Золотце

      Холодный воздух разбудил чёрного соловья, заставляя неохотно открыть глаза. Приняв сидячее положение, Найтмер проморгался, закрывая крылом глаза от яркого солнца. Где он? В голове медленно всплыли воспоминания ещё до потери Дрима…

☾︎☽︎☾︎☽︎☾︎☽︎

      Ветка под ногами тёмного принца громко хрустнула, обламываясь у ствола и падая вниз. Раскрыв крылья, Кошмар мягко приземлился на землю, недовольно смотря по сторонам. — Дрим! Как же ты иногда бесишь, мелкий, непослушный, отвратительный ребёнок! — голос Найтмера отражался от деревьев, возвращая к принцу эхом его же слова. Уже почти день Ночь ищет своего брата. Будучи близнецами, Найт всегда вёл себя как старший, пускай и родился позже. Более серьёзный, он осознавал всю безрассудность поступков Дрима, стараясь ограничивать их территорией леса. Однако этот нездоровый интерес старшего из существ к людям не на шутку пугал Кошмара. -… Найти! Они не умеют летать! — в один из дней выкрикнул Мечта, забегая в домик на дереве — бывшее убежище браконьеров, которое те бросили много лет назад, сбегая от властей. — Кто? — Найтмер сидел на старом, посеревшем от времени, диване. Сложив крылья перед собой, он создал что-то вроде кокона из перьев.       Как бы странно это не было, но Кошмару всегда было холодно. Энергия души монстра имела защитное значение, чёрным, склизким коконом из ненависти обволакивая всё тело тёмного принца. Солнце с трудом пробивалось сквозь эту жижу, отчего даже летом Найт всегда был ледяным. В отличие от Найтмера, Дрим имел необычно горячую магию, в зависимости от которой, его крылья имели безумно тёплое, практически горячее, оперение. Золото плавилось на костях Мечты, из-за чего его пёрышки были мягче свежей травы.       В три шага, старший братец добрался до дивана, раскрывая крылья и обнимая Кошмара, под недовольное «Ты испачкаешься». — Для того, чтобы летать, они создали какую-то странную штуку… — Дрим задумался, замолчав и крепче прижимая к себе Найтмера. Второй же медленно убрал с себя тёмную оболочку, подставляя белоснежные, чистые косточки под горячие обнимашки Дрёмы. — Самолёт! Точно, они его так назвали. Смешно, правда?       Бирюзовый зрачок медленно гас в правой глазнице Найта, являя в свет второй, более яркий и нежный. Сиреневый, слегка подслепший из-за ранения глаза, от которого на лице птички остался вертикальный шрам, зрачок медленно скользил по Дриму, тая в тепле крыльев. — Ты снова ходил к людям? — тихий вопрос был встречен настырным чириканьем. Прижав к себе крепче Найтмера, Дрим чмокнул скелета в лоб. — А ещё они что-то пьют такое… Я видел одного, он так смешно ходил, постоянно икая, — Мечта безостановочно говорил, пока не почувствовал сильный толчок под рёбрами. Опустив глаза, Дрим вздрогнул, заметив злой взгляд. Он вздохнув, отсев в сторону и выпуская брата из крепких объятий. — Сколько раз я говорил не ходить к людям? — низким голосом спросил Дрёму Найтмер, принимая сидячее положение. — Ты хочешь, чтобы тебя убили?! — перейдя на крик, Найт подскачил на ноги, раскрывая крылья. Его тело снова покрылось чёрной жижей, угрожающе капая на пол. — Но Найтмер! — очередной ссоры не избежать… Так подумал Дрим, подскакивая и отвечая брату. Он тоже распушил свои перья, источая некий свет и обжигая своим теплом магию Кошмара. — Сколько я смотрю за людьми, они не плохие! Нам нет смысла прятаться! — Не плохие?! — правый зрачок сузился, заставив Дрима вздрогнуть. Чёрная энергия сошла с левого глаза тёмного принца, открывая вид на старый шрам. — НЕ ПЛОХИЕ?! ОНИ ВСЕХ ИСТРЕБИЛИ!       Низкий голос принца перешёл на, несвойственное птицам, шипение. Ненависть на теле младшего полностью исчезла, представляя глазам старшего израненные кости скелета. — Н-но… — Дрим отошёл на пару шагов назад, упираясь спиной в деревянные стены. Сделав пару глубоких вдохов, Мечта выпрямился, упрямо смотря на близнеца. — Это было так давно… Они изменились, слышишь?! — Они не изменились. ОНИ не меняются! Я пытаюсь тебя защитить, как ты не понимаешь?! — Кошмар подошёл ближе к брату, расставив крылья в разные стороны от головы Дрима и перекрывая тому выход из дома. — Я не хочу, чтобы ты пошёл им на корм, идиот! Они ведь просто используют тебя ради богатства! Твои крылья золотые, Дрим!       Голос Ночи сорвался, заставляя закашляться, и убрать крылья от лица старшего. Воспользовавшись моментом, Дрим оттолкнул от себя брата, выбегая из дома. — Я тебя ненавижу, — это было последнее, что Найтмер услышал перед тем, как Мечта скрылся с глаз Кошмара.

☾︎☽︎☾︎☽︎☾︎☽︎

      Найт сидел в неизвестном ему помещении, прижимая ноги к груди, обхватив те крыльями. Безумно холодно… — Прости, — слёзы предательски выступили на глазах Найтмера, стекая по скулам скелета. — О, проснулся! — вскрик совсем рядом заставил Кошмара подпрыгнуть, отползая к стене и вжимаясь в ту спиной. Перед ним сидел молодой скелет с чёрными, словно бездна, глазами. Слабый, едва различимый среди этой темноты, зрачок, смотрел в глаза Найтмера, медленно скользя от его ног, до самых глаз. — Это ненависть? — незнакомец, без каких либо зазрений совести, придвинулся к Найту, вжимая того в стену. Обмакнув палец в негативе (ненависть является негативной эмоций, следовательно, Найтмер покрыт негативом), скелет притянул его ко рту, пробуя на вкус. — Бе! Точно ненависть, такой же отвратительный вкус… — Киллз, уйди, — грубо схватив за плечо тёмноглазого, его оттолкнули в сторону, вставая перед Кошмаром. Другой монстр, тоже скелет, смотрел на Найтмера единственным, красным, зрачком, размером почти со всю глазницу. Огромная дыра в черепе наводила на плохие мысли… Кто так изувечил этого бедолагу? — Ты его напугал, не видишь? — Его всё пугает, — ещё один голос, суше и резче, чем у первых двух монстров, обратил внимание Ночи на себя. В углу, там, куда не попадал солнечный свет, сидел третий скелет. На нём была надета куртка, а на голову накинут капюшон, из-за чего Найтмер никак не мог разглядеть его глаза. Вся его куртка была настолько пыльная, что, казалось, будто она провалялась в шкафу не один год. — Почему мы просто не вырвем ему крылья? — Не будь занудой, Дасти, — пропел «Киллз», вновь присаживаясь впритык к Кошмару. — Лучше подойди и посмотри… Он ведь прекрасен! — Сейчас у тебя будет прекрасный синяк на уровне глазниц, — вздохнув, скелет в капюшоне поднялся на ноги, подойдя к Найтмеру. Разномастные глаза смотрели на Кошмара безразлично, сухо. Найт опустил взгляд на куртку незнакомца, но зрелище заставило прижаться к стене, ища взглядом хоть какой-то выход. Вся куртка Даста была покрыта слоем монсторской пыли, той самой, что остаётся после смерти любого монстра. — Что, страшный я, да?       Широко улыбнувшись, он был похож на довольного кота, которому подарили целый годовой набор сметаны. Зрачки опасно сузились, а скелет протянул руку к крыльями птички. Но тут по комнате разнесся крик. Найтмер прокусил руку «Пыльного», впиваясь клыками в кости ладони. — Ах ты, — в следующий момент в руке монстра появилась заострённая кость, направленная на рёбра мифической птички, была пущена в ход, но остановлена, так и не коснувшись нижних косточек Кошмара. — Даст, — Киллер сидел взади Пыльного, держа того за руку и обращая на себя внимание. Пока Килька отвлекал разозлённого скелета, второй, тот что с дырой в голове, отцеплял Найтмера от бедной руки. — Отпусти, — хриплый недоприказ заставил Найта перевести взгляд на ущербного. «Дырявоголовый» гладил птицу по голове, согревая того своими руками. Удивительно, но это сработало. Негативный отпустил руку несчастного, отсаживаясь обратно к стене. Он уже не пытался напасть, но в его взгляде читалось всё презрение и ненависть к Пыльному существу. — Молодец…       Выпутавшись из рук Убийцы, который, по факту, уже и не держал, Даст отошёл к стене, прожигая птицу глазами. А Килька снова подсел к Тёмному, разглядывая его с ног до головы. — Хоррор! Он выполняет команды, — счастливый тон немного напугал Найтмера. Да кто они, чёрт возьми, такие?! Выкупают его, пытаются убить и радуются послушанию?! — Он не команды выполняет… Скорее он задаёт ситуацию, а от нас лишь требуется просьба о прощении, — усмехнувшись, Хоррор продолжил гладить птичку по голове, наблюдая за реакцией той. Найт прижимался к руке Дырявоголового, подставляя свою черепушку под тёплые руки и, с трудом, сдерживая себя от того, чтобы прижаться к скелету всем телом. — Хех… Молодец…