Древние Свитки. Исход

Совнгард и в самом деле не производил большого впечатления. Если это то самое место, куда стремятся все норды... что ж, беднягам можно лишь посочувствовать. Тут и там Эль попадались души, блуждавшие по холмам. Все они в один голос восславляли дом Шора и мечтали туда попасть. - И в чем сложность? - заинтересовалась она. Души отвечали, мол, некто Тсун стережет вход и пропускает лишь самых достойных. Рыцарь-Дракон удивленно фыркнула. Скажите на милость, всего-то изба с бычком - и вдруг такие церемонии. Забравшись подальше от восторженных душ на высокий пригорок, она обнаружила там Стену Слов, заваленную камнями. Пустовала она или где-то под этими валунами скрывалась некая надпись, теперь было не выяснить. А ведь наверняка там начертали что-нибудь здравое. Например: "Вокруг дураки." Или meyye naal pah gol, ежели по-драконьи. Кинув взгляд вперед, Эль увидела мост, сложенный из китовых костей. За мостом, на отдельном каменном острове, посреди трансцендентальной пропасти, возвышалось здание, которое скорее всего и было той самой избой. Остров, балансирующий на тонкой каменной пуповине, вдруг неприятно напомнил Эль летающие крепости Дамиана. Интересно, а куда ведет эта пуповина?.. Она посмотрела в небо и снова увидела над головой перевернутый облачный колодец, полный света, который местные души будто бы не замечали и совсем им не интересовались. Эль решила, что, пожалуй, стоит у них спросить. - Это свет богов, - важно объяснила ей очередная душа. И всего-то, хмыкнула она. Никто из них даже не задумывался о том, что это проложенный путь в Вечность, полную загадок. Мирок, баюкавший разум в привычном и земном, их вполне устраивал. Бросив глупую душу, Эль порысила к китовому мосту, разыскивая Тсуна, о котором было столько разговоров. Тот сам вышел к ней из белесых костей, могучий и полуголый. Этот загробный деятель явно не стеснялся ни неохватной груди, ни мощных ног - вся стать была напоказ. В начищенную бляху широченного воинского пояса можно смотреться как в зеркало. - Какими путями пришла ты к дому Шора, странница? - пророкотал он на старом наречии. - Клятва или долг завели живую в земли мертвых? - Да так, хожу, осматриваюсь, - вежливо ответила она. - У вас тут, говорят, Алдуина убили. - Змей был повержен, - важно кивнул тот. - Сегодня и всегда песни об этом будут звучать под священной крышей наших чертогов. Так, про бренчалки выяснили, мысленно отметила Эль. - А вот говорят, - продолжала приставать она, - что душа-то Алдуинова в небо улетела. Во-он туда, - и она ткнула пальцем в облачный колодец. - Есть ли причина у твоих расспросов, странница? - нахмурился смотритель Шора. - Куда-то торопишься? - прищурилась она. - Расписание поединков поджимает? Что-то я не вижу тут очереди из кандидатов в достойные. - Хо-хо, - оживился Тсун, - у всего есть цена. За проход по Китовому Мосту воины платят победой в сражении. А за разговоры... - он призадумался, - заплати мне победой в состязании. - Справедливо, - согласилась она и тут же заволновалась, как бы этот могутный тип не предложил ей жрать наперегонки. Недавний олень был категорически против. Стремясь перехватить инициативу, она заговорила первой: - В чем состязаться будем? Предлагаю борьбу на локотках. Только надо пень найти. Тсун сжал кулаки и чуть согнул руки, предъявляя живые валуны мышц. - Сама выбрала, - ухмыльнулся он. - За язык не тянули. - Эй! - покричала она в сторону великой избы. - У нас тут состязание! Что началось! Из высоких дверей высунулись разом три нетрезвые головы, в окнах замаячили силуэты и даже через мост стали слышны хохот и возгласы. Эль уткнула руки в бока и с самоуверенной улыбкой смотрела, как обитатели дома Шора торопятся по мосту, сотрясая предначальные кости. Всем не терпелось увидеть, как наглая захожая личность опозорится. - Чурбачок бы нам, други, - заявил Тсун, напоказ разминая тяжелые руки и хрустя костяшками, пока собравшаяся толпа весело гомонила и, кажется, даже делала ставки. Сплошь против гостьи, конечно. Бряцая доспехами, откуда-то с прибаутками прикатили тесаную колобаху - и где такую взяли? Бухнули ее наземь, по новой встряхнув мост, и окружили поединщиков, предвкушающе ухмыляясь. Эль поняла, что не в силах рассмотреть или подсчитать, сколько героев столпилось вокруг нее - десятки, сотни? А может, и тысячи? Сколько эпох существует Совнгард, сколько воинов сумели завоевать себе почетное место на его скамьях? Даже сам Тсун, наверное, давно сбился со счета... А они все еще держат старичка привратником. Эх. - Начнем, - сказала она, налегая на колобаху и прочно установив острый локоть на ее занозистой поверхности. - Начнем, - согласился Тсун, становясь напротив и забирая в огромный кулак ее пальцы. - Раз... - слитно завела толпа. - Два... три! Кулак каменно сжался, сминая ее руку, как комок теста. Пальцы у Эль были длинные и все же их едва хватало на то, чтобы прихватить эту широченную ладонь поверху. Большой палец так и остался зажат в лапище противника, который пока что даже не пустил в ход всю свою силу. Они ерзали друг напротив друга, сопя и примеряясь к чужим возможностям, а тишина, повисшая было в первые секунды противостояния, начала сменяться шепотками, которые вскоре перешли в удивленный гул. Неудивительно: сам по себе тот факт, что рука гостьи все еще не лежала плашмя, смотрелся сплошным чудом. - Покажи ему, архимаг! - раздался поощрительный выкрик и краем глаза Эль увидела мужчину в мантии, как у нее. Она ухмыльнулась и надавила чуть посильнее. Тсун, явно замыслив хитрость, вдруг поддался, обмяк под напором, и рука Эль провалилась вниз, утратив устойчивую опору. Сейчас резко наляжет, поняла она и приготовилась к натиску. Так и вышло. Сплетенные руки качнулись и остановились в исходной позиции, дрожа, как затронутая струна. Вот теперь пора. Дракон посмотрел на Тсуна, закрутил уголки губ в маленькой улыбочке и начал медленно и уверенно гнуть руку противника вниз, к занозам. Крутые костяшки стукнули о древесину, толпа разразилась воплями и Тсун широко ухмыльнулся. - Я бы сказал, что ты обливионское отродье, - качал он головой, потирая помятую ладонь, - но в Совнгард демонам ходу нет. - Архимаг я, - который раз в жизни похвалилась Эль, выпрямляясь. - А еще друг Лейфа. Довакин и рассказал мне об Алдуине. - Мы были горды сражаться рядом с ним, - молвил старец в капюшоне. - Но душа Алдуина - теперь забота богов. - И что ждет вас теперь? - Эль оглядела бесчисленные лица вокруг. - Почетное место в доме Шора, бесконечные песни и пир? И всё?.. Вы же воины! - В песнях и веселье время летит мимо нас, - сказал Тсун. - На исходе вечности мы выступим против последнего рока и не дрогнем, каков бы ни был конец. А ныне мы пируем! И знай, архимаг, - трубно возвестил он, - когда пробьет твой час, мы встретим тебя с радостью. Для меня будет честью провести с тобой воинский поединок. - Взаимно, - вежливо ответила Эль. - Должна сказать, что дела в мире обстоят так, что это вполне может случиться. И притом скоро. - Так они обстоят всегда, - философски отвечал Тсун. - Ты сказал, последний рок, - насторожилась она, наконец-то уделив внимание его мимолетным словам. - О том не спрашивай, - посуровел воин. - Никакое состязание не даст тебе права на это знание - к нему ведет лишь Китовый Мост. - Ну, - пожала плечами Эль, - туда мне еще рано. Тсун с достоинством кивнул. Толпа, только что гудевшая вокруг, каким-то дивным образом начала расползаться и исчезать, словно тающий на солнце снег, и вскоре из чертога донесся шум нового пира. В целом они ничего, эти герои, нехотя признала Эль. Одни из них убивали драконов, другие замучили эльфов многоэтажным строительством, третьи довели Драконорожденного до полного отчаяния... но все же есть в них и хорошее. Впрочем, удачно вышло, что ей не попался Скорм Снегоход, если он вообще здесь. В этом случае ее симпатии вполне могли бы дать немалую трещину. Оставив за спиной Китовый Мост и опустевший край обрыва, она отправилась бродить по Совнгарду, честно намереваясь исполнить совет дракона и поискать ответы. Тсун и его воинство отнюдь не возражали поболтать и уж тем более повопить вокруг колобахи, но явно не были настроены давать серьезные ответы. Значит, придется обратиться к иным источникам... Запрокинув голову к небесам, где мерцали густо рассыпанные точки, Эль пригляделась и поняла, что созвездия выглядели не так, как в Мундусе - здесь в них был виден строй и смысл, а не случайное нагромождение звезд. Они были похожи... да-да, именно на Ротмулаг, слова силы, начертанные в камне для будущих поколений. Эль с удивлением разглядела вполне отчетливый Меч, а следом - Наковальню и даже птицу школы Возрождения. Знания мира, навыки и озарения вбирали в себя эти созвездия, чтобы сохранить их в грядущих временах. А если времена почти закончились? Наследует ли это знание будущий мир? Ей хотелось верить, что так оно и будет. Но при этом совсем не хотелось верить в последние времена. Она снова вгляделась в созвездия. Их образы несли в себе столь многое, концепции были настолько емкими и сложными, что она могла лишь царапнуть сознанием по самой поверхности. Чтобы действительно уметь их читать, нужно было родиться богом. И все же кое-что она поймала, что-то уловила. И мир вокруг стал немного, самую капельку, понятнее. Смотри вверх, сказал ей Вультурьйол. И она смотрела - и видела в облачном колодце Этериус. Обратившись внутрь себя, она позвала дух жреца, уловленный в Вольскигге, и тот явился, мерцая и переливаясь искрами золота. Здесь, в Совнгарде, усталую древнюю душу не держали ни проклятие, ни бренность мира. Призрак выскользнул налегке, не так, как прочие. Эль чувствовала, что у нее не взяли ни крупицы жизни, чтобы обрести силы для взлета в небо. - Это честь для меня, - прошелестела душа, с достоинством склонив голову перед драконом, а потом добавила чуть тише: - Не оставь последнего из нас. - Не оставлю, - пообещала Эль, про себя гадая, что ей делать с этим несносным последним и чем вообще могут закончиться все его запутанные вампирские интриги. Проводив взглядом душу, улетевшую в колодец света, она всерьез призадумалась. В их недавний разговор Харкон, как обычно, задурил ей голову и она, поведясь на его речи, забыла спросить о важных и очевидных вещах. Если предположить, что хитрые планы пойдут как надо, а не так, как они идут обычно, то Довакин истребит его даэдрическую часть и он наконец-то сможет исцелиться. И тут возникал первый вопрос... Вампир может прожить за барьером сотни и тысячи лет, но что делать смертному? Как Харкон собирался выживать в замке, полном древних, им же созданных чудовищ? Как надеялся выбраться оттуда, если он до сих пор не знает, на чем основан барьер Валерики и как его разрушить? Эль нахмурилась, внезапно осознав, что лорд ни разу не сказал, что не знает основу барьера. Зато он говорил другое, хмыкнула она, вспомнив, как он официально признал, что был бы ей рад и что ее помощь пригодится. Уж смертному-то в замке вампиров - пригодится, несомненно... И снова она насупилась, теперь сообразив уже нечто иное. Харкон упоминал, что обычные способы излечения не подходят чистокровным. Что вампир в основе своей - это смертный с подселенным даэдрическим симбионтом и что у чистокровных своей крови нет. И что же будет с человеком, из которого изгнали существо, заменявшее ему кровь?.. Эль помотала головой, отказываясь соглашаться с тем, что подсказывала логика. А подсказывала она, притом внятно и в полный голос, что все свои козни лорд-вампир завел ради одной простой цели - приманить Довакина, свести его с Сераной, готовой на все, лишь бы сжить отца со свету, а потом любой ценой героя спровоцировать - и заставить себя убить. Смерть тоже можно назвать излечением; давно известно, что лекарство это действенное, хоть и имеет легчайший недостаток - некую, как бы выразиться, окончательность... Верить в это не хотелось, и все же Эль не могла забыть то, как легко и даже беспечно Харкон предложил забрать его душу. Если это была шутка, то весьма сомнительного толка. Но что, если он не шутил?.. Впрочем, наверняка в этой тревожной ситуации были и другие пути, в том числе те, о которых сама она не догадалась бы и за сто лет. Надо полагать, за свою долгую жизнь вампир научился разбираться в магии и теперь придумал что-нибудь хитроумное. Но что проку гадать. Сколько бы Эль ни провозглашала себя архимагом, правда оставалась простой и нелестной - ничего она в местных тонкостях не понимала. А вот что она понимала хорошо, так это то, что с враньем пора заканчивать, пока не стало слишком поздно. Ей надо побыстрее добраться до Лейфа, рассказать, что не только Серана, но все они водили его за нос... И тут пророчество Хевнорака, которое она так долго и безуспешно пыталась разгадать, наконец-то само выложило ответ прямо перед ней. Три Свитка, три души, три обмана. И сама она наравне с Сераной и Харконом - одна из этих душ, и ее обман - один из трех обманов, которыми опутали Довакина, простого и славного парня. А что было дальше, замерла она, силясь вспомнить. Память с готовностью отозвалась и Эль окатил холод, какого она давно не испытывала. Нет спасения. Krosis. Но кому именно жрец напророчил скорбь? Харкону, Довакину? Всему миру или ей одной?.. Да какая разница, вспыхнула Эль. К кому и чему бы это ни относилось, у нее все еще оставался крохотный шанс вмешаться и спасти ситуацию - ровно по той простой причине, что ей известен исход. Ей-то любезно сообщили, чем кончится дело, но остальные прут напролом, каждый со своими вздорными идеями, и никто не видит, куда приведет их эта кривая дорожка... Она вскочила с места и закружилась на месте, выискивая отсвет портала. Совнгард на все стороны смотрелся одинаково и было невозможно понять, где тут север, а где все прочее. Разве что дом Шора был виден и узнаваем, и Эль припомнила, что пришла к нему откуда-то слева. Она заторопилась в нужную сторону, втихомолку проклиная божественный свет Этериуса, который был слишком прекрасен и ярок, чтобы на его фоне можно было различить блеклый портал в уголке. Она долго плутала по косогорам, снова видела полузарытую Стену Слов, а тропинка то появлялась, то пряталась от нее, будто во сне. В конце концов она выбралась к скоплению статуй, которое показалось ей знакомым, и заторопилась вверх по горе. Вот это место, прошлась она по низкой траве. Правда, не осталось ни единого следа Вультурьйола, который тут изрядно натоптал. Вот кустик с цветочками, а вот неприятные статуи, проявляющие столь настырное внимание. О да, наблюдательный дракон не упустил то, как они поворачивались ей вслед и замирали, лишь стоило на них глянуть. Место было то самое, но портала не было. Есть вход, но нет выхода. Хорошо ее Вультурьйол завез, ничего не скажешь. И снова она заторопилась к дому Шора, надеясь, что хотя бы Тсун что-то подскажет, но сподвижник Шора как в воду канул. Сколько Эль ни выкликала этого неблагонадежного типа, тот так и не явился на зов, видимо, предпочитая пировать в избе с бычком. Пнув хваленый Китовый Мост так, что он брякнул, Рыцарь-Дракон потащилась обратно к исчезнувшему порталу, надеясь, что рано или поздно он там появится. И он появился - сколько минут или часов спустя, Эль не взялась бы сказать. Время в Совнгарде было понятием более чем относительным. Вскочив с места, она кинулась к столбу света, пока тот снова коварно не исчез и не лишил ее возможности предотвратить нехорошее, которое уже вовсю назревало в бренном мире. Даже не кинув прощальный взгляд на загробные холмы, Эль нырнула в свет, ухнув в глубины портала. В глазах все сверкнуло, померкло, расплылось и наконец она, чуть не помирая от облегчения, увидела перед собой зубастую ухмылку, хищный нос и витые рожки. Все это, как водится, было непомерно большим. - Вот это наша кузина? - весело глядел ящер. - Экая прелесть. - Дрем Йоль Лок, - отвечала она и оглядела ухмыляющееся драконье общество, окружавшее ее со всех сторон. - Как жизнерадостно вы все настроены, - укорила она их, - особенно для тех, у кого на носу конец света. - И зачем об этом волноваться бессмертным? - усмехнулся все тот же дракон. - Zu'u Odahviing, - горделиво представился он. - О, - вспомнила Эль, - Лейф много рассказывал... И кстати о нем, - она насупилась, резко помрачнев. - Он тут жреца убил... - Довакин освободил его душу, - прогудел серый дракон, сидевший на колонне. - Тебе нет нужды об этом беспокоиться. - Славно, - вздохнула Эль. - Но там осталась маска. Другой исполин чуть отодвинулся, уступая дорогу и приглашая ее пройти вперед. Эль сделала шаг, другой, различая на каменных плитах платформы что-то маленькое и сиротливое - совсем крохотное среди этих высоких стен и рогатых гигантов. Весь прах давно унесло взмахами крыльев и осталась лишь это... Nahkriin, прочла Эль, повернув маску другой стороной. Возмездие... - Почему вы их оставили? - спросила она, оглядывая молчащее собрание. - Почему бросили своих учеников вот так вот?.. Ее голос внезапно сорвался. Драконы переглянулись и наконец один из них сказал: - Мы знали, что есть ты. Эль изумленно посмотрела на него, осознавая очевидное - она и в самом деле тут была. И она появилась в Нирне задолго до их возрождения. - А если бы меня не было? - каверзно придралась она. - Тогда вся работа досталась бы Лейфу, - беззастенчиво сообщили гады. - Посмотри на нас. Мы велики и прекрасны. Разве нам пролезть в крохотные людские подземелья? - Уверена, у вас имеются в запасе кое-какие трюки, - проворчала она, а потом сообразила, что сейчас у нее есть прекрасная возможность узнать то, чего она не смогла бы выяснить даже в Совнгарде. - Я знаю это лицо, - зафырчал Одавинг. - Сейчас пойдут вопросы. - Пойдут, - не смутилась она. - Начну с важного. Как мне вернуть кусочки души владельцу? - Да разве это вопрос, - кокетливо увернулись от ответа драконы. - Сама прекрасно разберешься. - А как мне найти Довакина? Я ведь наверняка опоздала на Поляну. - Он сам тебя найдет. - Всё-то мы сами, всё сами, - вздохнула Эль, укоризненно глядя на этих трутней. - Я почти готова посчитать вас галлюцинацией, настолько вы не помогаете. - Хи-хи, - самодовольно отвечали ленивцы, поводя хвостами. - Зачем нам своими советами отбирать твои достижения? Это ты тут герой. - Я знаю, как вы называете героев между собой, - напомнила Эль, после чего с негодованием увидела, как шипастое, хвостатое общество дружно расплывается в ухмылках. Судя по самоуверенному виду, драконы и впрямь считали, что конец света им нипочем. А может, конца света и не предвидится. Может, Свитки прочли неверно. Может, там вообще сплошная ложь... Среди этих обнадеживающих мыслей Эль вдруг заново ощутила вес маски в руке и по спине побежал могильный холодок. Глянув на реликвию, она увидела сомкнутые губы и глаза - воплощенный в металле лик мертвеца. Это говорил еще Рагот и это же понимала она сама. Прежде она не раз надевала деревянную маску и та переносила ее в святилище, затерянное среди времен, но страха не было. Было солнце сквозь крышу, был целым алтарь и маска была... не её. Но представить себе, что живой человек сам примет и возденет этот погребальный знак, словно хороня себя заживо, вызывала тоскливый ужас, сравнимый с тем, какой она испытала в склепе Оробаса. Эль вспомнила, как однажды, вернувшись в волкихарское подземелье с драугром под мышкой, увидела Харкона с безымянной маской в руках. Он сидел на обломках арки и смотрел на мрачную деревяшку, как на что-то невозвратимо ушедшее. Он сказал, что деревянная маска была ничьей. Но где же тогда его собственная?.. - Меня, - неуверенно начала она, - очень волнует судьба одного известного вам, натворившего дел вампира. Может, хоть вы знаете, как мне вытащить его из замка? Того самого, который вы не удостоили вниманием, - злопамятно уколола она их. И опять они всем стадом закокетничали, поводя хвостиками и заслоняясь крылышками. По платформе полетел шорох, словно ворошили огромную кучу сухих листьев. - Сама все поймешь, - был ей ответ. Эль захотелось их стукнуть - всех скопом, прямо по наглым рожам, прямо как Нирию, когда та заводила свое ядовитое "у-хю-хю". - Древние драконы невыносимы, - сказала она отчаявшись и вдруг подумала: а ведь Патриарху они, наверное, показались бы совсем юными. Вопрос лишь в точке зрения... или степени зрелости. - Мы просто не хотим мусорить советами, - жеманничали гады. - Лучше не стеснять твою свободу выбора. - Это бесконечно мило, - ехидно ответила Эль. - Но, помнится, Лейф тоже жаловался, как его за нос водили и скрывали важное. - Хо-хо, - самодовольно напомнил о себе Одавинг, у которого, по рассказам Довакина, хватало наглости умалчивать и увиливать даже в исторических колодках Драконьего Предела. - Я спрашиваю вас, - повысила она голос в последней надежде достучаться до скрытных упрямцев, - потому что боюсь совершить ошибку. Я хочу сделать все правильно. - Ты и делаешь, - утешил ее Вультурьйол, наконец явивший себя из сонма чужих шей, крыльев и хвостов. - А ошибки... да кто их тут не совершал. - Иногда именно они приводят нас в нужное место и время, - добавил другой дракон, щуря желтые глаза. Наверное, почти вся ее жизнь могла бы служить подтверждением этих слов. Эль обвела их взглядом, заново осознавая, что они видят и понимают больше, чем она. Но как же легко было об этом забыть за всем их гнусным хихиканьем... - Что ж, быть посему, - присудила она, собираясь с духом, как когда-то давно под зеленым взглядом живого Острова. И трагично подумала: все ее решения правильные. И именно потому она - Владыка Башни. - Быть посему, - важно согласились драконы. Больше сказать было нечего. Они не дадут ей ответов и вопросы у нее тоже кончились. Подойдя к стене, она достала драгоценную вилочку, чудом пережившую и драконий полет, и беготню по райским горам, и начертала на стене храма знак Призыва. Портал распахнулся перед ней, открывая взгляду верхушку башни, и она шагнула вперед, в ставший привычным мир, полный снега и забот. Торопиться вниз, в свои покои, она не стала, предпочитая постоять наверху в одиночестве и спокойно поразмыслить. Внизу маги, отчеты, там в нее вцепится Мирабелла... Кстати, надо будет спросить у коллег, что за день на дворе. Кто знает, сколько она пробыла в Совнгарде? В одном Эль была уверена точно - на Поляну она опоздала давно и безнадежно. Ей даже не хотелось представлять, что Лейф о ней подумал. Теперь путей у нее оставалось два - либо ждать его у замка, либо сбегать в форт к Стражам и узнать новости. Впрочем, вряд ли у них будут хоть какие-то новости... Так или иначе, а первое место, куда следует отправиться, это Волкихар. Эль невесело усмехнулась. Хозяин замка уже устал гнать ее от порога, но что поделаешь, если он намертво впутан во всю эту непростую историю? Обозначив для себя дальнейший курс действий, она спустилась вниз, приткнула маску в переполненный сейф и направилась в библиотеку, чтобы узнать хотя бы день недели. - Привет, Ураг, - поприветствовала она орка. - Гляньте, кто нас почтил! - взревел тот. - Тут такое творится, а ты пропадаешь невесть где! - А что тут творится? - насторожилась она. - Вот, понимаешь, солнце заволокло багровой штукой. И повсюду разлилась этакая полумгла - очень странно, очень! А потом штуку сдуло, хоп - и нет! Лично я считаю, - приосанился он, - что штуку сдул Довакин. Он у нас тут особый Крик показывал, тучи разгонял. И был тогда в Винтерхолде прелестный солнечный денек... А Финис спорит, - возмущенно глянул он на Эль. - Утверждает, что это сделали псиджики! - Думаю, тут прав скорее ты, - кивнула она, мрачнея. - А что, раньше такое бывало? - Никогда, - фыркнул Ураг, но потом призадумался: - Разве что в Песнях Возвращения, там, где про смерть Исграмора. Кровавые поля Померкшего Солнца. Но Песни - они песни и есть, все больше поэзия. Сомневаюсь, что Исграмор и впрямь плакал эбонитом, такого даже шезаррины не вытворяют. Хотя вообще-то, - насупился он, - чего они только не вытворяют. А теперь и твой приятель устраивает балаган. - Это не потому, что он мой приятель, - отперлась Эль. - А кто знает, - прищурился Ураг. - Ты ведь у нас тоже с придурью, архимаг. Заразила его, поди, своими глупостями. Не зря Финис говорит: одни беды от шезарринов, беды и Красный Год. Даже интересно, что твой дружок нам всем уготовил... Где ты была-то, что все пропустила? - В Совнгарде, - ответила она, не задумываясь. - Ишь ты, - осел на своем стуле орк. - И как оно там? Эль замялась, не зная, как объяснить свои спутанные впечатления. - Ну... познавательно. А день-то сегодня какой? - спросила она заветное, надеясь подсчитать, сколько ее не было. Рассказ о странной полумгле, так возмутившей Урага, наводил на очень нехорошие мысли, и теперь Эль мучилась, пытаясь понять, как так вышло, что неугомонный Довакин уже успел заполучить лук. И даже баловаться с ним начал, балбес!.. - Сегодня Тирдас, - бодро доложил орк. - А затмение было позавчера. Тирдас. Самым поздним сроком для встречи был Фредас, а значит, Лейф ушел с Поляны еще четыре дня назад. А может, и того раньше - оставил для нее записочку и припустил за артефактом, тем более, что Серана вряд ли была настроена дожидаться неприятного ей архимага. Уговорила его, поди, что надо торопиться... А все из-за созвездий, подумала Эль, в глубине души виня себя, Вультурьйола и заодно шапку с ушами, которая не расстаралась как следует и манила ее спустя рукава. Впрочем, созвездия тоже были причастны. Они поглотили все ее внимание, обещая открытия и новые горизонты. Но горизонты оказались недостижимыми, открытия ничего не прояснили, и вот он, прискорбный итог: времени у нее даже меньше, чем она думала, и надо торопиться... Распрощавшись с Урагом, она вернулась к себе и, более не тратя ни секунды на лишние рассуждения, шагнула в черный портал.