Сладкое золото

Nizkiz — Независимым

Пой, мне не стать

Собою больше

Я выдумал боль эту, видимо

Не отпускай

Меня надолго

Я не хочу быть независимым

— Руки пообломаю, — скалится Вадик, беззастенчиво оглядывая гостей. Они с Алтаном не виделись три недели сначала из-за напряжённых графиков, а затем потому, что младший укатил в Москву — вести переговоры о новом круге инвестиций. И умудрился вляпаться в историю даже в холодной, официальной, лицемерной обстановке офиса крутой компании. Тан, конечно, красивый и молодой, но чтобы какой-то богатый мудак начал домогаться его прямо в закутке опен-спейса — это надо совсем быть отбитым. Будь Вадим там, мужик стал бы таковым в прямом смысле, но сейчас он может только скрипеть зубами, слушая, как Алтан справился со всем сам. — Я тоже был готов, но намёка на диктофон в кармане хватило, чтобы он стушевался и одобрил нужную сумму, — признаётся Дагбаев и отпивает шампанского, выглядя при этом не иначе, как древняя статуя, облачённый в расшитый золотом пиджак, больше напоминающий камзол, и с какими-то золотыми побрякушками на косах. Вадик любуется при каждой возможности, раздумывая, куда бы эту красоту утащить и украсть парочку поцелуев, пока они не имеют возможности поехать к кому-то домой. У Сергея сегодня праздник, Сергей запускает новое приложение, и перед официальным торжеством через неделю он решил собрать всех близких, чтобы отметить, так сказать, в тесном кругу. Даже слишком. — Юль, ну чё такого? — возмущается Гром, вперёд всех успевший захватить тарталетку с икрой и теперь огребающий от своей женщины по первое число. Будто не кормят, смеется себе Вадик, прекрасно зная, что в домашней обстановке Игорю в еде не отказывают. Но Пчела, видимо, не успела ещё наделать красивых фоток для своих соцсетей, чтобы интриговать подписоту загадочными «ой, а где это мы» и «герои на выгуле, подробности через неделю :)» — так что стоять милому с постным лицом и голодным взглядом, пока не будет нащёлкано достаточно материала. — Ладно-ладно, но эти мои, никому всё равно не… Договорить он не успевает, потому что Юля шепчет ему что-то, видимо, сладкое-сладкое, отчего еда отходит на второй план, а лицо-кирпич вытягивается в милую лужу. Довольно просто определить, кто в Клубе является парой, а кто встречается только для сессий. Даже если люди искрят, друг друга подкалывают и не отлипают весь вечер, опытным взглядом они видятся отдельными, отрезанными друг от друга, едва-едва притирающимися кусочками льда — и такие в абсолютном большинстве случаев оказываются «не вместе». С парами же всё очевидно: нет-нет да кинут на партнёра взгляд, задержат руку на плече привычным жестом, и даже издалека бывает понятно, что обсуждают совместную дорогу домой и что будут делать вечером. По Игорю с Юлей всё стало понятно ещё с их первой встречи, свидетелем которой Вадим ненароком стал. Вернее, свидетелей было человек двадцать, и все пребывали в первозданнейшем ахуе с человека, умудрившегося сломать стул и упасть грохочущей грудой к ногам местной звезды. Которая как-то очень быстро забила на активную доселе деятельность в Клубе и стала подозрительно часто закрываться в приватной комнатке с двухметровой бедой. Романтика, да и только. — У тебя же есть телохранители, с хера ли ты разбираешься со всяким отродьем сам? — вопрошает Вадим и, не сдержавшись, наматывает на палец холёную косу. Дагбаев ведёт бровью, но вырваться не пытается: в отличие от Клуба, которого он шугается, как ведьма костра, в арендованном пентхаусе с огромными панорамными окнами принц чувствует себя раскованно — очень уж обстановка напоминает его собственную башню. — Они не будут таскаться за мной в каждый угол, когда я отхожу на видное место попить воды, — бокал уже опустел, и Алтан ищет глазами, чем бы ещё поживиться в ожидании виновника торжества, без которого все (ну, почти) негласно решили не начинать трапезу. — Да и к тому же, зря я что ли столько лет тренируюсь. Если от моего деда и была польза, то в обеспечении моей безопасности. С его подачи я теперь в любой ситуации могу за себя постоять, — он задумывается, склоняет голову; рассыпаются змеями по плечу косы-кобры. — Ну, разве что кроме тех, когда я этого не хочу. Вадим приосанивается, понимая намёк. Сколько раз он уже прижимал парня то тут, то там, наваливался, не давая возможности выбраться, сдерживал попытки себя испинать в предоргазменной судороге — и всё это, очевидно, сходило с рук не только и не столько потому, что Дагбаев раза в два меньше. Дракон заглядывает в глаза напротив, поддавшись неожиданному желанию упасть в красную бездну. Наследник огромного семейного бизнеса, обученный боевым искусствам и самообороне, регулярно и очень даже добровольно позволяет ему себя прогибать, бить, кусать и иметь до лужи слюны на подушке. Даже звучит замечательно. Разумовский впархивает в помещение ровно тогда, когда Вадим уже думает наклониться и шепнуть что-нибудь эдакое на призывно торчащее из-за кос ушко. И, если честно, он бы сейчас вместо всей этой вечеринки забрал Алтана к себе — даже не столько за тем, чтобы восстановить упущенные сексы, сколько чтобы просто полапать и зарыться в распущенные волосы. Как бы ни сопротивлялся вначале этому чувству, Вадик реально скучал. -- Мне тебя не хватает Эту фразу Вадим крутит в мыслях ещё какое-то время, пока прижимает к себе спящего Тана, вымотанного кризисом самоопределения и ещё хрен пойми чем, о чём делится в формате твиттерских постов — не более двухсот-с-чем-то знаков за раз. Редко, но метко. И не то чтобы Вадик не рад наконец послушать, что же творится в красиво заплетённой головке — они много ругались именно об этом, он сам просил озвучивать мысли и чувства, в конце концов. Но неожиданно узнать, что без него Алтану одиноко — тот ещё сюрприз. Он сам о таких категориях, как «одиноко», «плохо без человека Х» и прочих перестал думать уже давно, да и некого особо было подставлять под этот самый Х. Были друзья — без них иногда становилось пресно и хотелось побесоёбить. Были те, кого и друзьями не назовёшь — например, Волк со своим демоном, — но без кого текущая жизнь как-то не представлялась. Ещё были хорошие сабы, мимолётные романы и даже какие-то отношения, которые долго не держались по разным, не всегда тематическим причинам. Но чтобы «не хватает» и «одиноко» — так не было. Возможно, дело в том, что отношения Вадик водил с людьми более-менее своего возраста и характера, которым не свойственно зацикливаться на любовнике. Или, может быть, в том, что последние несколько лет он и не стремился заводить чего-то чувственного и глубокого. Алтан бодается во сне, зарывается в одеяло сильнее и выглядит как маленькая куколка. Довольно забавно думать подобное о таком юноше, в свои годы уже рулящем бизнесом, имеющем довольно-таки неплохой рост и крепкое тело — но Вадим всё-таки думает. Ещё он думает о том, что чувствует по отношению ко всему этому сам. Почему не забил, когда стало ясно, что с парнем придётся долго возиться? Зачем тогда удержал его, готового всё закончить и разбежаться? Можно было сделать себе жизнь намного проще и, в какой-то момент, приятнее. Тем не менее, Дракон желал видеть под собой именно Гладиолуса, а Вадик не хотел отпускать красивого и гордого Алтана, отдающегося ему так чувственно, что впору потерять голову самому. Честно говоря, он вообще не задумывался о том, куда хочет завести эти отношения и насколько долго продолжать. Продумывал следующие шаги — да, анализировал происходящее — безусловно, заглядывал на пару месяцев вперёд — иногда. Обижался немножко в начале, особенно когда парень себе всякого навыдумывал и выставил его мудаком. Но задумался о том, что реально к этому человеку чувствует, кажется, впервые — и то потому, что оказался в тупике после чужих слов. Скучает ли он в том смысле, в котором скучают влюблённые? Или это просто желание поскорее увидеться с красивым парнем, встречи с которым сулят удовольствия? Бывают ли моменты, когда он хотел бы оказаться рядом с Алтаном моральной поддержки ради? Стоит подумать об этом, когда представится подходящая ситуация. И лучше бы сделать это до того, как всё зайдёт не туда. -- Так вот, спустя три недели без недовольного лица и тепла чужого тела выяснилось, что у него к Тану всё-таки что-то большее, чем приятно провести время, поняшиться и потрахаться. И попал он действительно крупно, как и думалось той ночью — вот только не потому, что алтановы скучашки невзаимны, а как раз наоборот. И дело даже не в том, что он, как типичный суровый мужик из фильмов, боится своих же чувств — можно сказать, даже интересуется этой своей стороной, будто наблюдает за второй своей личностью. Это совсем не проблема. Соль, в общем-то, в том, за долгие годы тематических отношений он немного забыл, как строить отношения романтические. И теперь надо бы как-то понять, как переплести эти два аспекта, чтобы не навредить ни одному (что по закону вселенной попросту вряд ли осуществимо). Давно мы не переплетались, аспекты херовы, размышлял Вадик, спрашивая у Алтана, ко скольки он подъедет. Не навредить ни одному в их случае касается не только аспектов, но и людей. Особенно, когда один едва ли умеет говорить о чувствах, а второй эти чувства только-только в себе откопал. -- Мне тебя не хватает Сказал тогда Алтан, пойдя на поводу у всех, кто советует чаще и конкретнее проявлять чувства. И получил в ответ задумчивую тишину. Не то чтобы он ожидал громких признаний и клятвенных заверений, что Вадиму тоже. Но не услышать вообще ничего — это как-то по-детски обидно, особенно после того, как наконец перестал зажимать свои мысли внутри по просьбе того же Вадима. Он не услышал? Решил не отвечать, потому что думал, что Алтан не услышит? Забыл? Забил? Теперь уже не узнать, понимает Алтан, отрываясь от земли в бизнес-классе, а снова поднимать тему он не намерен. Вот только на новость о том, что Дагбаеву нужно надолго улететь, хотя они и так хер пойми когда виделись, Вадим среагировал довольно задорно и даже не попытался ввернуть подобие «я буду скучать». Некстати вспоминается их тогдашняя ссора в Клубе, где Дракон эксплицитно подталкивал его к тому, чтобы прямо говорить о подобных вещах. Выходит, он и не скучал, раз не сказал об этом ни разу? Не хочу ни в какую Москву, она меня бесит, и летать бесит, и переговоры эти бесят, и компания, гори она в печке, заебала в край. Хочу лежать сто часов, желательно с тобой, лучше — под тобой. Мне не хватает тебя рядом, я бы чувствовал себя намного лучше, если бы полетел с тобой. Всё это Алтан долго и в разных формах обдумывает, но не говорит и не пишет. Зудит в мозгу что-то обиженное, подростковое, которое «назло бабушке отрежу себе руку» — только «назло Вадику не буду больше говорить ничего, даже если ну очень хочется». Проебал первый раз — больше навязываться не будем. Подобный настрой он удерживает ровно до выхода из аэропорта под проливной дождь. Сев в такси, Алтан первым делом отправляет фото своих недовольных волос, уже запушившихся и липнущих к лицу, потому что фиксирующие средства размякли от влаги.

9:27

*Фото*

Будто не уезжал

9:34 Ваше Мокрейшество и Пушистейство готовы покорять столицу?

9:51

Разве что столичные кофейни

Хотя я уверен, что с пышками бы было вкуснее

10:35 *Фото*

10:38

Ой иди нахер

Я тоже хочу

Он прикрывает глаза, представляя, какой аромат поднимается от коробки свежих пышек, купленных Вадимом не иначе как просто подразнить и позлить находящегося в сотнях километров Дагбаева. Может, начни они как обычная пара, он чётко знал бы, где и как проявлять эмоции, и тогда всё было бы проще. Но именно это «проще» не вызывает радости. Потому что кроме Вадима, любящего петербургские пышки как родную мать, Алтана также привлекает искусный и игривый Дракон. -- Что ж, спустя несколько недель разлуки он только холодно и почти не заинтересованно поглядывает на Вадима, по случаю торжества расщедрившегося на белую рубашку (но рукава он всё-таки закатал, что оказалось явно не в пользу пытающегося быть неприступным Алтана). Хотя тело требует иного. Укусить за предплечье, вдохнуть запах с крепкой шеи, сжать в пальцах светлые волосы и притереться поближе, насаживаясь на твёрдый, хорошо смазанный член. Всё это проносится в мыслях, стоит кинуть на Дракона взгляд, как только он встаёт рядом. Всё это крутится в голове, когда к ним приближается сопровождаемый Олегом Сергей, великолепный в своём белом костюме. — И чего не пьём? — хитро спрашивает он, салютуя своим бокалом. — Я планирую напоить вас так, чтобы ещё неделю вспоминали. — Поэтому в твоём бокале минералка? — прищуривается Вадим и всматривается в полупрозрачную жидкость. Сергей открывает рот, чтобы возразить, но его вовремя прерывают: — Расслабься, я знаю, как выглядит шампанское. За то, чтобы пить и не жалеть! — он поднимает бокал, чтобы чокнуть им об алтанов, а затем и о два других. Все вместе они ещё успеют выпить за вечер. — За то, чтобы ты научился шутить, — не остаётся в долгу Разумовский, но всё-таки по-доброму улыбается, отпивая алкоголя. — Пойду к остальным. Если они, конечно, ещё оставили что-то от этого места. — Гром грохочет, — Алтан задумчиво глядит в сторону остальных гостей, где Игорь, кажется, уже успел опрокинуть тарелку. — Это же отражается на безопасности во время сессий? — спрашивает он уже у Вадима, искренне удивлённый тем, что кто-то настолько неуклюжий вписался в сложные практики, требующие осторожности и выдержки. На уровне интуиции понятно, что снизу, скорее всего, не Пчела, но парень внутренне содрогается, представляя, как это неловкое чудо громит сложную конструкцию из инвентаря или обрывает верёвки. — Как раз наоборот, — Дракон смотрит в ту же сторону, усмехается каким-то своим мыслям. Алтан сдерживается, чтобы не поцеловать уголок губ. — Если Верхний знает, что его саб… с особенностями, он будет ещё внимательнее к его безопасности. Как с твоими ногами, — Вадик кивает куда-то Дагбаеву на коленки, и те почти начинают зудеть. — У них, думаю, всё продумано, чтобы Гром ничего не натворил. В первую очередь, для блага его самого — если он упадёт из сложной неустойчивой позиции, травмируется сильно. С его-то габаритами. — Большой шкаф громко падает, — подтверждает Алтан и едва улыбается в кромку бокала. Возможности вот так поязвить у него давно не было — ещё бы, в деловой обстановке. — Моя змейка вернулась, — выдыхает Вадим неожиданно тепло и тихо; его большая и горячая даже через слои ткани рука ложится на алтанову поясницу, чтобы притянуть парня поближе. Он зарывается лицом в волосы на макушке, оставляет поцелуй по линии роста волос у виска. — Я скучал. Я скучал Два слова, которые Алтану порой хотелось услышать до зуда в мозгу, которые он сам говорил только исключительным людям и в редких случаях: своей первой любви, на могиле матери, цветам в оранжерее, которые хранят воспоминания о маме, и которые, он точно знает, скучали тоже. И Вадиму тогда, почти месяц назад, когда почувствовал, что так будет правильно. — Я тоже, — на грани слышимости подтверждает Алтан и мажет скулой по чужой ключице, прежде чем нехотя отстраниться: ему претит нежничать на публике. Но всё-таки, повинуясь капризному настроению и усталости, роняет, не будучи до конца уверенным, что их желания совпадают: — Очень хочу сбежать и проверить, до сих пор ли твой член такой замечательный. Вадим крякает, самодовольно посмеивается, и даже не смотря на него Алтан понимает: лыбится. — Это мы обязательно сделаем, — и по тону его сразу слышно: обещание выполнит. — Но чуть позже, когда основательно поздравим того, кто обеспечил нас шампанским. И послушаем последние новости — авось почерпнём что-нибудь интересное. Алтану не нужно пояснять, новости какого характера слушать и что мотать на ус собрался Дракон. И это совсем не поможет ему пережить следующие несколько часов, что будут добавляться к неделям без Вадима в постели. -- — …так что поставщика морепродуктов нам, к сожалению, пришлось менять, — вздыхает Олег грустно-грустно, того гляди слёзы начнут струиться в бокал с дорогим вином. — После увиденного, если честно, еще год не смогу в сторону любых блюд с ними смотреть. Вадим едва держится, чтобы не поведать присутствующим охренительные истории о том, как на службе он не первой свежести ножом открывал тушёнку. Остальные не в курсе, но Волк и Пчела и так наслышаны о его прошлом, и потому о деликатесах с ним не общаются, разве что пытаются приобщать к высокой кухне во время встреч. Каждый, правда, по-своему: в Юлиных соцсетях лежит куча криво сделанных Вадиком фоток, а официанты волковских заведений знают Вадима в лицо. Пытается иногда и Алтан. Правда, уплетает нормальные сытные блюда он потом с не меньшим рвением, а глаза счастливые-счастливые. Ещё бы; несколько лет никто за питанием не следил, мама тарелку с супом на стол не ставила, или кто там в подобных семьях таким занимается. И если Вадим с детства усвоил формулу «суп и второе, а затем пышки», то Алтан долго сопротивлялся, прежде чем коснуться борща. Ага, как же, не нравится. Из приятных воспоминаний его выдёргивает активная трель чужого голоса. — Ну в нашем-то баре из морепродуктов только сушёная рыбка к безалкогольному, — подначивает Пчела, и судя по её таланту к прогреву аудитории, сейчас будет что-то интересное. Дракон навостряет уши, чтобы не пропустить кусок информации, ради которого всё ещё не зажимает свою змеюку в каком-нибудь укромном уголке за шторой. — К слову, в субботу планируем большой сбор. Пригласим коллег из других клубов, будут нетипичные номера и подвоз импортного инструментария. Готовьтесь обнулить счета, я видела краем глаза, у нас такое не достанешь. Даже для самых привередливых что-то найдётся. Она стреляет в Дракона глазами почти незаметно, но достаточно явно, чтобы тот заметил. Это вызов и недовольство тем, что со своей новой пассией он забросил деятельность в Клубе, разве что взносы платить не перестал. Но видеться они стали сильно реже, да и в резко другой обстановке; Юле скучно в кофейнях, Пчела ненавидит пустой трёп. Она, хоть от природы и не злая, как-то умудряется иногда жалить по больному, если ей что-то не нравится, и сейчас она явно зла на тот факт, что который месяц теряет одного из старых тематических друзей. Что ж, он действительно не прочь обновить инвентарь и прикупить пару цацок в постель. Поэтому после того, как компания снова рассредоточивается по помещению, Вадим докапывается до Алтана, так и не выразившего отношения к идее. По его лицу, конечно, и так можно было бы всё прочитать; хватило и их последнего раза в Клубе, чтобы понять, что часто там появляться парень желанием не горит. Но инвентарь для сессий лучше подбирать непосредственно тому, на ком он будет использоваться. Тем более, что их заказ из онлайн-магазина почти завернули из-за сгоревшего склада — доехала только пара вещиц, оставив с лёгким разочарованием и необходимостью применять фантазию и подручные средства. — Золотой мой, на экспонаты глянуть не хочешь? — шепчет он на не скрытое косами ухо, заставляя Алтана подскочить и подобраться. Это вызывает только улыбку; если он такой чувствительный на шёпот и едва касающиеся уха губы, то что же будет ночью. Даже в разлуке всё-таки есть свои плюсы. Парень молчит. Всматривается туда, где Разум делает каскад фоток для соцсетей с помощью Волкова, уже приученного к получению красивых кадров, и Вадим почти слышит, как шуршат шестерёночки в ухоженной голове. Он несколько раз сводит брови, бегает взглядом по залу, чтобы наконец: — Не смогу, — выдаёт Алтан с видом отца, который не может выкроить часик на детский утренник. — На субботу поставили благотворительную выставку, мне нужно будет присутствовать большую часть дня как ключевой фигуре, — он молчит некоторое время, но Вадик не перебивает: по спектру эмоций на мальчишеском лице виден серьёзный мыслительный процесс, почти что внутренняя борьба. Алтан весь ещё по-юношески горячий, так и есть молодая изворотливая змейка, не чета взрослым опытным кобрам, у которых из эмоций только оскал. Вероятно, отсутствие строгой родни позволило ему подольше оставаться обычным человеком двадцати лет; вероятно, Вадиму не стоит воспринимать этот факт так уж радостно. — Но ты сходи, если хочешь. Расскажешь, что интересного было. Алтан поднимает взгляд и выжидает, словно ребёнок, прощупывающий границы взрослых. Вадим понимает. Они в самом начале чуть не разбежались, потому что Алтан был уверен, что за его спиной Дракон нет-нет да заходит за порцией остренького, и Дагбаев был слишком явно рад узнать, что без него партнёр в Клубе не появлялся. Предложить Вадиму сходить туда одному, зная, что кроме тематической ярмарки намечается ещё и крутое шоу — переступить через недоверие и ревность. Парень явно не хочет, чтобы Дракон был на привязи, потому что не знает, как свободолюбивое существо отреагирует на золотую цепь. Вот только цепочка эта тонкая и иллюзорная, да и надетая Драконом добровольно. — Тогда лучше разминай мышцы, потому что новым инвентарём мы нагрузим тебя по полной программе. Если это была проверка, то Вадик её с треском провалил. Но он очень надеется, что Алтану, всё-таки, не пятнадцать, чтобы играть в подобные игры. --

Дальше осталось только

Имя твое — как код

Все, что хотел сегодня

Завтра произойдет

Близко. Все слишком близко

Я знаю то, что сильнее нас -

Полночь, машины, брызги

И мы так искрим с тобой сейчас

В коридоре темно и прохладно, но последнее довольно быстро исчезает, стоит горячему Вадиму накрыть Алтана собой прямо у двери. Хочется ткнуть локтем за неосторожность, нашипеть и прогнать за то, что не даёт дышать — но вместо этого парень только помогает себя раздеть, едва ли имея возможность двигаться в узком пространстве между дверью и чужим телом, которое и не думает отодвигаться. — Ну не на пол же, — сетует он, когда Вадик сбрасывает его лёгкое пальто прямо к обуви. — Сам вылизывать будешь. — И не только пальто, — соглашается любовник, и тон у него такой, будто вылизать он готов вообще всё в этом доме. А член такой крепкий, будто он капитан дальнего плавания, год не видавший красавицу-жену. За него Алтан и хватается, деревянными пальцами расправившись с чужими джинсами. И это не идет ни в какое сравнение с тем, чтобы просто представлять себе Дракона в номере отеля — дорогом, но пустом. Если с милым рай и в шалаше, то с Вадимом идеальное место для секса — любое. Примерно так себе думает Тан, пока его несут до гостиной, придерживая одной рукой и шаря второй по спине; Вадик успел вытряхнуть рубашку из тесных брюк и теперь его огромная ладонь имела доступ к саднящей под прикосновениями алтановой коже. Алтана нельзя назвать маленьким и хрупким — даже на фоне Сергея, следящего за мышечным корсетом, парень несколько шире в плечах и крупнее, но рядом с Драконом он всё равно чувствует себя шарнирной куклой. — Не улетаем, дорогой, — ласково говорит ему Вадик на ухо, приземляясь на диван прямо с Алтаном на руках. Его огромные пальцы до смешного старательно расправляются с мелкими скользящими пуговицами рубашки, будто заботятся о сохранности дорогой одежды. — Полетаем мы сейчас с тобой вместе. Если я тебя, конечно, наконец раздену — ты специально что ли так оделся, чтобы я тебя как капусту раскрывал? Он посмеивается, а Алтан просто роняет лицо в изгиб горячей шеи. Вдыхает знакомый запах, который, думал, уже забыл за эти холодные дождливые недели, и неторопливо подцепляет одежду с чужого торса, словно разворачивает фольгу от подарка. И, вау, вадимовы мышцы словно стали ещё больше за время разлуки. — Руки-базуки, — неразборчиво бубнит Тан ему в шею, едва оторвавшись, чтобы стянуть и отбросить ткань и приняться за съехавшие уже джинсы. Но стоит ему настойчиво подёргать за их края, как по заднице прилетает шлепок. — Поворот на восток, — командует Дракон, но разворачивает он Алтана ровно на сто восемьдесят. В той ли стороне находится восток, он не знает, но что знает точно — Вадик что-то задумал. Потому что из брюк Дагбаева вытряхивают в пару движений вместе с бельём, о нахождении остальных частей образа ему и вовсе ничего не известно, а голая кожа неприятно трётся о жёсткую джинсу. — Подготовиться мне не дашь, — констатирует парень, откидывается на тёплое широкое плечо. Кажется, где-то тут морда волка — лежать сразу на двух драконах было бы слишком. — Неа, — зачем-то подтверждает Вадим, а руки его оказывается у Тана под коленками, вынуждая согнуться и развести ноги. Это не очень удобно, но терпимо: Вадик большой и на нём удобно сидеть, и, хоть Алтан предпочёл бы присесть на его нахальное лицо, так тоже нормально. Ведь чужая ладонь так хорошо и знакомо ложится на напряжённый член, что впору утонуть в темноте комнаты и перестать мыслить вообще. Они оба быстро взмокают; Вадим дрочит ему небыстро и размеренно, кусает за ухо и больно лапает за внутреннюю сторону бедра, а член его под алтановой задницей твёрдый-твёрдый, соблазнительно упирается в копчик и приглашает насадиться хоть чем-нибудь. Но всё, что Алтан сейчас может — сдавленно дышать, цепляясь пальцами то за диван, то за чужие руки, которые делают так невозможно хорошо, так приятно… Ноготь царапает сосок, заставляя Дагбаева пискнуть. Он не был готов к тому, что может стать ещё лучше, и неторопливое, невесомое поглаживание сосков совсем выбило его из колеи. Хочется кончить прямо сейчас — и не кончать вообще, чтобы насладиться подольше. Особенно, когда вместо нежных поглаживаний Дракон принимается за оттягивание и выкручивание. Кончая неожиданно для себя, Алтан вжимается в чужое тело, будто хочет спрятаться от ощущений, которые настигают, словно цунами. И Вадим прячет его минутой позже, обнимая поперёк груди и прижимая теснее — как любимую плюшевую игрушку. И уже позже, пока стоит коленями на мягком ковре, Дагбаев не может понять, с кем он сейчас — со страстно желающим его Вадимом или с подчиняющим его Драконом. Ему с Вадимом хорошо по-любому. Но хорошо ли Дракону с Алтаном?