краем глаза примечая подозрительно присмиревшего водителя, вошёл в автобус.       За закрытыми дверьми, с мягкими толчками поехавшего пустого автобуса это чувство неизъяснимого томления не оставило его. Казалась, что в том городе, быстро унёсшимся вместе с лесом, затерялось, забылось что-то, какой-то фрагмент неразгаданной тайны, которая знаменовала в этот ужасно болезненный миг непоправимое прощание с последним, самым значительным, летом, оставшимся там же, в старом, неприметном городке, где каждая улочка, каждая развилка, каждый кустик носили в себе какую-то маленькую, трогательную загадку. Смотря через окно на тёмный ряд провожающего их леса, невольно, расслабленным взглядом ловя в его непрерывной хвойной густоте суетливо прыгающих по раскидистым ветвям птиц, Диппер с нежно-грустной улыбкой, рядом с подрёмывающей Мейбл, обнимающей примостившуюся сбоку Пухлю, и волнительным трепетанием в груди вдруг осознал, что этот странный, тщетно незамеченный кусочек той замысловатой мрачной тайны скоро явится из непролазной лесной тьмы на светлую дорогу его судьбы…