Вслепую

*** Последние несколько дней Нейл чувствовал, что внутри него нарастает глухое раздражение. Обычно практически ничего не могло поколебать его спокойствия и жизнерадостности, но за последние три дня он успел разругаться с поставщиком из-за небольшой задержки товара, холодно ответить покупателю, вздумавшему критиковать интерьер кофейни, грубо отчитать случайно облившего травяным чаем скатерть за единственным столиком. Последнее действительно стоило раздражения, так как красящие вещества, содержащиеся в гибискусе, плохо отстирывались. И всё же досадные, но мелкие неприятности редко настолько выбивали у него почву из-под ног. Наверное, он устал. Придя к такому выводу, он закупил продуктов для приготовления вкусного ужина, после долгих сомнений выбрал бутылку сухого вина и устроил себе небольшой выходной. Форма для запекания отыскалась легко, с бокалом под вино пришлось повозиться, — слишком редко Нейл позволял себе алкоголь. Нож ритмично стучал по разделочной доске, превращая свежие овощи в истекающую соком подушку к нежнейшему куску вырезки. Оставалось только подобрать специи. По традиции, заведённой еще бабулей, огромная коробка с приправами стояла на верхней полке навесного шкафчика, — чтобы не рисковать бесценными травами и порошками, приходилось вставать на стул. Потянувшийся за розмарином Нейл вдруг замер, как громом поражённый. Стоял на стуле посреди кухни с нелепо поднятой рукой, а к нему медленно приходило осознание, что же было с ним не так. Он приготовил еды на двоих. Хотя с тех пор, как не стало бабули, никого не радовал своим искусством приготовления горячей еды. Выпекание булочек для кофейни не в счёт. Нейл просто соскучился. Безумно, кромешно соскучился. К нему никто не приходил уже почти целый месяц! И после ставших регулярными — два-три раза в неделю — встреч он чувствовал себя брошенным. Оставшись один, Нейл внезапно ощутил, насколько неправильными и болезненными были их отношения, во многих аспектах односторонние. И как сильно ему бы хотелось распрощаться со всеми тайнами и запретами и отдаться чувствам. Влюбиться в такой ситуации было неимоверно глупо! Нейл наконец слез со стула, оставив розмарин в коробке. Мяса не хотелось. Хотелось, чтобы рядом был тот, с кем можно было разделить трапезу, накопившиеся за день обиды, уютное молчание и предвкушение удовольствия. Нейл даже имени своего гостя не знал! Накатившее отчаяние было таким сильным, что пришлось опереться руками о стол, чтобы не пригнуло к земле. Взгляд уперся в злополучную форму для запекания, полетевшую бы в стену, если бы не отвлёк телефонный звонок. Высветившийся номер заставил закусить губу, одновременно чтобы скрыть сумасшедшую улыбку и не дать вырваться горестному вою. Его разрывало на части. Сейчас он был слишком уязвим, чтобы посчитать их секс просто приятным развлечением. Он слишком нуждался в контакте их тел как доказательстве существования связи между ними. — Сейчас, — всё, что он смог протолкнуть сквозь перехватившее от эмоций горло, прежде чем сбросить вызов. Оставалось только надеяться, что на том конце провода так же (в смысле "тоже" слитно, в смысле "как и он" раздельно) жаждали встречи, иначе Нейл бы просто взорвался, совершив что-то безрассудное, сойдя с ума от неизвестности. Двадцать минут, прошедшие до звонка в дверь, показались вечностью, заполненной мучительной агонией. Но снег сомнений мгновенно растаял в горячих объятиях, закруживших, отгородивших их, стоило только Винсенту переступить порог. Они прильнули друг к другу целиком и плотно: Нейл уткнулся лицом в ямку над ключицей, чувствуя под губами заполошно бьющийся пульс, Винсент прижался щекой к макушке, вдыхая запах волос. Руки цеплялись за спины, ноги боролись за право сильнее прижаться к промежности, потираясь и раздавая щедрые обещания. — Я соскучился, — поделился наболевшим Нейл, когда смог оторваться. — Я по тебе скучал, — и с радостью уловил ответную дрожь. Оставаться в коридоре было недальновидно и глупо, и они переместились в спальню, расположившись на кровати, целуясь и стягивая друг с друга одежду. Винсент потянул руку Нейла к своему лицу, накрывая глаза. Ресницы щекотно касались центра ладони и кончиков пальцев. Потом расслабленную руку опустили на бедро собственному владельцу, медленно перемещая к члену. — Ты хочешь? — задохнулся Нейл, чувствуя, как заботливый партнёр льёт на него смазку для большего удовольствия. — Ты видишь меня сейчас, да? И хочешь, чтобы я сам? Хочешь видеть? Он не мог посмотреть на себя или на партнёра. Все, что у него было, — звук чужого дыхания, постоянно срывавшегося на слишком глубокие вдохи, и прикосновения. Горячие, скользкие прикосновения и мысли о жадном, пристальном взгляде, буквально поглощавшем каждое его движение и добавлявшем невыносимой остроты привычным действиям. Напряжение Нейла быстро дошло почти до пика, но сегодня он был настроен делать всё медленно и основательно. Основательно довести своего гостя до потери контроля. — Ты так долго не приходил, — шептал он, бесстыдно толкаясь в свой кулак, а другой рукой гладя себя по груди. — Заставил меня думать, что больше и не придёшь. Ты ведь, если надумаешь не приходить, молча уйдёшь, да? Винсент в ответ прижался к колену Нейла в долгом поцелуе. Будто поклялся в верности. — Поцелуй меня ещё, поцелуй… Нейл, опьянев от захвативших его азарта и возбуждения, обласкал мошонку и направился еще ниже. Пришлось подтянуть одно колено к животу, скрутиться в неудобную, слишком откровенную позу, чтобы толкнуться скользкими пальцами себе в анус. Наградой стал отчаянный стон и горячий язык, без разбора вылизывающий запястье, оставшиеся снаружи пальцы, яички и сами растянутые мышцы сфинктера. Винсенту пришлось сползти с кровати, чтобы удобно устроить ногу Нейла на плече, а свое лицо — у того в промежности. И целовать, лизать, прикусывать, впав в какой-то транс, наслаждаясь несдержанной дрожью и криками. Пальцы двигались внутри, дразня чувствительные местечки, а снаружи вносил свою лепту в феерию ощущений мягкий влажный язык. Постепенно смелевший, он продвигался всё глубже, ввинчиваясь между пальцами в самом правильном ритме. Барахтавшийся в волнах сладкой истомы Нейл мельком удивился, насколько слаженно у них получалось, а потом очередной волной его выгнуло и размазало, утащило в глубину блаженства. Винсенту было мало. Мало вкусной тёплой кожи, мало сладких вздохов и стонов, мало Нейла. Он тёрся лицом о внутреннюю сторону бёдер своего возлюбленного, наслаждаясь ароматом его удовольствия и перекатывая в ладони свои яйца. Расслабленно лежавший Нейл вдруг извернулся, схватил погрузившегося в себя Винсента за плечо и потянул на кровать. Опрокинул на спину, лёг сверху, прижимая всем телом. — Сегодня ты от меня так просто не уйдёшь! — прошептал он, на ощупь находя руки любовника и фиксируя их. — Что мне сделать для тебя? Направь меня. Будь сегодня со мной. Полностью. Винсент запрокинул голову, с трудом сдерживая крик. Его голосом стало его тело. Он обхватил Нейла ногами, жёстко толкаясь вверх. — Снизу? Ты? — простонал Нейл, теряя голову только от мысли, что может овладеть распростертым под ним мужчиной. Таким нежным и чутким, подарившим океан ласк. Может измучить, довести до невменяемости, перехватить инициативу в их жарком взаимодействии. — Хочу! Тебя! И впился зубами в беззащитную шею, продолжая двигать бёдрами, пока не почувствовал вязкую влагу на своём животе. Ему бы очень хотелось увидеть оставленную им метку. *** Николас — младший брат Нейла появился, как всегда, внезапно, свалился, как снег на голову, не предупредив заранее. Выдалась минутка в перерыве между экспедицией в пустыню Сахара и миссией по спасению белых медведей, и можно было вспомнить о семье. Отношения между братьями всегда были очень тёплыми, несмотря на кардинально различавшиеся взгляды на жизнь. И Нейл был рад возможности пообщаться с кем-то близким. Тем более, что Ник знал о непростых отношениях Нейла. — Всё сидишь в бабулиной кофейне. Скоро врастешь уже в эту стойку. Ну знаешь, часть корабля, часть команды, — покроешься кофейными чашками вместо ракушек, — зубоскалил Ник, обожавший путешествия и ненавидевший ответственность. Впрочем, кофе для посетителей он готовил вполне охотно. — Развеяться тебе надо. Впечатлений набраться. — С чего ты взял, что у меня мало впечатлений? — А много, что ли? Кроме тайного воздыхателя? Нейл покосился на букет, стоявший возле кассы. Их отношения с ночным незнакомцем начались с секса и лишь через несколько месяцев пришли к ухаживаниям. Маленькие подарки обнаруживались почти каждый день. Именно обнаруживались: под дверью кофейни, на подоконнике в квартире, в почтовом ящике, однажды даже в новой партии кофейных зёрен. — У меня есть постоянная личная жизнь, ясно тебе? — грозно сдвинув брови, спросил Нейл. — В моей жизни много постоянства, и мне это нравится! — Скучно! — Ник задиристо показал язык и тут же получил от брата полотенцем по спине. — Вон даже кумир всех фриков — Солум внезапно запел о любви, а не о милых его сердцу выпотрошенных трупах. Так что постоянство — удел убогих, старых и ленивых. Кстати, у меня есть билеты на его концерт на завтра. Заценим новый образ? Ник обмазался сливками, имитируя выбеленную кожу Солума, а губы разрисовал какао. — Какой же ты всё-таки ребёнок! — в сердцах воскликнул Нейл. — Брысь с глаз моих! — Но на концерт-то пойдешь? Чёрт! Больно! — Сливки попали в глаз, временно дезориентировав Ника, так что Нейл смог уволочь его в туалет и сунуть головой в раковину. — Ааа! Ты за это заплатишь! Но пока он отфыркивался и вымывал сливки из волос, Нейл, посмеиваясь, уже ретировался обратно в зал кофейни. На концерт можно было и сходить. *** Нейл был зол. Ник не предупредил его, что Солум сегодня выступает в ночном клубе, а не в концертном зале или на худой конец — стадионе. Толкаться с большим количеством подвыпивших, обуреваемых гормонами подростков не входило в список его любимых времяпрепровождений. Но он уже был внутри, и уходить представлялось в высшей степени глупым. К счастью, пробравшись сквозь танцующих, они устроились за маленьким столиком, прямо возле выхода на сцену. Какой-то приятель Ника, подаривший тому билеты, занял для них места. Вокруг гремела музыка, — выступавшая «на разогреве» группа неожиданно имела в составе аж двух барабанщиков. Но, несмотря на ужасающую громкость, звучало совсем неплохо: настойчивый ритм отдавался во всём теле, завораживая и подчиняя. Нейл, сам того не замечая, немного расслабился и начал притопывать в такт. Он без устали крутил головой по сторонам, рассматривая интерьер и веселящихся людей, и радовался, что поддался на уговоры и выбрался из дома. Пусть его голова, вопреки ожиданиям Ника, не была забита мыслями о флирте, он хорошо провёл время, прикидывая, насколько экзотично будут смотреться разрисованные чёрными змеями плафоны в его классически оформленной кофейне. Краем глаза Нейл углядел знакомую фигуру и похолодел. Он был крепко привязан к своему загадочному ночному гостю, почти влюблён, но этот массивный мужчина, когда-то сведший их, до сих пор вызывал в нем сильный страх. — Эй, ты побледнел! — прокричал ему в ухо Ник. — Что-то случилось? — Кто это? — одними губами спросил Нейл, указывая на поднявшегося на сцену мужчину. Тот выглядел, как король мира, представший перед своими подданными. — Это менеджер Солума, — ответил приятель Ника. Кажется, тот был одним из организаторов сегодняшнего концерта от клуба. — Не может быть! — тихо простонал Нейл. — Привет всем! — выкрикнул тем временем Радж. — Спасибо, что собрались сегодня здесь! У нас для вас будет сюрприз! — Ура! — откликнулся бурными криками зал. — Потерпите немного! Всё будет. А сейчас я хочу позвать на сцену… Соооолума! Открылась дверь, возле которой сидел Нейл со своими спутниками, и оттуда вышел… Конечно, это был Солум, в чёрной хламиде и с толстым слоем грима на лице, но ещё это был ночной гость Нейла. Тут невозможно было ошибиться. Тем более, что тот явственно вздрогнул, едва встретившись с Нейлом взглядом. *** У Винсента дрожали руки, он с трудом помнил слова песен и нужные движения, раз за разом возвращаясь взглядом к угловому столику, где сидел Нейл. Узнал ли он? Понял ли он? Потерять всё сейчас стало бы невыносимым ударом. "Будто бы дальше могло быть лучше," — шептало сердце, заходясь от боли. Из их ситуации не было выхода, для них не существовало счастливого финала. Нейл не простит. Да и не должен, если быть честным. Он зажмурился, собираясь. Солум на сцене не мог страдать и ошибаться, и стоило сохранить хотя бы его, раз Винсенту оставалось только оплакивать разбитое сердце. И Солум запел. Сегодня он представлял новую песню. О любви. О бесконечной, бесконтрольной любви, подарившей блаженство, но таившей внутри яд. Он пел для Нейла, вкладывая всю свою тоску и жажду быть рядом, всю неуверенность в себе и сожаления о различиях между ними, всё восхищение и неискоренимую привязанность, надеясь лишь, что тот услышит и поймет. Солум пел. *** — А он неплох, — как сквозь вату пробился в сознание Нейла голос брата. — Все-таки некоторые размалёванные выступальщики могут расти над собой. Хэй, братишка, ты куда? Но тот не слушал, упрямо пробираясь на улицу. В нём клокотала ярость. И возмущение. И обида. Но под ними притаилось облегчение. В который раз этот… Солум перетряхнул весь мир Нейла сверху донизу, оставив облегчение. И предвкушение. О, он предвкушал, как вмажет свой кулак в выбеленную скулу, вытрясая всю правду. А потом… Дальше мысли не шли. Сначала нужно было добраться до лжеца. У чёрного выхода из клуба уже собралась толпа, ожидавшая появления кумира. Сурового вида охрана едва сдерживала восторженных фанатов, и протолкаться к самому заграждению оказалось непросто. Нейл успел в самый последний момент. Солум уже раздал автографы и направлялся к машине. — Эй! — заорал Нейл, не зная, как ещё привлечь внимание. Вглядывался в высокую фигуру и жаждал встретиться глазами, передать эмоции. К нему двинулся один из охранников, вероятно, приняв за террориста или фаната-экстремиста. Но отступил, заметив знак от охраняемого. Трясущимися руками Винсент распахнул перед Нейлом дверь машины, без слов прося занять место на заднем сидении. Не обращая внимания на протестующие крики фанатов, сел рядом, сохраняя достаточную дистанцию между ними. Смесь ужаса и надежды не давала нормально дышать, заставляя всё ниже опускать голову, прячась за волосами. Они молчали всю дорогу, опасаясь выдать тайны сердца постороннему человеку. Благо вёл не Радж, сыгравший слишком большую роль в их истории. *** Дверь квартиры Винсента закрылась за ними, надёжно отрезая их от мира. Оставляя наедине. И тело Нейла отреагировало привычным образом, почти заставив забыть, что он зол, обижен и растерян. Почти. Он обошел застывшего каменным изваянием хозяина и с любопытством осмотрелся. Центральную часть огромного помещения занимал практически весь заваленный бумагой тяжёлый стол необычной формы. Не просто прямоугольник, а собранная из отдельных блоков сложная конструкция, включавшая в себя место для ноутбука, место для настольного синтезатора, зону для чаепития и написания текстов. Нейла заинтересовали накарябанные торопливой рукой слова, с трудом складывающиеся в строчки, и он просмотрел пару листков. Но гораздо больше его привлёк заваленный подушками широкий подоконник, уютная ниша, откуда было удобно наблюдать за его кофейней. — Неплохо тут у тебя, — вынес он вердикт. — Всё под рукой. Ванная есть? Слушай, теперь я знаю. Больше нет необходимости молчать. Скрывать такой голос действительно стоило, но больше не надо. — Обвинишь меня в домогательствах? — «отмер» Винсент. — А я успею? Или твой страж размажет меня раньше? — Радж не тронет тебя. Я не позволю! — Грош цена твоим непозволениям! — завёлся Нейл, вспоминая хватку Раджа. — Ты поэтому здесь? Он тебя шантажирует? — безнадёжно спросил Винсент, все ещё не двигаясь с места. Хотя больше всего хотелось броситься к Нейлу, опустится перед ним на колени и умолять не уходить. А потом снова ласкать его. — Нет, не поэтому, — тихо ответил Нейл, понимая, что самое главное между ними не изменилось. — Почему? Почему ты… Винсент молчал, кусая губы, решаясь… — Я бы не смог быть вечно Солумом рядом с тобой. Провести ночь со звездой притягательно, но не более. Но тебе не нужно было и этого. Солум не интересовал тебя. Слишком глупый, слишком поверхностный… — Ты слышал… Ты был тем типом в платке. Сколько же у тебя масок? — Много. Но я… Я сниму их все для тебя. И я Винсент. По правде говоря, мне и самому не нравится мой псевдоним. Он резко развернулся и ушёл в ванную смывать грим. В конце концов, он был готов открыть перед Нейлом свою душу. Лицо просто шло в комплекте. Он тщательно оттёр кожу специальной губкой и собрал волосы в косу, чтобы не мешали. Даже не взглянув в зеркало, вышел, чтобы предстать перед любимым человеком больше, чем обнажённым, — беззащитным. — Как это случилось? — спросил Нейл. Ему не потребовалось много времени, чтобы понять, что шрамы его не пугают. Они были просто частью Винсента, как его чуткие руки, горячий рот и готовность быть рядом в любые невзгоды. Многое ещё предстояло изучить. По крайней мере, он хотел бы. — Залез в лабораторию отчима. Был очень своенравным подростком. Они заняли кресла, стоящие напротив, разделенные столом, чтобы можно было говорить глаза в глаза и до поры сдерживать желание прикоснуться. — Пожар? — уточнил Нейл, старательно не пуская в себя жалость, хотя внутри у него все передергивалось от мысли, насколько болезненным был процесс получения таких отметин. — Не похоже на ожоги. — Он был химиком. Не учителем химии, а кем-то… Когда его арестовали, я предпочел не знать, чем он занимался. — А мать? — Сбежала. Она ему помогала, ей тоже предъявили обвинения. Так странно. Я был зол на него и пошёл в лабораторию, чтобы отомстить. А в итоге отомстил себе: ни дома, ни матери, ни отчима. Хотя он тот ещё гад был, и я не жалею. — Теперь хотя бы понятно, почему ты поёшь о дыме, плавящихся костях и боли. Но у тебя хороший голос. — Связки немного пострадали тогда. Надышался парами. А так был бы середнячком, проходным певцом. — Хватит! — вдруг завопил Нейл, вскакивая и в два шага оказываясь рядом. Он схватил Винсента за обшитый чёрным кружевом ворот рубашки, словно собрался задушить. — История Солума меня не слишком волнует. Меня волнует история моего любовника. Кто ты? — Я бы очень хотел быть им. Хотел начать все сначала, — прошептал Винсент, не сопротивляясь. Пусть Нейл делает, что захочет. У него есть право. — Сделать все правильно. Не прячась. Я люблю тебя. Нейл вздрогнул и тихо выругался, — этот невозможный человек хочет довести его до нервного срыва! Но взгляд Винсента, — все эмоции, что плескались у него в глазах, грозя выплеснуться наружу, — говорил о его искренности. Возможен был только один ответ, — жадный, почти на грани боли, поцелуй. — Нейл! Умоляющий хриплый стон, вырвавшийся из горла Винсента, понравился Нейлу настолько, что он спустился чуть ниже и с силой прикусил чужую шею, оставляя яркую метку. — Мне не нравится твой сценический образ! — прошипел он, с мрачным удовольствием раздирая уже пострадавшую от него рубашку. Ему просто необходимо было добраться до тела Винсента теперь, когда наконец он может видеть. И слышать! Как, чёрт возьми, тот сдерживал все эти умопомрачительные стоны? — Думаю, тебе не стоит работать над текстами, — интимно сообщил Нейл животу Винсента. — Как сказала та девушка, можешь и чеки из супермаркета зачитывать. Или просто стонать. И все будут у твоих ног. Как я. Узкие классические брюки тоже подверглись жестокой атаке, оставляя обнажённым. Обнажённым, сидящим на собственном столе и мучительно, безнадежно возбуждённым. — Нейл… Можно мне? — Нет! Моя очередь! — рыкнул Нейл, толкая его в грудь. — Сначала я изучу тебя спереди. Наверняка у тебя чувствительные соски. Но я проверю и всё остальное. Винсенту оставалось только стонать и цепляться пальцами за край стола, пока его рассматривали, гладили и лизали. Взгляд он ощущал острее всего, — ведь так давно никто не смотрел на него с таким удовольствием и желанием, когда он был без грима. — Хочу узнать, закричишь ли ты, если я сделаю так, — Нейл легко удерживал длинные ноги на плечах, открывая себе доступ к паху. Винсент был неожиданно гладким там и сосать его яички было особенно приятно. — Мне всё больше нравится твой голос! Нейл прикусил кожу на внутренней стороне бедра Винсента и заставил перевернуться, опереться на локти и прогнуться в спине. Погладил по бокам и медленно, дразнясь, коснулся между ягодиц. — Ты так и не взял меня. Хотя я поначалу каждый раз готовился. Нерешительный преследователь. — Я не хотел преследовать. Или владеть. Я хотел любить. — Теперь я буду любить тебя, — хрипло пообещал Нейл, сильнее расталкивая ноги спрятавшего лицо в ладонях Винсента. Покопавшись в кармане джинсов, он выудил маленький пакетик смазки, который носил с собой, как талисман. И продолжил гладить там же уже скользкими пальцами, слегка надавливая и разминая мышцы. — Нейл, — простонал Винсент, выгибаясь до предела. Ему нужно было больше. — Сейчас. Нужно немного. Оооо! — не сдержался он, протолкнув внутрь пальцы. Горячо, туго, идеально. Сбросить мешавшие штаны было делом одной минуты, и он уже прижимался головкой члена к анусу любовника. Прекрасное зрелище! — В следующий раз я буду смотреть, как ты берёшь меня. Хорошо! Чёрт! — выругался он и на мгновение замер, поглощая ощущения. — Буду следить за твоим выражением лица, — с трудом пропыхтел он, начиная двигаться. — И за твои членом во мне. Винсент взвыл. Слишком было хорошо. Он оплел Нейла руками и ногами, стараясь стать ещё ближе, врасти в него намертво, чтобы никогда не расставаться. Даже когда удовольствие хлещет через край, заставляя весь мир раскачиваться в такт их движениям. Очнулся он придавленным тяжёлым телом. Под спиной оставался стол, на его груди уютно устроился Нейл. Ноги, скрещенные на его пояснице, дрожали. И оставалось непонятным, как он сумел их не расцепить, настолько его унесло. — Прости, — попросил Нейл, не предпринимая попыток подняться, впрочем. — Обычно я более сдержан. Честно. Мне от тебя крышу срывает с самой первой нашей ночи вместе. Уничтожает самоконтроль, заставляет делать глупости. — Я рад, — отозвался Винсент, с трудом поднимая ставшие будто ватными руки, чтобы обнять любовника. — Ты придёшь ещё? — Приду. Простое слово прозвучало, как клятва.