Чуя - босс

В спальне босса Портовой мафии. - Скажи, Осаму, тебе понравилось вчерашнее? - спросил рыжеволосый, водя пальцем по обнаженной груди шатена, очерчивая каждый шрам. - Очень. Особенно то, что было ночью... - шатен, прищурился, а его рука, ранее гладившая спину, опустилась чуть ниже. Босс никак не отреагировал, лишь приподнялся на локтях и внимательно посмотрел в карие глаза. - Нет, я не об этом. Я говорю про наш визит в агентство. - Да, по-моему все прошло просто замечательно. - просто ответил детектив и коснувшись правой рукой щеки босса, добавил : - Ты был великолепен. - И ты не жалеешь? - кладя свою руку поверх чужой, спросил Накахара. - Нет, а должен? Они просто пешки. Тем более, Куникида сам напрашивался. Не стоило тебя злить. Чуя хмыкнул, сев ему на бедра и положил руки по обе стороны от его головы, возвышаясь. - А ты как думал? Унижать тебя имею право только я. Дазай усмехнулся, положив обе руки на талию босса. - Правда? И дело было только в этом? Рыжеволосый прекрасно понимал на что он намекает, но виду не подал и спокойно ответил : - Именно.   Ложь. Шатен это знал, но продолжать допытываться не стал. Оба прекрасно понимали, что Чуя ревновал. Ревновал так же безрассудно и яро, как и сам Дазай. Они не просто любили, они владели друг другом. Не важно где и с кем они находяться, допустить мысль об измене, сравнимо с саморучным подписанием себе и тому несчастному смертного приговора. Помниться в прошлом Дазай убил несколько десятков человек только за то, что те просто с излишним восхищением и заинтересованностью смотрели на его Чую. Причем убивал не быстро, а наоборот медленно, с присущей ему изощренностью в выборе пыток, чтобы жертва прочувствовала на себе всю опрометчивость своего поступка.   Что уж говорить о Чуе, который раз за разом испытывал мучительную выжигающую боль в сердце, провожая Осаму взглядом на встречу в баре с его друзьями. Он ходил из угла в угол по разгромленной им же комнате, до хруста сжимая кулаки, и бросал взгляд на настенные часы. Чуя пытался себя контролировать, пытался противостоять жгучему желанию рвануться с места к уже знакомому бару, силком вытащить оттуда сопротивлявшегося Осаму и набить морду этому добренькому Оде, которого так обожал Дазай и так ненавидел Накахара.   Он ненавидел его всем сердцем лютой ненавистью. Он видел в нем соперника. Сильного соперника. В Сакуноске было много чего того, что могло бы заинтересовать Осаму. У них с ним была особая ментальная связь, которую Чуе было не понять. Поэтому он злился. При виде их, сидящих за барной стойкой и просто о чем-то разговаривающих, кровь в венах рыжеволосого закипала настолько, что он был готов убить. Ему хотелось вызжечь на руке шестёрки, что Дазай - его и никто не смеет даже смотреть в его сторону, чтобы тот навсегда это запомнил. А потом, был громкий скандал, который был слышен на всю Йокагаму, с битьем посуды и нанесением тяжких физических увечий. И заканчивалось все в постели, где оба пытались насильно вбить в голову друг друга лишь свои имена, чтобы впредь не возникало даже мысли о недоверии. Но все продолжалось снова и снова.   Когда Ода умер, Чуя испытал облегчение. Больше не было той помехи, что вечно мозолила глаза, стоя рядом с Дазаем. Но возникла другая проблема. Осаму слишком близко к сердцу принял смерть лучшего друга и отстранился. Чуе это не нравилось. Он пытался вывести Осаму из депрессии, пытался перевести его внимание на себя, но все было бесполезно. Внутри него образовалась пустота и голубоглазый не понимал, чем ее можно заполнить.   Через пару дней Дазай ушел из мафии. Он не выходил на связь, никто не знал, где его искать. Внутри Чуи что-то надломилось и оборвалось. Да, были слезы, сыпались проклятия и злость одолевала его. Но нет, он не винил Дазая. Не принимал его предательство по отношению к мафии на свой счет. Он просто хотел найти и помочь ему, но не знал как. Все попытки были тщетны... Дазай появился на пороге его квартиры спустя год в годовщину смерти Оды. Весь уставший, еле держащийся на ногах, в руках он держал бутылку недопитого коньяка. Осаму был пьян, из его глаз лились слезы и он, как сумасшедший, бормотал его имя. Чуя завел его внутрь и шатен упал прямо в коридоре. Закрыв дверь, рыжий подскочил к нему, поднял и прислонил его к стене. - Осаму? Осаму, что с тобой? - Накахара нехило трясанул его за плечи, но от этого вибрация по всему телу никуда не исчезла. - Чуя...Чуя... - все повторял он, изредка смеясь и переходя на крик. Голубоглазый понял, это нервный срыв. Уже вставая, собираясь налить и облить этого идиота стаканом холодной воды, чтобы хоть как-то пришел в себя, его схватила чужая холодная рука. - Стой! Не уходи... прошу... Рыжеволосый тяжело вздохнул, вновь  опускаясь на пол, пристально смотря в затуманенные глаза. - Я так больше не могу... Я пытался забыть тот день, как страшный сон, но не получается. Ода мерещится мне на каждом шагу, это сводит меня с ума. Я знаю, что виноват. Если бы я тогда пришел на пару минут раньше, он был бы еще жив. Это все моя вина... - Что ты несёшь?! Ты ни в чем не виноват! Слышишь?! - Накахара взял его лицо в свои руки, заставляя смотреть ему в глаза. Дазай опустил взгляд, а потом продолжил : - Нет, виноват. И я уже себя наказал. Виновато посмотрев в голубые глаза, он поднял левую руку, укрытую тканью серой рубашки в белую полоску, из-под которой виднелась белоснежная полоса бинта. Ткань задралась, открывая вид на перебинтованную руку от кисти до локтя, и к ужасу Чуи это не было пределом. Накахара схватил его руку и начал быстро разматывать бинт. На предпоследних слоях начали виднеться простыпающие темно-алые капли крови. Голубоглазый понимал, что Осаму опять взялся за старое, но насколько сильный урон понесло его бедного тело от рук своего же хозяина, ему оставалось только догадываться. Дазай видел, какие мысли одолевают рыжего и это еще больше заставляло его жалеть о том, что он все-таки поддался своему эгоистичному желанию прийти сюда посреди ночи. Чуя потянулся размотать последний слой, что являлся единственной преградой, скрывающей следы последнего года жизни Осаму, как ему на ладонь легла правая рука шатена, останавливая. - Не стоит... Тебе это не понравится... Мафиози фыркнул, убрав руку. Остатки бинтов полетели на пол. Голубые глаза шокированно расширились. На белой коже, ранее лишь изредко повреждённой лезвиями, теперь не осталось живого места. Кривые длинные шрамы от локтя до кисти, тянувшиеся по вертикали и горизонтали, сплетаясь в страшный незамысловатый узор, свидетельствовали о плачевном душевном состоянии Осаму. Они были разной длины, глубины и цвета, от бледно-белых, нанесённых еще в прошлом, в мафии, как первые попытки баловства с режущими предметами, так и ярко-красные, еще свежие, глубокие, из краёв которых при случайном касании могло выступить несколько капель алой жидкости. Чуя аккуратно провел пальцем по шрамам, пытаясь убедиться, что ему не кажется, и ощутив кожей подушечек, идеально повторяющиеся изгибы выпирающих рубцов, поджал губы. Он мог бы сейчас на него накричать, дать громкую пощёчину и начать читать лекцию о том, что он полный мудак, раз опять пытался покончить с собой. Но вместо этого, он просто обнял его, зарывшись рукой в шелковистые каштановые волосы и тихо, беззлобно прошептал: - Дурак, что же ты с собой сделал... Я знал, что тебя нельзя было оставлять одного. Стоило было продолжать поиски... Почему ты решил все сам и просто ушел? Разве мы не могли поговорить? Куда ты скрылся? Ты что, забыл, что принадлежишь мне точно так же, как я тебе? Дазай улыбнулся и так же тихо ответил : - Раз ты так за меня переживал, то должен мне помочь. Или хотя бы не мешать. Рыжеволосый отпрянул и посмотрел ему в глаза. В них горел устрашающий огонь, в котором читалась безумная жажда мести и крови. Чуя любил Дазая. Любил его такого настоящего - конченного психа, но эти неконтролируемые игры со смертью пора заканчивать и возвращать этому придурку остатки разума. Поэтому, он не думая, ответил : - Если это вернёт тебе хоть какой-то смысл к жизни, то я готов. Что нужно сделать? Губы Осаму растянулись в дьявольской усмешке. - Убей Мори Огая. Рыжеволосый улыбнулся, оскалившись. - Без проблем. Дазай истерично засмеялся, прижимаясь к Чуе поближе. Он знал, что тот ему не откажет. Ледяные глаза безумно сверкнули, и рыжеволосый подхватил заразительный смех.   "Завтра Осаму все забудет" - так будет думать Накахара. Он уйдёт, оставив свой новый номер телефона, пообещав скоро позвонить. Он выполняет свое обещание. С того дня они начнут видится регулярно, по ночам у Чуи в квартире. На все его просьбы вернуться в мафию, Дазай будет отказываться, оправдаясь, что устал от такой жизни. Через два года шатен вступит в Вооружённое Детективное Агентство и их встречи станут намного реже. Рыжий будет этому не рад. На миссиях, он пару раз увидит шатена с его новым напарником. Видя, как Дазай подкалывает блондина, сердце Чуи сожмет знакомая невыносимая боль. Глаза загоряться опасным огнем, а разум затуманиться ревностью. Ненависть к новому напарнику его Дазая будет овладевать им каждый раз, когда он будет видеть их вместе идущими по улице выполнять очередное задание. И он будет в одном шаге от потери контроля. Рыжик не знает, что все это время, пока он следил за кариглазым, тот ни на секунду ни сводил с него глаз. И такая же безудержная боль угнетает Дазая каждый раз, когда он вспоминает, что оставил своего Чую с бывшим учеником, что вполне мог проникнуться симпатией к своему новому семпаю, забыв про жестокость предыдущего.   В подвале, когда Осаму специально попал в руки мафии, рыжеволосый был очень зол. Накануне он видел, как Дазай проводил какого-то белобрысого мальчишку к себе домой. И тот остался у него на ночь. У рыжеволосого тогда сорвало крышу. Но спустя случая с Одой прошло три года, он повзрослел и научился копить обиду. И вот сейчас, когда Дазай, подвешенный к стене на цепях, смотрел прямо на него своим невинный задумчивым взглядом, Чуе разом вспомнились все подозрения и обиды, долгие одинокие вечера, и захотелось отомстить, ударить так сильно, чтобы он прочувствовал на себе всю ту боль, что причинял ему проводя время в компании детективов. Чуя не знал, что у Дазая тоже имеются к нему претензии. Поэтому, детектив не собирался поддаваться.   Разорвать цепи было проще простого. Скинув плащ, Чуя разогнался, стараясь нанести удар в голову, но Дазай его очень хорошо знал, поэтому без проблем отражал атаки, после чего схватив его за правую руку, он нанёс удар под дых. Было больно, но это никак не могло остановить Чую, наоборот, это его еще больше раззадоривало. - И это ты называешь ударом? - крикнул шляпник и ударил Осаму в правое плечо, впечатывая в стену. Он медленно сполз по ней вниз. - Даже на щекотку не похоже... Вставай, веселье только начинается! - Чуя, мы не первый день знакомы. Я прекрасно понимаю причину твоей агрессии. Остановись. Давай все обсудим? - он не предлагал, а делал одолжение. Дазай не хотел причинять ему боль. Но он сам напрашивался. Накахару же бесило его предложение. Все-таки, каким же мягкотелым он стал! Бесит! - Раз ты так хорошо меня знаешь, значит смог это предвидеть? - крикнул Чуя, рванув с места. "Быстро" - пронеслось в голове у Дазая, прежде чем он почувствовал резкую боль в животе. Не успел он отхаркнуть слюну, как рука Чуи сжала его шею. - Неужели ты думал, что я захочу с тобой разговаривать? - сказал он, приставляя острие кинжала к горлу. - Пытать тебя будет очень весело. - Ты не убьёшь меня. Более того, сам же пустишь в дом, а потом еще будешь извиняться за такое плохое поведение. - самоуверенно ответил шатен, смотря прямо в голубые глаза. - С чего такая уверенность? - хмыкнул рыжеволосый, пристально уставившись в карие глаза детектива. Такие красивые и коварные... - Если бы ты хотел моей смерти, то не вытаскивал бы меня каждый раз из петли. К тому же мои предсказания всегда сбываются. Тебе ли не знать. - просто ответил шатен. Он был абсолютно прав, но Чуя не мог не упорствовать. Такова его натура. Мафиози фыркнул, отведя взгляд в сторону и воткнул кинжал в стену в миллиметре от головы кариглазого. Щеку детектива неприятно засаднило. Из царапины выступила кровь, но ни один из них этого не заметил. Шляпник оскалился, повернулся и зашагал к лестнице. На лестнице он остановился и тихо бросил  : - Жду тебя в 9. И кинжал не забудь принести. - Обязательно, Чиби~ А уже дома у рыжего оба высказывают друг другу свои претензии, доказывая свою преданность. Но ничего не меняется.   Но Накахара нашел выход. Он никогда не забывал тот вечер. Не забывал ту просьбу Осаму. Он решил, что это единственный способ прервать этот порочный круг. Просто в один из вечеров, он обезвредил охрану и подговорив Кое, попросил ее быть свидетелем. Все произошло быстро. Казалось, босс даже не сопротивлялся. Ну или Чуя оказался сильнее. Отвлекающий маневр с поднятием предметов гравитацией, пару раз увернуться от маленькой Элис - способности босса, и один единственный надрез любимым кинжалом по сонной артерии на шее. Кровь пульсируя, начала быстро стекать по шее вниз, пачкая воротник белоснежной рубашки. - Ничего личного, босс. - соврал он, скинув еще живого Огая на пол и наступил лакированными туфлями ему на глотку, надавливая, и наклонился. Усмехнувшись, он протянул руку, обтягиваемую черной кожаной перчаткой, и грубо схватил Огая за волосы, приподнимая. Сейчас босс выглядит так жалко и беспомощно, что невольно напомнил Накахаре о прошлом. И сейчас тот страх и уважение, что он внушал ему когда-то казались не более, чем глупостью. Чуя чувствовал собственное превосходство над ним, и это не могло не тешать его самолюбие. Мори кашлянул и сипло попросил : - Передавай привет Осаму. Слабая усмешка застыла на его лице. Чуя победно улыбнулся, отбросив еще теплый труп бывшего босса в сторону, и повернулся к Кое. Она тепло улыбалась, как мама, гордившаяся успехами своего сына. - Молодец, Чуя! И что ты теперь будешь делать? - Первым делом собираюсь вернуть одного блудного сына домой! - прищурившись, ответил Чуя, устремив взгляд на дубовую дверь. Чуя не знал, что Дазай слышал и видел все через микрокамеру, которую повесил в кабинете во время своего последнего визита в мафию... И вот они здесь. Лежат в кровати, дурачаться и задирают друг друга. Все, как в старые времена. Он выполнил его просьбу. Сделал все, чтобы тот вернулся. Теперь за ним должок. Да, возможно, они любят друг друга. Любят до одури, так что готовы задохнуться, жадно вдыхая запах друг друга. Им всегда мало того времени, что они проводят наедине. Хочется больше и больше. Жажда не угасает, не притупляется. Каждый поцелуй - яд, который добавляет все новую порцию в организм, отравляя и поглощая жизненную энергию друг друга. Они не могут расстаться. Разлука мучительна. Они готовы вытаскивать из петли, спасать и защищать друг друга каждый раз, когда грозит опасность. Дазай и Чуя друг для друга наркотик, успокоительное и доза безумия в одном флаконе. И оба позаботятся о том, чтобы их личный запас оставался в целости и сохранности.