Пропавший принц, потерянной страны

Кейя улыбается, проваливаясь в пустоту. Наконец-то тишина. Нет боли, страха и хочется, чтобы так было всегда, но в ушах начинает звенеть, а в нос ударяет резкий запах спирта, застравляя вернуться в реальность. Капитан мучительно открывает глаза и ловит взглядом лицо брата. Тело сковывает болью, но кровь кажется больше не течёт из его ран. Капитан отрывает брата от его заняться, хватая того за рукав одежды, а Дилюк вздрагивает и выдыхает, смотря на брата. Все таки живой. Облегченно выдохнув, он прикрыл глаза, стирая пот с лица, пока Кейя осматривает брата единственным глазом и произносит, всё ещё хрипя  — Люк, ты весь в крови… И. Что ты вообще делаешь? Кажется у винодела от стресса начинает жутко болеть голова. Хотелось просто улечься и уснуть. Но Кейя не даёт покоя. И его голос. в ушах гудит, от чего половину слов не слышно. Хотя кое что услышать все-таки удалось.  — что я делаю? Почему почему я здесь? Сглотнув, дилюк взял тряпку, которой промывал раны кейи, и шлепнул того по груди. Как же хотелось врезать. Капитан дернулся и проскулил. Всё тело пронзило острой болью. Прикусив нижнюю губу Дилюк вдруг приподнялся, грозно сверля взглядом капитана кавалерии  — да ты издеваешься! Что это вообще только что было? Суицид? Или что? Ты мать твою чуть не подох тут, и ещё спрашиваешь?! Знаешь как сильно бы я тебе врезал сейчас?! Ты прямо сейчас ответишь, мне какого тут происходит и откуда все эти цветы?! Кейя морщится, голова трещит, а от криков брата легче не становиться — хватит орать. Я тебя домой не звал и не непонятно, чего ты так разошёлся. Вроде как ваше заветное желание, Мастер Дилюк, почти исполнилось, но вы зачем то начали меня спасать. Я не обязан объясн- Звонкая пощечина прерывает шипящего Кейю, заставляя сжать кураки, до белеющих костяшек и повернуть голову в сторону, чуть наклонив. Он замолкает, поджимая губы и опуская голову. Но молчание прерывает отдышавшийся Дилюк, начавший считать в уме, чтобы не сорваться окончательно — рассказывай, какого черта происходит. И не думай отвертеться Кавалерист молчит ещё какое-то время и только Дилюк снова хотел заговорить, как Кейя буквально выплюнул фразу, пропитанную ядом, с трудом поднимаясь на ноги -проваливай из моего дома, Люк. Тебе тут не рады — нет. — я не спрашивал твоего мнения, провал- И Капитана вновь прерывают, но уже не так болезненно. Хотя, тут с какой стороны посмотреть Дилюк рывком поднимается, прижимая брата к себе за талию и… целуя его. Без романтики и чувств, просто чтобы заткнуть. Как посчитал сам Кейя. Из глаз начинают течь слезы и капитан пытается отстраниться, отталкивая брата и упираясь руками в его грудь. Впрочем безрезультатно… Дилюк только крепче прижимает Кавалериста к себе, не обращая внимания на сопротивление. Сейчас нельзя было позволить Кейе остаться одному. Суицид это или что-то ещё, неважно, Дилюк не может позволить себе оставить брата одного, когда тот в таком состоянии. Капитану всё же удается разорвать поцелуй, но вырваться он уже не пытается, сил на сопротивление не остаётся. Всё, на что хватает сил — это уткнуться в чужую шею и начать почти беззвучно плакать, превращая требование в мольбу — прошу, Люк… Уйди, оставь меня в покое Кейя тихо шмыгает носом, когда руки брата крепче прижимают его к подтянутому телу винодела — нет. Прости, но нет, Ты объяснишь мне, что произошло, но сначала тебе нужно отдохнуть и поспать, ты потерял много крови — но- — и не смей спорить! Дилюк прикрикивает на брата от подступившей злости, а Кейя сжимается в его руках. Заметив это, Винодел выдыхает, аккуратно подхватывая его на руки и закрыв дверь на замок, доносит капитсна до кровати, отмечая, что тот больно легкий для своего роста. Он укладывает кавалериста на кровать и скинув с себя верхние вещи, оставляя их на полу, также сделав и с вещами Кейи, ложиться, подтягивая, начавшего уже отползать, брата и укрывая больше его, чем себя — тебе никуда от меня не сбежать, спи И Кейя засыпает, неосознанно прижимаясь к теплому телу рядом, пока винодел аккуратно стирал дорожки от слез с чужих щёк. Перед тем, как самому уснуть, Дилюк прошептал на грани слышимости, разглядывая, необычайно бледное лицо капитана в свете луны — я не дам погибнуть ещё и тебе, брат. Ты слишком дорог мне... прошу, живи