La vie de carrefour

***

      Совещания — это безумно скучное мероприятие. Повезло, что проходит оно раз в месяц. Иначе Сергей от скуки начал бы протыкать людей этой чёртовой немецкой ручкой. Пришлось бы потом выдать всем пострадавшим неожиданную премию. Но это мелочи.       Совещания напоминали Серёже о временах юности. Когда они с Олегом юные и беззаботные с шилом в одном месте сидели на скучных уроках. Иногда они, перешёптываясь о том, как хочется поспать ещё часок, Олег понятливо кивал и дружески предлагал своё плечо, обещая разбудить, когда урок закончится. Нередко омега от скуки теребил школьные принадлежности, а ещё сильнее любил их грызть: ручки или карандаши. Грыз, а потом жаловался на то, что ему нечем рисовать.       Волков качал головой и постоянно отбирал эти бедные карандаши и ручки у задумавшегося омеги. Однажды, когда Олег заболел, Серёжа умудрился прогрызть эту дешёвую ручку и испачкаться в чернилах. Позже стоял в слезах от насмешек ребят, пока Волков аккуратно смывал с лица синие пятна. От мыльного раствора хотелось чихать. Но зато Сергей на всю жизнь запомнил, что лучше таким больше не промышлять.       С тех времён он всё ещё не отучился от этой вредной привычки тянуть что не попадя в рот (Олег был не против, всё-таки Серёжа мог доставить своим ртом ему незабываемое удовольствие).       Немецкая брендовая ручка попала под раздачу, немцы умеют делать. Это вам не дешевая сине-оранжевая ручка из Союзпечати. А значит, перспектива испачкаться чернилами ему не светит.       «Скучно!» — хочется завыть от тоски и безнадёги.       Свою работу Серёжа любил. В программировании он как рыба в воде, но когда дело касалось бумажек и нудных конференций, то у омеги дёргался глаз, и появлялось дикое желание взять внезапный отпуск. Улететь куда-нибудь на юг, лишь бы не протирать брендовые брюки, сидя за столом, слушая очередную занудную лекцию «дела идут хорошо, доход компании стабильный… бла-бла». А мысли омеги вообще далеки от цифр и бумажек.       Только одни бумажки он с вожделением ждал.       Вчера пришли анализы, а врач, поздравив, выписал ему гору витаминов. Разумовский купил их в ближайшей аптеке, заплатив удивлённому аптекарю. Фармацевт явно не ожидал увидеть Сергея Разумовского на пороге, покупающего витамины для беременных.       Срок всего две недели, врач убедил нервного папашу, что беспокоиться не о чем, беременность проходит стабильно.       Волнения мужчины были обоснованы. Первая беременность прошла успешно, но вот вторая закончилась выкидышем, это очень сильно ударило по их семье.       Воспоминания двенадцатилетней давности не успели забыться, лишь покрыться слоем пыли. В двадцать три года, когда встал на ноги, жизнь приобрела какую-то стабильность. Тогда ему с Олегом казалось, что все впереди. Лера прекрасно дополняла их жизнь. Родительство сделало их семейную жизнь поистине счастливой.       Но случилась беда.       Многие, смотря на успех Разумовского, завидовали и пытались сдвинуть омегу с пьедестала, который так долго занимали только альфы. Олега похитили, в ту ночь Серёжа сильно перенервничал.       Он помнил, как ему вдруг стало плохо: голова закружилась, тело окаменело, а что-то вязкое потекло по ноге, замарав шёлковый халат. Дрожащими руками он поднял подол халата и не смог поверить собственным глазам. Кровь. Много крови. Их волчонок. Он умирает.       Маленькая Лера не понимала, почему папочка хватается за живот и просит вызвать скорую помощь. Сколько выдержки и сил ему потребовалось, чтобы сдерживать крики, улыбаться сквозь адскую боль. Не хотелось травмировать ребёнка с неокрепшей психикой.       Волчонок умер, так и не появившись на свет.       Спустя время Серёжа все же решился на ещё одну попытку, причиной такого решения стал седой волос. Одним прекрасным воскресным утром он причесывал свою рыжую шевелюру. Все было прекрасно, пока на расческе он не увидел тонкий серебристый волосок. В тот момент мир перевернулся с ног на голову и наоборот.       Ему действительно стало не по себе от того, что пройдёт ещё пару лет и всё, здравствуй, старость.       Добро пожаловать в клуб садоводства и вязания по понедельникам. Покупка дачи (чем дальше от города, тем лучше). На которую придётся ездить каждую субботу в душной электричке, прижавшись к потным телам, выискивая взглядом кого-нибудь, кто мог бы уступить. А по вечерам на лавке кидать презрительные взгляды в сторону местной молодёжи. Завистливо кидать красивым девушкам и омегам презрительное — шлюха. А странную молодежь обзывать сатанистами или наркоманами.       Да, Разумовский утрировал. Он слишком брезглив, чтобы проводить время, ковыряясь в земле. Цветы у него умрут в первый же день. А с вязанием все очень плохо: держать спицы в руках он может только для самообороны. Когда под рукой не окажется ножа, ну, или этой немецкой ручки, корпус которой он знатно прогрыз. Насчёт дачи, то зачем она ему? У него имеется отличный загородный особняк с бассейном. И добраться туда на машине не составляет проблем.       А ещё Серёже хотелось бы родить для них с Олегом парочку волчат.       Каждый год он откладывал это, думая, всему своё время, нужно подождать. Но ждать уже нельзя, они почти разменяли четвёртый десяток, куда уже дальше то? На пенсии уже будет поздно. Омеги, в отличие от женщин, могли смело и в пятьдесят родить. Но не ходить же с сединой на родительские собрания? Это уже слишком.       Пора уже отпустить прошлое и пережить. Забыть это, как несчастный опыт. Прошло двенадцать лет, а ему все также боязно.       — Срок пока не большой, про осложнения рано говорить. Но, чтобы в будущем их не возникло, советую: чаще отдыхать, пить витамины, разнообразить рацион, ограничить потребление кофе, алкоголя, а ещё проводить время с альфой.       Все пункты омега выполнял строго и с присущим ему энтузиазмом. Кофе-машинку он убрал из офиса, чтобы соблазна не было. От вина открестился, переместив собранную коллекцию в поместье. Витамины пил вовремя, еду употреблял сугубо полезную, отказавшись от мясного белка. А вот с последним пунктом были проблемы.       Олег занимал мысли омеги всё совещание и даже после.       Покинув огромный зал с круглым столом, Серёжа засмотрелся вид из окна, который поражал даже местного жителя. Петербург с высоты небоскрёба казался необыкновенно красивым. Олег, побывав с ним в Европе, объездив вместе Америку, взобравшись на величественную Фудзияму, все равно считал, что Питер — самый лучший город на земле.       — Дом всегда лучше — он роднее. Сюда хочется вернуться, в этом городе я встретил тебя, Серёж, а потому Киото или Вегас никогда не сравнятся с Питером.       Серёжа, не стесняясь, притягивает за воротник своего волка, втягивая в долгий и глубокий поцелуй. Ему казалось, что если он оторвётся от губ альфы, то они больше никогда не увидятся.       Олег, такой Олег… лучший, самый прекрасный из мужчин. Иногда ему приходит на ум неутешительная мысль, что он просто не заслуживает Волкова. За какие заслуги он достался ему?       Волки влюбляются один раз и навсегда, даже когда один из партнёров умирает, то хранят верность до самой смерти. Повезло же Серёже найти такого идеального мужчину, что и сытно накормит, согреет сильными руками и этими же руками будет придерживать, грубо втрахивая в матрас.       С какой стороны не глянь, Олег — прекрасный муж, хороший отец, но был у него один изъян. Его любимый мужчина абсолютно не умеет понимать намёки. Прям совсем.       Уже пару дней Сергей упорно пытался намекнуть любимому о скором пополнении в их семье.       Сказать напрямую… пытался, но как только доходит до ответственной части, то его язык без костей немеет. Он такие вещи этим языком вытворяет, а сейчас и слова вымолвить не может.       Напрямую не получилось. Пришлось по обходной. Так сказать, если гора не идёт к Магомету, то Магомет пойдёт к горе. Сергей решил намекнуть мужу об его положении.       Начал он, конечно, издалека.       — Слушай, волк, может, переедем в загородный дом? Там места больше, да и воздух свежий полезен.       Олег кивнул, подготавливая вещи к переезду.       — Олеж, меня подташнивает от рыбы, можешь её больше не готовить?       Волков оторвался от планшета, согласно покивав, а вечером приготовил вкуснейший салат с морской капустой.       — У меня голова болит, — воспользовался обезоруживающей фразой любой женщины, когда дело дошло до интимной близости.       Альфа принёс ему обезболивающее, заварил ароматный мятный чай, а после завернул его в плед и отменил все завтрашние встречи (за что Серёжа был очень благодарен).       Вкратце, Сергей старался, как мог, а Олег кивал, соглашаясь со всем и не задавая ни одного вопроса.       Горло пересохло. К нему подошла секретарша, пытающаяся достучаться до директора. Он отвечал на автомате, а когда она протянула бланк об отпуске, подписал не глядя.       — Сергей Викторович, — кричала секретарша отдаляющемуся начальнику. — Нужно подписать контракт с HOLT IN.       — Позже.       Компания, стоявшая особняком, вряд ли развалится от небольшого отсутствия Разумовского. Сотрудники бросали на него непонятные взгляды, омеги — осторожные, а от альф — смущённые и смелые.       Чужие взгляды никогда не волновали рыжеволосого омегу, но положение делало его более чувствительным ко многим вещам. Те, кто беззастенчиво пялился на него, встречались с цепким взглядом голубых глаз.       Взгляды бесили, пришлось быстренько ретироваться в кабинет.       Узкий коридор, по которому шёл Серёжа, был пуст, но, кажется, кто-то из журналистов прорвался, но ему откровенно все равно. Потом наймёт более компетентную охрану. Зайдя в стеклянный лифт, прислонившись, Серёжа, нажав на кнопку, потянулся к заднему карману брюк, доставая навороченный девайс. Контакт «Невеста дракона» нашёлся быстро.       Длинные гудки не прекращались. Серёжа досадливо цокнул языком, не понимая, чем таким супер-пупер важным занят любитель чешуйчатых. Камушки драгоценные перебирает или цветочки любимые поливает?       С последним он почти угадал.       Местная гроза Петербурга — «Золотейшество» — посреди рабочего дня отменил все многочисленные встречи, занявшись пересадкой алое.       Алое жило и цвело в кабинете Алтана полгода. Само растение неприхотливо в уходе. Проблем не доставляло (как ему вообще может доставлять проблему все, что фотосинтезирует?).       Суккулентные растения не приживались в огромной оранжерее, а причиной тому являлась повышенная влажность. Правда, мужчина не испытывал любви к этим растениям. Достался по наследству. А вот рабочий кабинет, где круглый год сухо, — идеальное место для растения, не любящего влагу. Алоэ в благоприятных для него условиях разросся. Заметив, как бедный цветок ютиться в маленьком горшочке, сердце упрямого омеги ёкнуло.       — Мне нужен слабокислый грунт для алоэ, керамический горшок пятнадцать сантиметров высотой и диаметром двадцать, — спокойно проговорил Алтан. На удивление, не возмущаясь о музыкальном вкусе, ибо та музыка на автоответчике совсем невыносима для тонкого вкуса бурята.       Вадим на том конце, который второй день сравнивал себя с коллектором из девяностых, только выбивал информацию вместо денег, ахуел от сказанного. Выбора не оставалось. Он прекратил пытки и отложил карманный ножик, с которым игрался второй час. Направился в самый ближайший цветочный.       Телефон зазвонил, ну, вот совсем не вовремя — в самый разгар пересадки растения. Мужчина и не спешил ответить на звонок: нужно будет — перезвонят. Он аккуратно положил бедный цветок.       Вибрация раздражала и отвлекала, а потому мужчина, тихо ругнувшись, взял телефон. Хотел сбросить, но, увидев, кто ему звонил, всё же ответил.       — Намасте, золоточешуйчатый, — поздоровался Серёжа, задумчиво накручивая медный локон отросших волос на палец.       — Добрый день, пернатый, что-то случилось? — спросил Алтан, приложив телефон к уху, прижав его плечом, никак не отвлекаясь от пересадки цветка.       Если бы кто-нибудь зашёл в кабинет, то увидел бы впечатляющую картину. Возможно, его подчинённые и привыкли к такому, а вот обычный человек диву дался. Конечно, не каждый день увидишь уважаемого человека, чей дорогой костюм испачкан в земле. А сам он, подвернув рукава, высыпал землю из горшка прямо на стол из красного дуба (дедушка в гробу перевернулся бы, если узнал, как использует внук его любимый позолоченный рабочий стол).       — Ты занят? Тут слишком деликатное дело, — ответил рыжеволосый омега, выходя из лифта.       — Да, но не критично. Алое пересаживаю, — Алтан устало смахнул что-то с лица. — Нужно кого-то устранить, а ты не хочешь светиться?       — Нет, просто тут такое дело, проблема даже, — глубоко вздохнул мужчина. — Как сказать Олегу о своём положении?       — Не вижу проблемы, скажи прямо.       — Не могу.       — Боишься, что он будет против? — спросил Алтан. — Тогда боюсь тебя разочаровать. Твой волчара будет счастлив, даже если ты прикажешь ему спрыгнуть с крыши или выстрелишь ему пару раз в грудь.       — Не знаю почему, просто дар речи теряю. Начинаю говорить, а потом щелк и всё.       — Как-нибудь намекни, твой волкодав менее твердолобый, чем… ты прекрасно знаешь о ком я.       — В том то и дело, я столько раз намекал ему, — с тяжёлым вздохом ответил Разумовский, покидая лифт, наконец-то оказываясь в кабинете. — Но он в упор этого не замечает.       — Совсем всё туго? — спросил Алтан, укладывая дренаж на дно нового горшка.       — Ага, у меня уже руки опустились.       — Можешь, как в сопливых мелодрамах, преподнести ему коробочку с красным бантом, — предложил Алтан. — Будь я на твоём месте, то сказал бы как есть. А после послал нахер.       — Чёрт, — подытожил омега, откидываясь на кресле. — Ладно, спасибо за совет. Не буду отвлекать от грязных дел.       — Только нахер не посылай. Не вешай клюв, пернатый.       Телефон был отброшен в дальний угол стола. Сергей потянулся к припрятанным в столе витаминам, которые он по-детски спрятал в кабинете. Может, стоит положить их на видном месте, тогда Олег догадается? А там уже он выкрутится, мол, не знал, как сказать. Звучит как идея, стоит попробовать. Ещё и Лере нужно позвонить, спросить, как дела у неё, рассказать последние новости.       — Сергей, спешу напомнить, что у вас назначена встреча с Альбертом Бехтиевым в три часа, — оповестила голосовая помощница.       Разумовский, сделавший глоток, поперхнулся, громко закашливаясь, прижав руку ко рту, чтобы вода не попала на стол. Допив остатки воды с таблеткой, омега растерянно глянул в сторону.       — Марго, ты напугала, — ответил Сергей, переводя дыхание. — Я помню, но, спасибо, что напомнила.       — Не за что, Сергей.       Голосовой помощник смолк, и омега погрузился в тишину, взглянул на наручные часы, которые услужливо показывали полтретьего. У него есть пятнадцать минут, чтобы отдохнуть.       Эта встреча вот совсем ни к чему. Он слишком долго отказывал во встрече этому ворюге-застройщику. Встречаться с ним для переговоров, по мнению Разумовского, пустая трата времени, с таким же успехом он мог полистать новостную ленту или почитать, что пишут про него желтушные СМИ. Письма от бизнесмена шли пачками. Тот просил передать ему в собственность памятник архитектуры под «нужное» городу казино, мол, я со всеми договорился, осталась ваша подпись.       Хрен жирному ублюдку. Давать разрешение на снос памятника, для постройки очередной пародии на публичный дом, где каждую пятницу будет ошиваться золотая молодёжь и мериться, чей папочка больше своровал бюджетных денег — увольте.       Устранить бизнесмена не составляет труда — губернатор, глава полиции — их люди. Один звонок, и в деле об убийстве будет стоять — несчастный случай. Или умер от сердечного приступа. Застройщик почтенного возраста, а Главврач его старый друг.       Однако, сейчас Бехтиев связан по рукам и ногам. Лишний шаг в сторону — расстрел. Устранять сейчас его не выгодно. В случае промаха, его можно использовать, как прикрытие, это понимал и его коллега Алтан. Стоит пересилить отвращение и пойти навстречу к этому толстосуму. Помахать огнестрелом перед зажравшейся рожей и разойтись.       — Ваш муж ожидает вас на парковке, — проговорила голосовая помощница.       Пятнадцать минут прошли словно по щелчку пальцев.       Спустившись вниз в холл, погружённый в думы, он не заметил, как двери разошлись в стороны, открыв вид на парковку, где виднелся знакомый высокий широкоплечий профиль и тонированный внедорожник.       Он хотел сделать шаг, но увидел огромную лужу и наконец-то заметил, что на улице шёл небольшой дождик. А он, как назло, во всём белом и умудрился не заметить тучу, накрывшую город.       Провал по всем фронтам.       Олег, заметив неловко замершую у входа фигуру, направился прямиком к нему.       — Я забыл зонт, — пробормотал Серёжа, запахнув пиджак, от стоявшей влажности хотелось скрыться куда-нибудь в тёплое и сухое место.       — А я уже подумал, что ты решил вспомнить наши отроческие годы и побегать по лужам, — добро улыбнулся альфа, передавая чёрный зонт. — Подержи.       — Ностальгия не стоит недельного лежания под тремя одеялами с температурой, — ответил Сергей, беря в руки зонт и чувствуя, как на плечи опустился чужой плащ.       — Ты ещё на руках меня понеси, — язвительно, без злобы прокомментировал Сергей.       — Возьму и понесу, — спокойно ответил мужчина, без предупреждения подхватывая пискнувшего омегу, что судорожно вцепился в зонт, как утопающий за спасательный круг.       — Олег!       Пока Сергей, разомлевший от запаха альфы, отходил от выходки и размышлял, какой заботливый его муж и как всё-таки рассказать о скором пополнении в их семье. Олег уже подошёл к машине, забрал у него зонтик, передав его телохранителю, и аккуратно усадил мужа в машину.       Как только Олег сел в автомобиль, двигатель заурчал, и они двинулись в путь. Серёжа прислонился виском к холодному тонированному стеклу. Машина медленно лавировала по проспекту, такая тихая несуетливая езда расслабила омегу, и тот закемарил, усыпленный умеренным движением автомобиля. Где-то на переднем сиденье Олег, заметив, что Сергей успел задремать, выключил игравшее в салоне радио.       — Серёж, мы приехали, — нежно коснулся плеча Олег. Омега вздрогнул, открыв глаза, осматриваясь вокруг.       — Уже? — пробормотал он, нехотя стягивая с плеч чужой плащ. Ткань приятно пахла Олегом, его запах успокаивал.       Казино «Золотой Дракон» встретило его с излишним пафосом, от которого стало тошно. Первый проект застройщика блестел так ярко, что слепил глаза. Сергей ещё никогда не встречал в своей жизни настолько яркий и настолько же безвкусный архитектурный объект. Днём в будний день здесь практически никого не было. Оно понятно. Оживать это неэстетичное место начинает только ночью. Всем сердцем он ненавидел такие места, помнится, однажды ему посчастливилось попасть на закрытую вечеринку для всех своих — элиты.       Над его успехом смеялись, а кто-то особо смелый предлагал тёплое местечко на своём члене за вознаграждение. Такую грубость он не смог проигнорировать.       — Прости, я предпочитаю альф, которым не приходится платить за секс.       Кто-то из журналистов прорвался на вечеринку и на утро видео с тем, как он красиво отшивает сына бывшего губернатора, облив того шампанским, разлетелось по социальным сетям. В каждом новостном сообществе обсуждали эту историю. Большинство поддерживало смелого омегу, который открыто показал своё «фи» Петербургским богачам.       С тех пор он ненавидел места подобные этому.       И зачем, спрашивается, бизнесмен назначил встречу ему здесь? Хотел удивить или показать уровень? Уровень он заметил — ниже среднего. Будь он критиком, то написал бы гневную рецензию, грубо назвав казино «очередной помойкой, засоряющей город».       Но он не критик, он Сергей Разумовский, у которого достаточно власти и ресурсов, чтобы раз и навсегда уничтожить эту грязь. Этим он и занимается, помимо разработки технологий, облегчающих быт обычных людей.       Дождь за время поездки прекратился, в воздухе чувствовался приятный запах озона, а уличная свежесть заметно взбодрила омегу, что выскочил из машины. Глубоко вздохнув, Серёжа присмотрелся в отражение лужи. Пару вдохов и выдохов, и на нём уже маска стервы.       Эта маска — самая любимая из всех. Он не просто стерва, но ещё «дорогая проститутка» только для избранных. Зачем пытаться оправдаться перед несправедливым обществом? Пусть считают, что он добился всего через постель, Разумовский лишь подтвердит эти слухи, ведь не важно, что о нём думают богачи, их мнение зависит от суммы на банковском счёту. Важно то, что он идёт к цели.       …и он к ней пришёл.       В казино на удивление почти темно, полумрак. Только маленький участок, где ожидал Разумовского Бехтиев, был освещён достаточно, чтобы омега снова убедился в отсутствие стиля.       — Сам Разумовский спустился с небес, — колко произнёс застройщик, увидев приближающихся людей. — Сергей Разумовский и его муж телохранитель.       — Альберт Бехтиев, а где же ваша спутница? Ой, снова получив часть имущества поспешно покинула вас, улетев с новым любовником на Бали? — спокойно парирует омега.       Что ж, приветствие удалось. Странное поведение для того, кому выгодно его расположение. Неужели отстаивает честь самого богатого и влиятельного человека в Петербурге? Стоит ему намекнуть о том, что девяностые давно закончились, ларьки разграбили, ковры поснимали, а у власти стоят совершенно другие люди. Может, старческий маразм мешает принять неизбежную истину.       На кожаных креслах, залитых светом ламп, напротив друг друга расположились Разумовский и Бехтиев. А с боку чуть позади стоял Олег с солдатской выправкой, у которого за спиной наготове было оружие.       Застройщик начал нудную речь о том, как выгоден и полезен его новый проект. Нет, ну серьёзно, он ради этого приехал? Слушал омега в пол уха, пока Бехтиев распинался, гордо выпятив грудь.       Хотелось по-детски прошептать Олегу, что бизнесмен напоминает ему надутого индюка, но Сергей не стал. Омеге оставалось скучающе зевать и стрелять глазами в сторону мужа.       — Этот проект принесёт огромную прибыль, если вы одобрите его.       — Прибыль — это последнее, что интересует меня. Вы серьёзно считаете, что я дам вам разрешение на снесение здания, что пережило гражданскую и отечественную? Какая наивность, — хихикнул омега, заразившись игривым настроением.       Доброжелательная улыбка быстро исчезла с лица мужчины.       — Не вынуждайте меня обратиться к кому-нибудь повыше, — пригрозил Бехтиев, у которого от злости чуть не свело челюсть.       — Интересно, к кому вы собираетесь обратиться? Может, к губернатору?       — Возможно, господин Дагбаев окажется более сговорчивым…       Бехтиев понимал, что в Санкт-Петербурге наступили тёмные времена. Десять лет назад всё было по-другому. В былые времена этот город держался на альфах, на проверенных и выгодных Альберту людях. Сейчас же всё иначе. Портовый город на побережье Балтийского моря держался на альянсе двух омег, вся власть была сосредоточена в руках властных сук. Даже губернатор пресмыкался и как дрессированная болонка плясал под омежью дудку.       — Вам знакома Ольга Исаева? — вдруг задал вопрос Серёжа, а нахохлившийся перед омегой застройщик резко замолчал. — Неужели не помните?       Разумовский закинул ногу на ногу, опершись рукой на колено. Поза великосветской сучки принята.       От упоминания этой женщины замутило. Миллиардер потянулся к фруктовой нарезке, изящно выхватив дольку мандарина, и положил в рот, а после быстро прожевал. Мужчина, напротив, замер, а омега почувствовал, как напрягся альфа за спиной.       — Что ж, тогда напомню. Дочь известного банкира, погибла в пожаре в здании собственного банка. Причина — старая проводка и нарушение пожарной безопасности. Как выяснилось, она часто давала взятки службе безопасности. Её погубила собственная алчность, иронично, не находите?       Эту женщину погубила не только алчность.       Помнится, как-то давно блондинистая сука презрительно тыкала наманикюренным пальчиком в его сторону. Но не это спровоцировало Серёжу устранить женщину, а пылкое чувство собственника. Она покусилась на святое — на его Олега. Такого он не мог простить никому. На ум пришла фраза из одной группы в социальной сети, только слегка перефразированная версия — за Олега и двор стреляю в упор.       Альберт замер, чуть было не открыл рот. Он понял, к чему так старательно клонит Разумовский.       Сергей улыбнулся, чуть ли не потирая руки.       — Вы мне угрожаете?       Единственное, что останавливает Серёжу от бесконтрольного насилия — это остатки здравого смысла, которые поддерживало присутствие Олега за спиной. Не будь рядом мужа, он бы, возможно, начал вешать противных богачей на фонарях красивой гирляндой. Психологи говорят, что омегам совсем не свойственно насилие. Сергей посмеялся с этого высказывания, Алтан же усмехнулся бы уголком губ и приказал одному из телохранителей быстренько устранить лжеца.       — Откуда такие мысли? — наигранно удивился омега, подняв брови в удивлении. — Так, к чему-то вспомнилось. Ой-ой, сколько-то времени? Мне пора бежать, разрешение я вам не дам, ибо негоже сносить исторический памятник. Всего хорошего.       Сергей глянул на часы и диву дался. Он потратился целых двадцать минут своей жизни на застройщика, хотя рассчитывал посвятить от силы пять. Ужас. Недопустимое упущение.       Красиво продефилировав походкой от бедра в сторону выхода, Серёжа смирился с одной мыслью — даже этот недо-бизнесмен понимает намёки, а его волчара нет. Это несколько обижало омегу.       От невнимательности он не заметил ступеньку. Омега был пойман за предплечье Олегом.       — Осторожнее, — предупредил он, мягко придерживая.       Боже, что бы омега делал без волка? С ним давно бы случился естественный отбор, и он бы скоропостижно скончался, позорно споткнувшись об какой-нибудь порог или задев случайно тумбочку.       Настроения ехать обратно в офис у Серёжи не было, а потому они поехали домой, отпустив дополнительную охрану. Приехать домой они успели ещё до начала час пик. Им повезло не попасть в разгар пробок.       Дома Сергей почувствовал себя куда лучше, чем в казино. Олег, невесомо поцеловав омегу в кончик острого носа, ушёл на кухню готовить им поздний обед. Пока муж был занят готовкой, Сергей решил перебрать бельё, что стоило бы постирать. Перекладывая всё в стиральную машинку, он обнаружил Леркин любимый свитер, который дочь долго искала. Вот и ещё один повод позвонить нашёлся.       — Привет, пап, — быстро ответила на звонок Лера, которая уже час зубрила конспекты.       — Привет, детка, я нашёл твой любимый свитер. Ты, наверно, забыла его, когда ночевала у нас, — Серёжа прислонился копчиком к стиральной машине.       — О, спасибо, пап, я тогда через часик-полтора приду и заберу. Мне ещё пару вещей нужно забрать.       Жизнь в общаге оказалась не такой сахарной, как ей представлялась. Сериалы нагло врут, показывая весёлую и беззаботную общажную жизнь. Это был чёртов ад, конечно, классно, никакой родительской опеки, но когда дело касалось быта, то тут возникали проблемы. Конечно, Лера знала об этом и была совсем не беспомощная. С детства помогала отцу и папе, не чураясь грязной работы. Но одной вести хозяйство сложнее. Да, и честно, она скучала. Дико скучала по папиной суете и по отцовской готовке, по родительской заботе. Под предлогом шума, который ей мешал заниматься, она сбегала в родительский дом.       — Хорошо, мы с отцом будем ждать. Как с учёбой, котёнок?       — Всё по-старому. Держусь в лидерах по успеваемости, скучные преподы и нудные задания, ничего нового, — пожала плечами Лера, играясь с ручкой в руках.       — Лер, я хотел тебе кое-что сказать, — произнёс омега, сильно нервничая, настолько сильно, что локтем случайно задел стоящую позади корзину с бельём. — Чёрт.       — Пап, что-то случилось? — поинтересовалась Лера, услышав грохот.       — Ничего, — поспешил успокоить дочь омега, ставя дурацкую корзину на место.       — Если кратко, то скоро в нашей семье ожидается пополнение, — быстро проговорил мужчина, облегчённо выдохнув.       — Неужели, ты же не шутишь, пап? — ручка выпала из руки девушки, а сама она слегка офигела. — Поздравляю! Как отец на это отреагировал?       — Отец… он… ну… как сказать, я ему ещё не сказал, — сознался омега, прикусив губу. — Сегодня собираюсь.       — Думаю, он будет счастлив, также, как и я, а может сильнее, — Лера отвлеклась от телефона, и Серёжа услышал тихий разговор. — У меня дела, жди меня вечером с подарком, целую.       — Целую, котёнок.       Он смог, смог сказать Лере.       «Может, стоит попытаться?» — думал омега, задумчиво приложив палец к губам.       Попытка не пытка. Стоит попытаться. Сергей решительно направился на кухню.       Альфа не отвлекался от готовки, посыпав что-то вкусно пахнущее зеленью. Олег не переносил полуфабрикаты, кое-ми травил себя омега. Наверно, рыжий умер бы от острого гастрита ещё в студенческие годы, если бы не Олег.       — Могли бы заказать какую-нибудь кухню, не стоило так напрягаться.       — Стоило. Серёж, поставь чайник, пожалуйста, — попросил он, накрыв крышкой сковородку и поставив на медленный огонь.       Молча омега включил серебристый чайник, между делом достав чашки. Альфа хотел снять сковородку с плиты, но вздрогнул, когда почувствовал, как неожиданно попал в кольцо рук.       — Олеж, выслушай меня, ладно? — тихо шептал омега, лбом прижавшись к сильной спине. — Не перебивай, прошу.       Тот коротко кивнул, выключив плиту, да сгрузил разделочную доску в мойку, где уже лежала тёрка и нож для сыра. Время остановилось, казалось, что даже стрелки часов остановили свой ход, безмолвно замерев. Ощутив кивок, Серёжа глубоко вздохнул и сквозь комок в горле заговорил:       — Прости меня, я знаю, что иногда бываю капризным. Ладно, не иногда, всегда. Ещё доставляю уйму проблем. Спасибо, что терпишь меня, — говорит он, стараясь сдержать подступающие слёзы. — Будь я на твоём месте, повесился уже. Олеж, мне так стыдно… прости.       Он не смог сдержать эмоции и беззвучно заплакал, роняя слёзы на рубашку альфы. Чувство вины переполняло омегу, с каждой секундой сильнее смирялся с мыслью, что никак не заслужил такого понимающего и заботливого альфу. Как он жил бы вообще без него, без Леры? Все эти годы его жизнь имела смысл только благодаря им. Какие бы трудные времена не были, Олег и дочурка были теми самыми светлыми лучиками, освещающими жизнь и дарящими улыбку.       — Прости… прости… прости, — почти неслышно повторял омега надломленным голосом, прикрыв мокрые глаза.       — Серый, — ласково позвал Олег, будто боясь спугнуть. — Серёж.       Мягко отстранив руки мужа, он развернулся, не отрывая взгляда от беззащитного омеги. Инстинкты вопили о том, что нужно приласкать и успокоить, чем мужчина сию же минуту займётся. Подхватив под бедра, он поднял совсем не тяжёлого омегу, тот, лишившись опоры, обвил широкую шею мужчины, а ногами — талию. Волков поднял его так, что омега, будучи ниже ростом, смотрел на него сверху вниз.       — Серёж, — тихо позвал Олег, замирая в паре сантиметров от бледного лица. — Посмотри на меня.       Длинные ресницы дрогнули, а голубые глаза приоткрылись. Губы у Серёжи непозволительно пухлые, а когда он закусывает нижнюю губу в задумчивости, то Олег, словно зачарованный, не может оторвать взгляд. Подцепив омежий подбородок, альфа взглядом обводил каждую чёрточку лица, такую знакомую, родную и любимую.       Настал тот момент, когда можно признаться.       — Олеж я… я такой слабак, — голос снова дрогнул, он вновь зажмурился.       Опять, опять он не смог, не смог сказать пару слов. Слабак, чёртов слабак, ещё и воду развёл. Ох, не того омегу ты себе выбрал, Олег. Но сам альфа так не считал.       — Ты самый сильный человек, с которым мне удалось встретиться за всю жизнь. Мало кто из омег в одиночку сможет противостоять миру альф, — Волков рукой ласково стирает слезы со щёк омеги. — Я безумно горд, что моей парой является самый красивый и самый сильный омега.       От слов у Серёжи ёкнуло сердце, а по телу разлилось что-то тёплое       — Олеж, я… должен кое-что сказать…       — Я знаю, — не отводя глаз от омеги, перехватил партнёра удобнее. — Я безумно счастлив, Серый, словами не передать.       — Знаешь? — искренне удивился омега, потеряно моргнув пару раз. — Как, как давно?       — В тот же день, когда и ты, — заметив непонимающий взгляд бывшего Разумовского, с улыбкой поспешил пояснить. — Ты отставил в машине рецепт на витамины для беременных, тут было не сложно догадаться.       Только Олег умолчал, что, обнаружив этот список, метнулся в аптеку, купил витамины и на протяжении нескольких дней подкладывал их в приготовленную еду. Умолчал также, что прочитал множество статей о том, как ему стоит себя вести и как облегчить будущий токсикоз.       — Какой же я идиот, — хлопнул Серёжа себя по лбу.       Вот кретин, действительно пару дней назад ездил на волчьей машине в аптеку, а потерю рецепта списал на то, что он забыл его в аптеке.       — Ты всё это время знал, а я ломал голову, как сказать. Боже, как ты меня вообще терпишь?       — Зато у меня есть тонированный внедорожник, — насмешливо пояснил Олег, тут же получив по плечу кулаком.       — Дурак, — улыбка появилась на лице омеги. Тот не выдержал и без лишних прелюдий сжал в ладонях лицо, лаская острые линии скул, и поцеловал нетерпеливо, пылко. Олег перехватил инициативу, кусая настойчивого омегу, он сладко простонал, пальцами зарываясь в короткую шевелюру.       Как они оказались на кровати, Серёжа не понял. Он пришёл в себя, будучи ласково уложенным на кровать, жадно прижимаясь к телу альфы. Ненужная одежда была устранена ловкими руками альфы, который ни на секунду не отрывался от оголодавшего мужа, боясь быть покусанным этой рыжей бестией.       — Да-а-а, — стонет он, пошло разводя бёдра, плавясь в сильных руках. Олег нежно терзает губы, а затем переходит на шею и острые ключицы. Серёже мучительно мало: мало прикосновений, мало его любимого мужчины. Олег языком ласкает горячую кожу груди, уделяя внимание чувствительным потемневшим горошинам сосков, а затем проводит влажную дорожку до живота. Сергей блаженно застонал.       Мягко обведя узкую талию, мужчина благодарно целует кожу ниже пупка.       Омега выкрикивает имя мужа, когда тот касается губами чувствительной кожи внутренней стороны бедра, а когда губами коснулся члена, он забился в сильнейших судорогах.       — Олег, быстрее, хочу тебя, — шепчет омега, хмурясь и чувствуя безумное желание ощутить в себе мужа. Сейчас. Обвивает поясницу ногами и возмутительно царапает спину, пройдясь ногтями по татуировке. Сергей прижимается к мужу, утыкается носом в плечо, жадно вдыхая запах альфы, капризно кусает плечо, выражая недовольство. Ему нужно сейчас. И никаких нет он не принимает.       Волков — исполнительный человек. Желание мужа выполнил, войдя быстро и размашисто, выбивая из омеги удовлетворённое мурлыканье вперемешку с громкими стонами.       Серёжа подавался вперёд резко, одержимо, сыто урча от очередного толчка, бессильно падая и поднимаясь. Олег, несмотря на затуманенный разум, видел границы дозволенного, а потому брал нежно, редко позволяя сорваться на грубый ритм, от которого так яро балдел омега. Альфа сходил с ума от прикрытых от блаженного удовольствия глаз, от сладкого запаха, а стоны вперемешку с его именем полностью отключили разум.       Конец оказался неминуемо близок. Первым сдался омега, что от пары небрежный движений по члену забился в агонии, чуть ли не переходя на вопль. Он стонал его имя, кончая с улыбкой на устах. Долго держаться Олег не мог. Глубоко толкнувшись, кончил тоже, низко рыкнув и впиваясь клыками в местечко, где шея плавно переходила в плечо.       Какой-то промежуток времени волк, извиняясь за столько грубое обращение, мягко целует все тело.       — Волчара, я так тебя люблю, — удовлетворённо шепчет омега, громко дыша.       — А я вас очень сильно люблю, — любимый волк аккуратно касается губами живота. Отвлёк Олега от ласк неожиданный звук поворота ключа.       — Разве Лера говорила, что придёт? — спросил Олег, быстро соображая, как убрать весь этот беспорядок, который они с Серёжей устроили.       — Ой, — ойкнул рыжеволосый, стыдливо прикрывающийся пледом, который всучил ему муж.