Вслепую

Нейл проснулся на полу в одиночестве. За окном ещё было темно, значит, он отключился не больше, чем на пару часов. Последним, что он помнил, были ошеломительный оргазм и сжимавшие его чуткие руки незнакомца, с чего-то считавшего, что может получить секс лишь деньгами или угрозами. — Ты безумец, — проворчал Нейл, обращаясь сам к себе. — Конченный псих. Он заслуживал подобных эпитетов, ведь ему понравилось. Потянувшись, он ощутил приятную истому, а прислушавшись к себе, понял, что практически не испытывает душевного дискомфорта. В какой-то степени он был даже благодарен странному мужчине, превратившему мучительное действо в диковинное приключение, где всё было непривычно, но по согласию. Просто случайный любовник, просто секс вслепую, а деньги он ему потом отдаст, чтобы не чувствовать себя продажной девкой. Наверное, именно затопившее его облегчение заставило Нейла написать на оставленный Раджем номер короткое сообщение. «Спасибо, что сделал всё так». Нейл не знал, что своим сообщением вдребезги разбил намерения Винсента никогда больше не приближаться к нему.

***

— Что ты с ним сделал? — прошипел Радж, подловив Нейла в переулке недалеко от кофейни. Он знал, что Солум преодолел приступ застенчивости и воспользовался щедро предоставленной возможностью. Однако его не отпустило. И сочетание раскаяния, горечи и тоски могло помешать успешным продажам песен. — То, что ты сам сказал! — не менее агрессивно ответил Нейл, сопротивляясь изо всех сил. Но весовая категория была слишком разной. — Сотрудничай! — Радж хорошенько приложил Нейла спиной о изрисованную граффити стену. — Или тебе будет хуже! — Он сам сбежал! Может, у него, в отличие от тебя, ещё осталась совесть! — А у тебя, похоже, не осталось мозгов! Не вздумай его расстраивать! Иметь дело с совестливым ним гораздо безопаснее для тебя, чем с бессовестным мной. И кстати, лучше бы тебе не говорить ему о нашей договоренности. Я тебя предупредил! Дверь кофейни Нейла стояла открытой настежь, — все витрины были перемазаны взбитыми сливками. На стойке издевательски красовались пустые баллончики и деньги, покрывавшие их стоимость. Выглядело как детская шалость, но теперь Нейл не мог вовремя открыться и вынужден был потратить кучу сил и времени, чтобы смыть сладкую массу со стекла.

***

Нейл не изменился. Винсент наблюдал за ним целыми днями, прерываясь только на очередной виток стихосложения. Новая песня Солума была вдохновенной просьбой о прощении, грустной, пронзительной, полной смирения и желания искупить вину. Но Нейл, казалось, вовсе не нуждался ни в каких извинениях. Он по-прежнему приветливо улыбался посетителям, не боясь ходил по вечерам домой в одиночестве, не вздрагивал от громких звуков, не впадал в неуместную задумчивость. А к Хэллоуину украсил свою витрину десятком миленьких хихикающих тыкв, часть из них обнималась и имела выраженные мужские половые признаки. И то сообщение — тоненькая ниточка, протянувшаяся между ними исключительно по воле самого Нейла, — не давало Винсенту провалиться в пучину самобичевания, а еще рождало надежду на новую встречу. Когда работа над песней была закончена и довольный Радж умчался продлять вожделенный контракт с Эйс Рекордс, Винсент решился еще раз набрать выученный наизусть номер. — Алло? — неуверенно произнес Нейл. В прошлый раз он едва сдерживал злую дрожь. Сейчас был скорее растерян. — Это ты? — глупый вопрос, заведомо оставшийся без ответа. — Прости. Конечно, ты! Он нервно рассмеялся, изо всех сил прислушиваясь к звуку дыхания, доносившемуся из динамиков телефона. Сложно разобрать, в каком настроении собеседник, когда тот хранит гробовое молчание. Нейлу становилось все неуютнее в этой тишине. Пусть он больше не испытывал ненависти, их отношения, если происходящее можно было так назвать, были слишком далеки от нормальных. — Если ты хочешь снова прийти, то я… Я… — голос Нейла сорвался. У него были планы на сегодняшний вечер, и они могли неконтролируемо затянуться. — Сегодня никак, понимаешь? У меня семинар по выпечке. Я полгода о нём мечтал! — И тут ты… Со своим неуместным влечением! — Он и сам не понимал, как у него хватает духу так разговаривать с человеком, способным доставить кучу неприятностей. Наверное, дело было именно в отсутствии зрительного контакта. — Да ответь же ты хоть что-то! В трубке раздались гудки. — Черт, черт, черт! — выругался Нейл. На него с опозданием накатил страх. Взбитыми сливками его лишь предупредили. Что будет на этот раз? «Завтра всё мое время будет твоим. Только, пожалуйста, дай мне время до завтра», — писал он, временами промахиваясь мимо нужных букв и молясь, чтобы его просьбу не проигнорировали. Мелодичному перезвону бокалов, сигнализирующему о приёме входящего сообщения, Нейл обрадовался больше, чем всем праздникам мира. «Да», — значилось в сообщении. «Спасибо». «В десять вечера», — отправил следом Нейл, прижимая ладони к лихорадочно горевшим щекам. Слишком много эмоций сразу. Слишком много. Винсент у себя в студии прижимался разгоряченным лбом к холодному стеклу окна, с трудом удерживая себя от дальнейшей переписки. Ему лучше не знать Нейла. Не вступать с ним в диалог. Иначе он просто не сможет отпустить, удержать себя в узде, а не требовать больше и больше, пока неустойчивый карточный домик их отношений не рухнет.

***

Настороженность и нервозность Нейла никуда не делись: как и в прошлый раз, он предпочёл подготовиться сам и облачился в минимум одежды. Плотная повязка давила на глаза, напоминая о его уязвимости. Но под слоем тревоги, несмотря ни на что, зрело предвкушение. — Я не стал зажигать свет, — молчать было просто невозможно. — Надеюсь, тебе всё видно, потому что двое слепых — это было бы как-то слишком. Но выключатель у двери, если тебе нужно. Винсент стоял у входа, не решаясь подойти, хотя пальцы неприятно зудели от необходимости прикоснуться. В прошлый раз именно прикосновения решили всё, заставили отбросить страхи и поддаться страсти. Но как же страшно сделать первый шаг! — Я тут приготовил… В прошлый раз забыл. Вот, посмотри, — Нейл указал рукой, как он надеялся, на диван, где лежали смазка и упаковка презервативов. На самом деле у него были и кое-какие секс-игрушки, но он не был их фанатом. — Или у тебя своё? Я не против чего-то такого, если вдруг тебе интересно. — Нужно же было как-то задобрить посетителя, показать сотрудничество. Винсенту совершенно не нужно было наличие каких-то дополнительных стимулов. Он и так умирал от желания, сходил с ума от возможности находиться так близко. Так что он преодолел себя и двинулся вперёд, пока не обхватил голову Нейла ладонями, поглаживая скулы и брови, робко касаясь губ. — Оу… Руки на лице стали неожиданностью для Нейла, но он быстро сориентировался и приоткрыл рот, ловя скользившие по нему подушечки больших пальцев. От незнакомца шло приятное тепло и вкусно пахло, а пережитый страх требовал выхода. — Просто поцелуй меня, — попросил Нейл, потянувшись вперёд. У Винсента замерло сердце. Нейл был таким смелым, таким необыкновенным. Уж ему-то не нужно было прятаться ни под какими масками, чтобы получить желанного человека. Стало стыдно за свою слабость. Но сильнее стыда оказалось желание боготворить удивительного мужчину, чьё учащённое дыхание музыкой отдавалось в груди. Раньше Нейл считал себя визуалом, считал, что ему необходимо видеть партнёра. Нет, он не требовал совершенства, находя красоту и в покрытых веснушками скулах, и в шрамах на коленках, отголосках бурного детства. Ему нравилось читать истории привлёкших его людей, отпечатавшиеся на их телах. Теперь же его тело стало чистым листом, на котором странный незнакомец писал историю своей страсти. Пальцами, носом, губами, подбородком, щекой, — всё шло в дело. И на Нейле загорались диковинные узоры, выводились откровенные признания, которые нельзя было произнести вслух. Извивающийся под нескончаемыми ласками Нейл не мог вспомнить причин, по которым стоило опасаться дарящего столь прекрасные ощущения человека и не интересоваться его личностью. Сейчас ему было плевать на всё, что стояло между ними, он мог лишь умолять не останавливаться. Чтобы чудесный, тёплый и влажный язык продолжал вылизывать его промежность, особое внимание уделяя яйцам. — Пожалуйста, — скулил Нейл, растекаясь лужицей чистого блаженства. — Пожалуйста… И ему давали больше: гладили, лизали, вбирали глубоко в рот, пока он не забился в оргазме. Оглушённый и размякший, он не сразу понял, что его гость не сбежал, как в прошлый раз, а продолжал сидеть рядом, поглаживая Нейла по руке. Медленно проходясь по чувствительным участкам между пальцами. — Когда ко мне пришёл твой страж, — хрипло начал Нейл, удивляясь, почему так пересохло горло: он не помнил, как почти кричал, не в силах выносить чувственную атаку, — я испугался. Конечно, всегда можно было позвонить в полицию. Но было непонятно, сколько разбирательств придётся вынести, да и помогут ли они… Решил быть фаталистом. Решил, что вряд ли ты убьёшь меня или покалечишь. Винсенту до боли хотелось утешить Нейла, хоть как-то загладить свою вину, и он нежнее сжал всё ещё остающуюся в его руках ладонь, целуя подушечки пальцев. — Почему ты не подошёл ко мне сам? Не с угрозами, конечно. Но хотя бы с предложением переспать? Если бы я знал, каким внимательным и нежным ты можешь быть… Если бы я видел тебя… Винсент накрыл рот Нейла рукой. Выслушивать обо всех своих тайных надеждах не было сил. Почему он не подошёл? Потому что Радж решил вмешаться, а Винсент оказался слишком труслив и безволен, чтобы что-то менять. И теперь просто не мог потерять эту возможность быть рядом.

***

Сегодня Нейлу было тяжело просыпаться. Каждый раз в годовщину смерти бабушки он с трудом заставлял себя выбираться из-под одеяла. Но он никогда не позволял себе оставаться в постели, как бы ни хотелось свернуться в теплый кокон и забыть обо всем. Бабуле бы не понравилось. Она всегда была энергичной и деятельной, считая, что с любыми невзгодами можно справиться, если не опускать руки. Так что Нейл обычно проводил ставший для него самым чёрным в жизни день, разбираясь с неприятными, долго откладываемыми на потом делами. Надеясь, что такое времяпрепровождение почтит память близкого человека гораздо лучше, чем бессмысленное стояние рядом с надгробным камнем. За которым он ухаживал в другие дни. Вертеться весь день как белка в колесе, устать до потери пульса, прийти домой и мгновенно отключиться, чтобы завтра проснуться полным светлой грусти, а не звериной тоски — всё, о чём он мечтал. Но отлично понимал, исходя из опыта прошлых лет, что будет сидеть в темноте до самого рассвета, предаваясь унынию.

***

Сегодня Винсенту было тяжело просыпаться. Вчера он отработал огромную программу, — встречу с продюсером, автограф-сессию и небольшую вечеринку, где нужно было старательно изображать любителя пафосных поз и красного вина. Всё тело ныло от нагрузки и выползать из-под теплого одеяла решительно отказывалось. Единственным, ради чего он смог заставить себя выбраться из теплого кокона, был Нейл. Желание увидеть его пересилило, и Винсент устроился у окна в компании легкого салата и кофе, настроившись на терпеливое ожидание. Нейл появился очень быстро и выглядел расстроенным. Или?… Винсент не мог для себя чётко сформулировать, что же было не так. Казалось, обычное утро, обычное выражение лица, обычные действия. Но то ли движения были слишком резкими, то ли губы слишком сжатыми, искажая свойственную Нейлу лучезарную улыбку, но Винсент готов был поклясться, что тому плохо. Грустно. Больно. Одиноко. Он замер в безопасности своего маленького мирка, ограниченного одеялом и подоконником. Хотя хотелось всем собой податься вперед, просочиться через стекло и оказаться рядом. Утешить и согреть. Защитить от боли. Винсент потянулся к телефону, но в последний момент передумал. Если случилось что-то плохое, то Нейлу вряд ли станет легче от звонка незнакомца. И всё же… Целый день он боролся с собой, то решительно отбрасывая идею о возможности разделить горе Нейла (в том, что оно было, он полностью уверился), то наоборот склоняясь к мысли, что должен хоть что-то сделать. В конце концов, Нейл всегда может прогнать нежеланного гостя. Винсент надеялся, что прошлая их встреча раз и навсегда убедила того, что не стоит ждать подвоха и агрессии. — Привет, — раздался в трубке хриплый голос. Нейл ответил так быстро, будто бы только и ждал звонка. На самом деле, он, зайдя домой, опустился на пол прямо в коридоре, не желая проходить в квартиру, где не было никого. Телефон лежал в кармане куртки, ожидая своего часа. — Знаешь, я даже рад, что ты позвонил именно сегодня. Сегодня мне как никогда нужно отвлечься. Встреча с преследующим меня сексуальным маньяком будет как нельзя кстати. Не обижайся, — Нейл невесело рассмеялся. — Это была шутка. Кроме сексуального. Про сексуального — правда. Я буду ждать. Винсент учащённо дышал, слушая, похоже, не совсем вменяемого Нейла. Он лихорадочно одевался, не отрывая телефон от уха. Телефон, из которого лились рассказы о детстве и юности. О родителях, которые давным-давно куда-то пропали, — то ли подались в буддийские монахи, то ли сгинули на постройке подводного города. О бабушке, которая вырастила и научила всем премудростям выпечки, оставила в наследство кофейню и умение никогда не сдаваться. О брате, который, кажется, пытался найти родителей и мотался по свету, ввязываясь во все встреченные на пути авантюры. Когда Винсент позвонил в знакомую дверь, как раз подходила к концу история, как Нейл ходил на семинар по выпечке — тот самый, из-за которого пришлось переносить их прошлую встречу. Его вел кумир бабушки — знаменитый французский кондитер. — Он идеально чувствует пропорции ингредиентов. Честно, я никогда такого не видел, чтобы кто-то просто смешивал в миске… История оборвалась. — Прости, я закрою глаза. Света практически нет, твоя тайна не пострадает. Нейл так и сидел на полу прямо рядом с входной дверью, крепко прижав ладони к глазам. Создавалось впечатление, что он плачет. И Винсент, не раздумывая, опустился рядом. Инкогнито волновало его в последнюю очередь. — Что это? — спросил Нейл, чувствуя необычные прикосновения к груди и предплечьям. Он оторвал одну руку от лица, ощупывая. — Ты принёс мне цветы?! Это… мило. Винсент протянул руку и погладил Нейла по щекам, проводя линии от уголков глаз к подбородку, будто стирал слезы. — Хотел меня утешить? — догадался Нейл. — Спасибо. Мне ещё никто не дарил цветы. Ощупывать бутоны оказалось увлекательно. Нежные лепестки приятно пружинили под пальцами, отгоняя грусть. Хотя бы на время. Винсент устроился рядом, позволяя положить голову себе на плечо. Ни на что не претендуя, просто давая почувствовать своё тепло. Никто не должен оставаться наедине с потерей. Длинные волосы, которые Винсент в спешке забыл скрутить, щекотали лицо Нейла, но того не волновали мелкие неудобства. — Ты придёшь еще? — спросил Нейл. Он не знал, сколько они просидели рядом, но только сейчас понял, насколько изголодался по человеческому участию, пусть и выраженному невербально. — Если ты всё ещё хочешь меня после такого. Винсент кивнул, потёршись носом о щеку Нейла, чтобы тот уловил движение. Он был почти счастлив. Если бы ещё можно было закричать об этом во все горло, если бы не приходилось прятаться. — Спасибо. Мне с тобой хорошо.

***

Нейл словно дал Винсенту разрешение, свое благословение на более частые встречи. И удержаться вдали просто не получилось. Хоть он и старался терпеть до последнего и не докучать своему возлюбленному. К тому же они оба были занятыми людьми, — так сосредоточены на работе, что почти не замечали своего одиночества. Только в те моменты, когда прикасались друг к другу и понимали, что давно жаждали физического контакта. Между ними пропало нервное напряжение. Сошли на нет подозрительность Нейла, его подспудное ожидание грубости и боли, вызванное эфемерным присутствием Раджа рядом. Винсент же перестал испытывать перманентное чувство вины за не самое приятное начало их знакомства, — без возражений принял часть потраченных Раджем на погашение долга кофейни денег. Правда, после заказал на них кучу круассанов — у Нейла они выходили очень вкусными — для всех участвующих в записи его новой песни. Обретённое хрупкое пока доверие сделало их ночи более жаркими и нежными. Винсент выучил всё, что могло понравится Нейлу, все чувствительные участки на теле. Что у того очень тонкая кожа на внутренней части бёдер, и он не терпит нежных прикосновений к ней, предпочитая, чтобы сжимали или даже щипали. Что вылизывание паховой складки приводит его в восторг и почти толкает за край. Что, прикусив хрящики уха, — не мочку, а именно хрящик,— можно добиться несдержанных проклятий и рук, запутавшихся в волосах. Кстати, волосы Винсента нравились Нейлу до дрожи. И тому приходилось носить нетугой хвост, чтобы дать возможность пропускать длинные пряди сквозь пальцы и в то же время не доставлять неудобств им обоим. А еще Нейл был не против игр с едой в постели. И как-то поверг Винсента в шок, разложив сладости по всему телу. Нагретый теплом его кожи мармелад показался самым лучшим лакомством. Но губы Нейла все-таки были слаще. Увязшему в их взаимном влечении Винсенту совершенно не хотелось уезжать на гастроли.