Наследие Ведьм

Взгляд ее не контролировано, растеряно останавливался то на ботинках юноши, то на деревянном, довольно тусклом паркете школы. Ноа был очень двояким человеком. Время идет, а он всё черствее внутри, но снаружи – ангел. Ангел – который не способен на обман. Ангел – чья душа чище слез, которые надо выплакать обязательно, в любое время дня и ночи, выплакать, чтобы всё внутри перегорело. Но он был павшим. Невольно, как бы он не показывал себя с различных сторон, играя добродушного парня, не скрывали его пустые глаза ту тонкую фальшь, почему-то которую многие влюбленные девушки принимали за глубокий и вовсе не поддельный интерес к себе. Но сейчас она не просто сторонний наблюдатель, теперь парень стоял напротив нее. Красота его невольно подкупала. Он протянул ей маленькую упаковку салфеток, на которой был изображен милый котёнок. Еле коснувшись салфетки девушка изящно перехватили ее. — Не хочешь поговорить? — Не думаю. Ноа еле слышно вздохнул, будто его насильно держат здесь, он почти невесомо коснулся ее плеча, проверяя реакцию, пока голос перешёл на ласковый шепот. — Знаешь, я не очень хорошо умею поддерживать людей, но слушатель из меня не плохой, — Джонсон процедил эти слова словно научный факт, — если ты думаешь что я отвернусь от тебя как другие, то это ложь. Отвернись от тебя все я никогда этого не сделаю. Со мной ты можешь быть честна, я не предам тебя и не осужу за твоё мнения, секреты. Ты вовсе не ужасный человек тебе необязательно скрывать свои эмоции, чтобы быть правильной. Попадание. Возможно это было совершенно случайно, слова, брошенные наугад. Когда она в последний раз слышала нечто подобное? Заметив замешательство девушки, немного помедлив он распахнул руки. Объятие? Ладонь бережно коснулись чёрной рубашки сжимая ткань крепче, пока длинные аристократические пальцы смыкались на ее талии. Ощущала она себя беспомощно, словно маленький ребенок потерявшись в магазине, а Ноа — тот самый ответственный взрослый, что протянув руку спрашивает «Все хорошо? Ты потерялась?». Спустя несколько безмолвных минут Элизабет слегка отпрянула. — Как ты справляешься? — в голосе не слышалось больше горечи, будто её тщательно скрыли. В нашем современном обществе эмоции принято скрывать так как они ассоциируются со слабостью. Как же ей повезло, что до этого она не чувствовал боли, иначе бы сама захлебнулась в этом. Хотя, если бы так произошло, всем было бы наплевать, несомненно. Всё настолько размыто, взгляд расфокусированный, блуждающий. Вот Джонсон ближе подходит к ней наклоняясь вплотную. Элизабет к слову, раздражало это, но спорить сейчас было бы чрезвычайно глупо в её положении та и что сказать, говорить стало на удивление намного сложнее. Кровь в голове закипает, несмотря на холод его тела, что к слову отдавало жутким дискомфортом. — Что ты имеешь в виду? — Как не терять реальность? Когда по сути ты никогда не спишь. Каждое мгновение — какое-либо происшествие и различие лишь в нескольких столетиях. Я начинаю путать настоящее с прошлым. Будто еще секунда и я потеряю эту нить с реальностью. Его взгляд словно лезвие — холодное и острое. Сейчас она выхватила момент совершенно нетипичный для юноши. Его лицо приобретало абсолютно другую эмоцию, которая к слову шла ему больше нежели улыбка. — Эли, — ласково слетело с его губ обращение в разрез которому был его взгляд, — я понимаю тебя, поверь. Он невесомо коснулся рукой своих губ задумчиво опустив голову в пол. — Понимаю, как никто другой. Мы — заложники ситуации и все, что нам остается быть опорой друг друга. Я буду твоей связью с миром, этой нитью, если тебе так удобнее. Они синхронно отправились в сторону класса. Несмотря на то, что они практически молчали, Элизабет не испытывала дискомфорт как с другими людьми. Это когда встречаешь старого друга и ваше молчание – намного больше красивых слов. А ей на собственной шкуре удосужилась прочувствовать ту самую убийственную тишину. На самом деле молчание — это финиш. Молчание — это как выстрел в темноте, ты пытаешься определить — в кого, тешишь себя иллюзиями, что не в тебя. Спустя некоторое время начинаешь истекать кровью, не сразу, потихоньку, а в сердце все еще лелеешь надежду, что можно попытаться что-то сделать. Так убийственно молчать не многие умеют. А умеют лишь те, кто знают свою значимость в чьих-то жизнях и насколько их слова цены. Но в таких ситуациях для неё, тишина — это лучший друг. Проверенный. Ей от тебя ничего не нужно. Она просто сидит рядом, заряжает покоем. Парень галантно приоткрыл дверь в такт со школьным звонком. Элизабет поймала на себе взгляд учителя, в котором явно читалось осуждение и что-то вроде «Какими непристойностями вы там вдвоём занимались?». Почему-то ей стало неловко и она мельком глянула на парня. Джонсон в свою очередь уже натянул улыбку для нескольких девушек. Голос его стал тише, глуше и обманчиво сладким, словно мёд с креплениями яда. Все люди, с которыми он контактировал, пытались завести общение из-за его внешности, а характер? Ей казалось, что его никто не знает, а если и узнавали, то были неспроможны вытерпеть. — Встретимся в библиотеке, — бросил Ноа, пока она ловила на себе заинтересованные, порой не самые приятные взгляды. В такие моменты ей казалось, что она случайным образом взяла кредит на их имена и сама не знала об этом. *** Юноша, как обычно, приходил на несколько минут ранее, пока Элизабет в свою очередь предпочитала быть в точно назначенное время. Он быстро стучал пальцами по клавиатуре смартфона и девушка даже глазком успела заметить, что сверху было написано «Кэнди». — Всё хорошо? — сев на деревянный стул она разместила свое лицо на ладони. — По моему это должен спрашивать я, — с легкой усмешкой выдал собеседник не отрываясь от телефона. — Мне уже легче, спасибо. Ты был прав, порой нужно выговариваться. — Рад, что смог помочь. После нескольких секунд молчания он с небрежностью, даже с некой раздраженностью бросил телефон. — По моему кто-то сам говорил, что мы должны быть опорой друг для друга, – девушка дразня старательно скопировала манеру речи парня. — Не в случае личной жизни. — Разве? — Предпочитаю разногласия решать непосредственно с партером, а не на стороне, — резко отрезал парень и тут же добавил, — но это не значит, что ты не можешь советоваться со мной. Она вопросительно выгнула бровь. — Я имею в виду, — он прокрутил ладонью в воздухе, будто вспоминая что-то, — что если тебе необходима поддержка, то я буду рядом. Просто мне она не нужна, я справляюсь. — Ты же в курсе, что противоречишь сам себе? — Так вышло. Элизабет неловко прокрутила кольцо. — Сегодня мы пойдем в дом Сары, да? — Сара? А, да. Я зайду за тобой к твоей владелице, как там ее? — Ты про кого? — Про ту девочку, которая бегает за мной. — Элизабет. — Серьезно? Забавно. — Ты звучишь так, словно сам не говоришь ей всякие милости. — Говорю. То, что я ей нравлюсь, играет на руку мне и тебе тоже, но я не сказал бы, что получаю от этого удовольствие. Считай, что это ради дела. — Как скажешь, — развела руками девушка, — кстати, откуда ты знаешь что Сара – ведьма? — М? — будто не ожидавши подобного парень даже растерялся, — я не говорил тебе, что нахожусь тут на неделю дольше? — Это разве как-то влияет? Ноа достал из своей сумки небольшой кожаный блокнот. Бумага на ощупь казалось новой, словно изготовили её совсем недавно, но выцветшие страницы говорили об ином, такой в нашем времени нет. Сам блокнот выглядел плотным и исписанным, из него торчали кусочки бумаги, будто не хватило места и туда доложили дополнительные листы. — Неужели ты это взял из прошлого? — Верно. — Как такое возможно? — Если ты засыпаешь с предметом в руках он оказывается у тебя в другом времени. Работает в обе стороны, – довольно процедил Джонсон хитро улыбнувшись. Девушка с интересом пролистала несколько листов. — И как ты узнал об этом? — Я заснул пока читал в церкви, взял у пастыря. — Ты там живешь? — Да, и еще несколько учеников, которые хотят посвятить свою жизнь религии. На секунду включив смартфон Элизабет подскочила на месте. — Прости, мне нужно домой. — Хорошо, я проведу тебя. — Можно? До юноши не сразу дошло спрашивает ли она про прогулку или блокнот. — Хочешь взять его себе? — Я верну. — Можешь не возвращать, я так-то решил тебе его показать так как сам уже все прочитал. Девушку немного оскорбил тот факт, что получила она это только сейчас, но решила себя успокоить тем, что доверять (?) они начали только недавно. Моросил дождь. Было холодно, тихо. Скоро потянулись перед ними те пустынные улицы, которые даже и днем не так веселы, а, тем более, вечером. Теперь они сделались еще глуше и уединеннее: нигде ни души, сверкал только один дождь по улицам, да печально мокли высокие, громоздкие деревья, которые казались непоколебимыми. — Ты далеко живешь? — Не особо, почти на окраине. Но учитывая то, что город у нас не особо большой, то это минут 20. — Кэнди тоже живет неподалеку от леса. — Я знаю, наши дома неподалеку. — Вот как, — с усмешкой протянул Ноа, — у вас с ней какие-то специфические отношения. — Ты не далек от истины. — Тебя она представила как подругу. — Да, но это не совсем так. — Тогда почему пришла в тот день? — Не знаю. До сих пор себя спрашиваю. Ответ она конечно знала. Ей было совестно, что общение разорвала именно она, когда Кэнди была в трудном положении. — У нее сейчас не все в порядке. — Я знаю. Кэнди неплохая, но слушать не умеет. Игнорирует существование проблем у кого-то помимо себя. Немного промолчав девушка продолжила. — Прости, я не должна так говорить учитывая то, что она твоя девушка. — Знаешь… Они остановились около двери. — Это твой дом? — Да. Мы на удивление быстро дошли, — она руками искала ключи в сумке, — ты хотел что-то сказать? — Нет, — с улыбкой протянул юноша, — спокойной ночи, Эли. Не успев сделать шагу девушка схватила его за запястье. Ноа обернулся вопросительно выгнув бровь.