La vie de carrefour

***

      Подростковый возраст — это период жизни, когда в организме происходит перестройка тела, а гормоны сильно бьют в голову.       Так гласит учебник по биологии, говоря про переходный возраст. Но не один учебник не расскажет, что в этот период жизни бывшие дети творят безумства, о которых впоследствии очень долго сожалеют.       Кто-то безрассудно набивает татуировки, что во взрослой жизни приходится стыдливо прятать эти ошибки юности под длинными рубашками и за высокими воротниками. А кто-то идёт по пути меньшего сопротивления и обретает вредную привычку, губящую здоровье. Это может быть вдыхание никотина каждый час или зависимость от алкоголя. Иногда даже идут в ход запрещенные вещества. Но больше всего подростки стремятся получить дозу адреналина, а потому употребляют все подряд и посещают закрытые тусовки.       Валерия Волкова к алкоголю и сигаретам, а уж тем более к наркотикам, из-за воспитания относилась довольно холодно. Лере, как спортсменке, противопоказаны вредные привычки. А что касается шумных тусовок, то ей: во-первых, совсем некогда, фехтование отнимает большое количество времени, а во-вторых, её попросту не интересовали громкие вечеринки с кучей пьяных, не соображающих сверстников. Почему-то девушке всегда казалось, что тратить время на подобное — глупость.       Лучше это же время пустить на тренировки или посидеть за чтением книжки. Лере шестнадцать и у неё в планах хорошо окончить школу, сдать экзамен на самый высокий балл, а затем поступить на бюджет в медицинский институт. Ей не до развлечений. Думала она, пока не попала под влияние подружки Кати, которой, ой, как сильно нужно было пойти на вечеринку, там ведь будет парень её мечты, а идти одной стрёмно. Стойкость девушки, которая была категорически против данной затеи, разрушилась после:       — Лера, мы живём один раз, почему бы не позволить себе оторваться хотя бы на одну ночь?       Папин друг, что дарил прекрасные подарки на день рождение (вспомнить даже привезённую из Японии настоящую катану; Лера визжала от восторга), убеждённый буддист, поспорил бы с высказыванием про один раз.       Глубоко вздохнув и ещё раз, смирившись с мыслью о том, что эта затея обернётся боком, Лера согласилась.       Ярко накрасившись, чего она не делала в повседневной жизни, и, надев лёгкое платье, изобразив ниндзя, девушка покинула пустую квартиру, поймав такси. Почему-то её не покидала мысль, что родители поставили камеру в коридоре. И все потуги Леры скрыться незамеченной были безуспешными.       Вечеринка прошла так себе. Катя напилась в хлам, и её в срочном порядке пришлось усаживать в такси. А ещё на платье Леры какой-то парень пролил пиво, а после пытался глупо подкатить. Это было ужасно. Она трижды пожалела о своём решении поехать в загородный дом, чтобы попить пиво и выкурить пару сигарет. Стакан пива, выпитый по просьбе подруги, и сигарета, выкуренная от пришедшей тоски, того не стоили.       — Надо было оставаться дома, — сетовала девушка. Катька тихо пускала слюни ей на плечо. Мирная езда в машине усыпила подругу. Лера же под чужое сопение достала телефон.       В домике связь на удивление не ловила, а потому девушка не доставала мобильник из кармана куртки, воспользовавшись помощью знакомого для вызова машины. Включив устройство, Лера чуть не оглохла от пришедших уведомлений о пропущенных звонках. Волкова совсем потеряла чувство времени, ей казалось, что прошло от силы часа два, но циферблат услужливо показывал полтретьего ночи.       — О, чёрт!       В голове заиграл похоронный марш. Ей конец. Почему она сейчас спокойно едет в такси, а не в отцовском внедорожнике или, ещё хуже, на заднем сиденье полицейской машины?       Ей дико повезло, что у папочки и отца оказалось большое терпение.       О боги, она ужасная дочь, а если у папочки случится срыв? Нужно было написать хотя бы отцу, но девушка думала, что успеет вернуться до комендантского часа, потому беспокоить родителей бессмысленно. Папа, небось, весь переволновался и места себе не находит, он же такой чувствительный и нервный. А она просто дура безответственная.       Поздно прятать голову в песок.       — Хорошо повеселились? — открыл дверцу Саша, когда машина остановилась у дома Кати.       — Как видишь.       Когда Саша смог выгрузить свою нерадивую сестру, бурча что-то про женскую дурость, такси двинулось с места. Лера принялась рассуждать о своей незавидной участи. И, как назло, такси ехало быстро, а дорога короче не становилась. Почему ночью так мало машин? Вот виднелся знакомый поворот, таксист остановил машину.       — Спасибо, — девушка передала деньги за поездку таксисту. — Можно без сдачи.       — Доброй ночи, красавица, — ответил мужчина восточной национальности.       На ночном небе блестящим ковром раскинулись звёзды, освещая тёмные просторы. Совсем скоро наступит сезон белых ночей. Они частенько семьёй гуляли по пустым улицам Питера, наслаждаясь умиротворённой красотой пустых улиц, светлым небом и тишиной. Той самой редкой тишиной, свойственной городу только по ночам. От симфонии звуков утром или днем хотелось отрезать уши. Но ночью все менялось.       Поспешно покинув машину, девушка, тяжело вздохнув и сжав руки в кулаки, направилась к подъезду. Ну не убьют же они её? Да, она виновата, безусловно, стоило предупредить, но все же ошибаются. Тем более первый и последний раз. Точно последний.       — С богом, — выдохнула Лера, зажав кнопку вызова лифта. — Надеюсь, папа не будет злиться.       Двери лифта открылись, Лера, выбрав номер этажа, прижалась к стене. Хотелось, как в подростковых сериалах, грустно сползти по стене, вот только её жизнь скорее походила на дурацкий ситком. Да и платье пачкать не хотелось. Единственное платье в её гардеробе.       Лифт звякнул, извещая о прибытии на нужный этаж.       Глубоко дыша и пытаясь утихомирить громко бьющееся сердце, стремящееся покинуть грудную клетку, она подошла к заветной двери.       Три поворота ключа в замочной скважине.       Лера, словно воровка, бегло заглянула в квартиру, надеясь, что хозяев не окажется дома, но надежды девушки не оправдались. В коридоре висело отцовское пальто, а рядом папино, ещё на кухне горел приглушённый свет. Максимально тихо и медленно, как учил отец альфа, она принялась снимать с себя куртку, но план Леры разрушился, когда потянулась за вешалкой, которая звучно упала, ударившись о деревянный пол. Мельком оглянувшись, Лера выдохнула. Наверно, алкоголь не выветрился из крови, иначе не объяснить её незамысловатые танцы с дурацкой курткой, которую она кое-как повесила на предательницу вешалку.       Штирлиц ещё никогда не был так близок к провалу.       — Так-так, блудница явилась?       Сердце сделало кульбит, девушка чуть не вскрикнула, прижав к себе куртку с вешалкой. Папа, подпирая дверной косяк, исподлобья смотрел на неё, сложив руки на груди.       Хитрый прищур омеги в леопардовом халате не обещал ничего хорошего. Лера поёжилась в ожидании заслуженного наказания. Лучше бы её встретил отец, так она только по нахмуренным тёмным бровям поняла бы степень вины и какое наказание получит, но вот что ожидать от папы Лера не знала.       — Прости, мне очень… телефон ещё разрядился, а Катя свой оставила…       Подбирать слова было сложно, язык заплетался, а руки дрожали, словно в мороз. Нервно оглядывалась в желании спрятаться куда-нибудь.       Серёжа усмехнулся, подмечая этот взгляд испуганного оленёнка, что ищет любые выходы для отступления. Честно, пару часов назад он порывался сначала позвонить своим людям, а затем в халате рвануть чёрт-те куда спасать своего ребёнка. Прямо на пороге его обеспокоенного остановил Олег.       — Ей шестнадцать, лёгкое бунтарство свойственно. Пусть расслабится, не сидеть же за учебниками вечно?       — Да-да, лучше пусть шляется не понятно где? А завтра нам позвонят …       Олег методично отсчитывает ровно десять капель, переводит взгляд на растрёпанного мужа, что собирался в халате и в разных кроссовках бежать спасать дочь. Он снова смотрит на валерьянку, а затем ещё раз на мужа, и отсчитывает ещё пять. Чтобы наверняка. Он стойко сносит запах валерьянки и даже не морщится.       «Не отправить ли Серёжу к Дагбаеву, пусть в Индии вместе просвещаются?» — думает Олег, передавая стакан в трясущиеся руки.       О том, что Дагбаев улетел покорять индийский курорт, альфе стало известно от Дракона. Его недовольство он стойко выслушивал все четыре дня, как бурят издевательски помахал ручкой и поспешно свалил в Индию просвещаться.       — А если он там себе шейха местного найдёт и займётся с ним изучением камасу́тры? — пьяным голосом заявил Вадик.       Олег жалел, но отказать другу в посещении бара он не мог. Третий час он внимательно выслушивал все жалобы Вадима.       — Вад, шейхи — это же арабы, нет? — принюхался к содержимому в стакане Олег. Старая армейская привычка.       — Тьфу, да черт разберёт этих индусов.       Странно слышать такое от человека с высшим образованием и защищённой кандидатской по истории и мировой культуре. Отчаяние видно приобрело твёрдую форму, полностью отключая мозг.       «Да, пусть едет, отдохнёт», — убедился в собственной идее Олег, представляя, как Вадим будет рад такой затее. За Лерой он сам уследит. Та не маленькая уже.       Кстати о Лере, за неё Олег не переживал. Поводов дочь не давала, кроме одного случая, зачинщиком которого девушка не являлась. В случае чего котёнок сможет за себя постоять, не зря мужчина долгое время уделял тренировкам, зная, какой народ живёт в стране. Одна статистика изнасилований поражает.       Тем более ген отбитости, как у её другого родителя, по наследству не передался. Пробив по базам местонахождение телефона дочери, а затем дом, взломав благодаря программе мужа ближайшие камеры, Олег окончательно успокоился.       Обычная подростковая вечеринка.       Волков придерживался мнения, что пусть ребёнок один раз обожжётся, сделает выводы и потом трижды подумает, стоит ли поднести руку к огню. Такую методику воспитания он подчеркнул из собственного детства. Когда он, будучи щенком, обжег себе руку, коснувшись манящего костра. Дурость. Но запомнил на всю жизнь.       — Серый, вспомни, что мы в молодости творили.       Авторитетно заявил альфа, печально смотря на глубоко залёгшие синяки под очаровательными лазурными глазами, на потускневшие огненные волосы и на сгорбленную фигуру. У Серёжи появились новые вредные привычки — работать до потери пульса и беспокоиться о мелочах. Превращать бытовые проблемы в драмы, достойные сцены театра.       Нужно устранять эту привычку всевозможными методами.       К чёрту, пусть ругается сколько захочет, но мужчина не в силах смотреть на то, как он медленно угасает. Он все понимает, знает, что для творческой натуры застой противопоказан. Завтра Олег договорится с Алтаном, если потребуется, закинет омегу на плечо и потащит в аэропорт. Лучше пусть отправляет фотки со статуями Будды, по вечерам звонит по видеосвязи, улыбаясь, показывая красивые ямочки, и долго жалуется на жару, чем угасает в душном Питере. Море, песок, пальмы и солнце лечат.       Конечно, он трезво оценивал риски. Объединившись с главой Дагбаевского клана, Серёжа может устроить апокалипсис. Остаётся надеяться, что в мировых новостях не мелькнёт бегущей строкой информация об ограбление казино двумя омегами, которые в ответ на вопрос «зачем?» пожмут плечами и невозмутимо скажут: «Скучно было».       — Ты иди спать, а я дождусь нашу гулящую, — выдал Серёжа, прикончив содержимое стакана. Ногой он болтал тапок, что грозился упасть на пол. Лекарство начало действовать, и его чуть-чуть отпустило.       Олег не настаивал, понимал, что пытаться образумить омегу бессмысленно. Кивнув, мужчина направился в спальню. У волчьей выносливости есть свой предел, целую неделю без сна, лишь пару часов — уже слишком.       — Если она не объявиться утром — разбуди, и чтобы без безумств, ладно? — вкрадчиво попросил он на всякий, мало ли.       — Хорошо, — пустой стакан сиротливо остался стоять на столе, донести до посудомойки не было сил.       Разумовский, отсчитывая секунды, обдумывал и смирился. Во многом благодаря Олегу. Сначала хотелось наорать, а затем, чем дольше шло время, он просто желал, чтобы дочь пришла домой неважно какая — пьяная или обкуренная. Главное, что пришла. Главное, с его кровиночкой всё в порядке. Остальное слюбится и смирится.       Когда увидел дочь, чуть подвыпившую, сжавшуюся от вины, сердце омеги дрогнуло. Долго играть строгого родителя у Серёжи не получилось. Он не волчара, что мог до последнего хмурится и показывать свое недовольство.       Лера ожидала многое: криков, ссоры и справедливого наказания, но никак не того, что папа подойдёт и крепко обнимет, прижав груди, где гулко билось сердце. Она тихо шепчет извинения, а омега просто кивает. Пересохшие губы болели, когда девушка улыбнулась, вдыхая запах спелой вишни.       — Моя детка выросла, — подводит не утешительный итог, чувствуя запах пива и сигаретный дым.       Его дочь выросла — эта мысль не даёт покоя. Наверно, через это проходят все родители. Сложно в это верить, но этот день настал. Теперь Лере не требуется столько внимания родителей, как это было раньше, когда она цеплялась за папу и стремилась защищать его от всех врагов. Она уже не та маленькая крошка, которую он поклялся защищать от всего мира.       Его смелая девочка отныне сама способна выбрать свой путь. Она его гордость. Самое великое достижение, на фоне которого меркнут все остальные. Малышка, любящая одежду с кошачьими, мечтающая стать сильной как отец, выросла.       Теперь перед мужчиной прекрасная девушка с амбициями, готовая дать отпор всем недоброжелателям. Грустно признавать, что Лере пора уже покинуть родительское гнездо. Серёже нужно лишь смириться с неизбежным. Рано или поздно это случилось.       — Надеюсь, ты предохранялась? — поинтересовался Серёжа, надеясь, что дочка не повторит его путь. Как бы не пыталось доказать обратное правительство, рожать в шестнадцать не круто.       — Что, нет… пап, я не, — отстранилась девушка, округлив глаза.       Ну и предположения у папы. Господи, как же стыдно. Её щеки покрылись румянцем. А где отец? Этот вопрос поспешила задать Лера.       — Как все нормальные люди в три часа ночи. Спит он.       Раз ехидничает, то, значит, она прощена? Даже никакого наказания не будет, кроме недельных подколок на эту тему? Серьёзно, Лера поверить не может.       Разувшись под внимательным взором отца, девушка хотела уже пройти в комнату, но была остановлена рукой папы, который преградил путь. Неужели что-то ещё? Заодно к вечеринке присоединилась боль, пульсирующая в затылке. Мыслительный процессе совсем не шел.       — Дорогая, перестирай вещи, а после повесь на балкон вместе с курткой, — заговорщически шепчет рыжеволосый омега. — А то хмурый волк с утра пиздов выдаст.       О, чёрт, как она могла забыть про сверхчувствительный нюх отца, который сигаретный дым может учуять за километры. Наверно, алкоголь совсем притупил чувство самосохранения. Запрет на курение в их доме, это то самое правило, которое обязаны соблюдать все без исключения. Даже к алкоголю не относились с такой строгостью.       Серёжа, чего скрывать, сам, бывало, баловался, впуская в лёгкие долю никотина. Помнится, первую сигарету попробовал ещё в детдоме, а жёстко подсел на эту дрянь после ухода Олега в армию. Слишком больно ему далось всё, а когда узнал, что носит Лерку, бросил паршивое занятие. Продолжил уже, когда его дочурка чуть повзрослела, тогда наступили самые худшие времена его карьеры. Когда альфа вернулся, курение стало табу, и Серёжа понимал, что котёнку за такой проступок влетит по самое не хочу. Один раз простительно. Но мало ли.       — Спасибо.       Лера кивнула и нежно чмокнула папу в щёку. Схватив вешалку с курткой, направилась в сторону комнаты. Нужно срочно переодеться и постирать одежду. Повезло. Ей очень повезло, а она дура ещё переживала. Вот только завтра, чувствуется, влетит от отца.       Контроль — этим словом можно охарактеризовать отца альфу. Утром в тренировочном зале он выбьет из неё всю дурь. Жёстко уложит на маты, полностью контролируя себя, зная меру, указав на все недостатки техники. От предвкушения заныли мышцы. Надо встать по раньше.       Тренировочным залом, мимо двери которого быстро прошла Лера, пользовались только они с отцом. Папа, если находил время в своём плотном графике, в зале появлялся редко. Но если появлялся, то делал вид максимальной занятости: то гантели потягает с усердным выражением лица, то на беговой дорожке пару километров пробежит. В общем, всем видом показывал — «смотрите, как я стараюсь, ничего вы не понимаете». Они с отцом частенько посмеивались над этим. Но только тихо. Папочку нельзя обижать.       Помнится, как-то Лера застала родителей, пытающихся как-либо покалечить друг друга. Так было сначала, а дальше, густо краснея, девушка услышала громкие стоны, боясь предположить, чем они там занимались.       Ну, не стеллажи с инвентарём двигали же? Вряд ли кто-то просил бы еще?       Она взрослая и понимающая. Родителям тоже надо отдыхать. Правда, она весь вечер краснела в тарелку супа.       Один из родителей, пока Лера топала до своей спальни, уже успел преодолеть расстояние до приоткрытой двери. Аккуратненько закрыв дверь, бесшумной походкой подкрался к кровати, где на животе спал муж, слегка укрывшись одеялом.       Вид открывшийся татуировки волка на спине вызвал у Серёжи неукротимое желание подойти и огладить пальцами чёрные линии хищного животного. Не теряя много времени, Сергей снял пижаму, оставшись в одном халате, и быстренько залез на ложе. Дыхание Олега было ровным. Серёжа решил действовать максимально быстро и аккуратно, чтобы уставшего мужа не потревожить и удовлетворить свою потребность.       — Хмурый волк за плохие слова сейчас выдаст пиздов тебе, — раздался хриплый голос мужчины.       Серёжа вздрогнул и разочарованно выдохнул. Ну, вот где он опять оступился? Эх, наверно, для чувствительного слуха волка он как слон в посудной лавке. Ещё и за сквернословие отхватит. Полное разочарование.       — Ну, Олежа, не злись, подумаешь, сказал одно маленькое крепкое словечко. Я завтра честно вымою рот с мылом или с чем предложишь? — ворковал Серёжа, рассчитывая на милость. — Я могу как-нибудь извинится перед тобой?       Олег перевернулся на спину и сквозь ресницы смотрел на мужа, чью фигуру освещала взошедшая полная луна, от которой у альфы раскалывалась голова.       Игривость из голоса и поведения исчезла, когда омега посмотрел в сторону окна, где сквозь густые тёмные облака проглядывалась полная луна.       Боже, какой он ужасный не только отец, но ещё и муж отвратительный. Совсем забыл про лунный цикл, к которому так чувствителен Олег. Не впадает в ярость, а только испытывает головные боли.       — Извини, совсем забыл. Ещё и Лера дала повод понервничать, — впопыхах Серёжа вскочил с кровати, задвигая шторы.       — Ложись спать, Серый. Просто выполнишь одну мою просьбу, и сочтёмся.       Олег решил нагло воспользоваться утомлённостью омеги. Серёжа кивнул, после вернулся на кровать, ложась, он прижался всем телом к мужу. Олег погрузился в раздумья о том, какие вещи омеге точно понадобятся в поездке. Об этом стоило задуматься. Зная омегу, он нашел бы нехватку вещей как предлог, чтобы не ехать.       От физической и моральной усталости бывший Разумовский, уложив голову на крепкие мышцы груди мужа, уснул быстро. Олег, ощутив, как дыхание стало ровным, аккуратным движением потянулся за мобильным устройством. Прищурившись от яркого света телефона, Олег методом проверенного тыка находит нужный контакт.       — Алло, что, он всё-таки летит ко мне? — ответил на том конце ленивый голос.       — Не совсем, пока никто не выиграл, — хрипло усмехнулся Олег, нежно зарывшись пальцами в рыжие пряди, ласково перебирая каждую.       — Этот твердолобый совсем не интересуется, как у меня дела? — возмущался Алтан, что с самого утра тосковал от одиночества и желания тепла, распивая фенни. — Или ты решил таким образом приумножить капитал вашего сероволчьего семейства?       — И то, и то, но звоню я так рано, потому что у меня есть к тебе заманчивое предложение.       — Как разводила-мошенник, ей богу, сейчас начнёшь толкать кредитные услуги, — весёлым голосом ответил омега, которому уж очень пришёлся по вкусу местный алкоголь. — Волков, не томи. Предлагай уже свой тариф быстрее.       — Ты не против, если к твоей скромной компании присоединится Серёжа?       — Нет. Эти пляжи и лазурная вода так утомляют. Наскучило.       Олег ужаснулся, не понимая, как эта красота может утомлять. Ему, выросшему в приюте, что пляж и тёплое море увидел только в двадцать лет, не понять причуды богатых. Даже сейчас для него подобная поездка — целое событие.       — К вечеру жди посылку, правда, посылка будет сопротивляться, — предупредил он. — Но я постараюсь уладить этот вопрос.       — Жду. Передай этой рептилии, что я обижен. Оче-е-е-нь обижен. С такой же интонацией. И с таким же разочарованием в голосе.       Звонок завершился, и Олег, убрав телефон, обнял любимого за талию и задремал, не представляя, как завтра будет уговаривать Серёжу. Впрочем, иногда стоит позволить себе не потакать воле омеги. Ради его же блага.       Лера тоже не представляла, как начнётся её утро, точнее не утро, а день. Утро девушка удачно проспала. С ужасом смотрела на часы. Полвторого. За жизнь она спала так долго только на каникулах. Даже по воскресениям, как назло, просыпалась в шесть. Пускай выпила она немного, но отсутствие опыта сыграло большую роль, и похмелье радостно явилось. Встать получилось со второй попытки, головная боль отнюдь не помогала ей, а весьма усложняла процесс утренних процедур.       Через боль она смогла дойти до ванны и принять бодрящий душ. Дальше предстояло дойти до кухни, откуда доносились звуки. По одним звукам можно догадаться кто на кухне. Лера готова поставить всю существующую заначку на то, что это отец. И это не потому, что папочка не умеет готовить (они с отцом даже под дулом пистолета не сознаются в этом), а потому что он слишком занятой, и отцу совсем не сложно, да и Лера может помочь.       — Привет, — быстро прошмыгнула девушка, сев на барный стул. — Что готовишь?       Отец, не отрываясь, планомерно скидывал на тарелку приготовленные гренки, посыпав сверху натёртый сыр. Девушка внимательно смотрела за действиями отца. За перекладыванием грязной посуды в раковину и за выставлением чистой посуды в тишине.       Волков в полном молчании поставил стакан с живительной водой и тарелку с вкусно пахнущими гренками, от которых откровенно текли слюни.       Девушка дернула сползший на плечо свитер и незаметно принюхалась, мало ли. У отца такой нюх, что даже пять раз сходить в душ будет недостаточно.       — Тебе известно, что употребление алкоголя и курение вредит здоровью, — вскинул брови отец, прожигая взглядом девушку, опершись ладонями на барную стойку.       — Да-а-а, мне известно, — протянула Лера в ответ. — Прости, больше такого не повториться, честно.       Глаза поднять она не рискнула, смотря на только приготовленные гренки, словно только они интересовали её в жизни. Слегка принюхиваясь, она пыталась уловить настроение отца. Да, только ей как обычно не везло.       Олег делает жест, означающий «так уж и быть, ты прощена». Как-то быстро она получила прощение, на удивление слишком быстро.       — А где папа? — Лера неловко потёрла шею, а затем сделала глоток живительной воды. — На очередном променаде?       — Нет, от разочарования решил уехать подальше.       Девушка подавилась выпитой водой, чуть не испачкав стол.       — А если серьёзно?       — Я не шучу. Уехал загорать на юг, увидим его через неделю, — объяснил мужчина. — А тебя ждёт неделя усиленных тренировок. Приятного аппетита.       Лера безнадёжно смотрела на отца. Всё складывается отнюдь не в её сторону, ещё и папочка уехал. Она представляла, что отец накажет тренировками, но в душе надеялась на смягчение наказания. Усиленные тренировки от отца означают — «я выбью из тебя всю дурь». То, чего Лера боялась.       Олег устало, но довольно усмехнулся. Избавлять семейство от вредных привычек — это дело сложное, особенно если вспомнить, каких сил стоило затащить Сергея в аэропорт. Столько криков и угроз наслушались сотрудники, явно подозревающие что-то не хорошее. Но оно того стоило.