Calypso

Я сдвинул бейсболку на затылок и, щурясь на средиземноморском солнце, не без огорчения наблюдал, как медлительным, тяжеловесным айсбергом отползает от причала внушительных размеров белоснежная яхта, поэтично нареченная в честь древнегреческой нимфы Калипсо. Я задумчиво уставился на крупную надпись, ослепительным золотом переливающуюся на солнце. Насколько я помнил, Калипсо семь лет держала у себя в плену Одиссея, мечтая влюбить его в себя и предлагая взамен бессмертие и вечную юность. А я бы сейчас и без вышеперечисленного остался, будь на месте Калипсо… — Кэп, останови! Пришвартуйся обратно. Подберем еще кое-кого бессовестно опоздавшего и нальем штрафную. — Оборвал мою романтическую чепуху знакомый голос, показавшийся мне среди портового шума нежнейшими трелями арфы. — Стоп машина! Самый малый назад! — покладисто грянул густой баритон. — У нас еще один пассажир. Фредди вышел ко мне на корму, щеголяя изумительным бронзовым загаром, который резко контрастировал с его майкой без рукавов в бело-синюю полоску и ослепительно белыми хлопковыми шортами. Его короткие черные волосы влажно блестели на солнце — наверняка я застал его выходящим из бассейна или из душа. Вдобавок этот прелестный франт нацепил на себя капитанскую фуражку. Ни дать, ни взять, заправский морячок. Он добродушно улыбался себе в усы, сверкая аквамариновыми стеклами авиаторов. — Без звонка, дорогуша! — укоризненно попенял он. — Не хотел, чтобы ты меня ждал. — Пояснил я с улыбкой. — Я и сам сорвался в последний момент. Это сюрприз даже для меня самого. — А если бы я тебя не заметил? Я пожал плечами: — Что ж, я бы прогулялся по набережной и покормил чаек. Тут потрясающие виды. Он протянул руку, я подал ему сначала спортивную сумку, он взвесил ее в руке и в своей привычной манере полюбопытствовал: — Что у тебя там, мой милый, секс-игрушки? — Семейная жизнь, — вздохнул я, принял его сильную руку, взошел на яхту и доверительно добавил: — Просранная. Фредди сдернул с глаз очки и окинул меня цепким проницательным взором без тени улыбки. С тревогой. Мать твою. Ты серьезно? Будто в чан с кипящим кофе окунулся. Будто мало мне местной жары. Я не готов сейчас для исповеди. Не сейчас. Лучше бы ты был пьян и не заметил. Лучше б и я… — Тебе налить? — тихо сказал он, нелогично порылся в кармане шорт и предложил мне на ладошке круглую лиловую таблетку экстази. Обязательный «фейс-контроль» от мистера Фаренгейта. Что же, мне здесь уже нравится! Я кивнул и дурашливо принял угощение, слизнув его прямо с руки. Жест, призванный растопить между нами воздвигнутый за годы лед — я не позволял себе ничего подобного с семьдесят четвертого. Он довольно ухмыльнулся, спустился к каютам, к бару, закинул куда-то мои вещи, и вернулся с двумя рюмками, ледяной водкой и тарелкой с закусками. Мы устроились на одном из удобных кожаных диванчиков в самом хвосте яхты, откуда я поднялся на борт. Водку я тут же опрокинул в себя и налил нам еще. Поскольку я продолжал молчать, блаженно вытянув ноги и откинув голову назад, слушая тихо шуршащие волны, и наслаждаясь закатными солнечными ваннами, Фредди начал первым, вопросительно склонив голову: — Итак, ты здесь. Ну конечно же, тебе нужны куда большие объяснения, чем просто факт моей неожиданной авантюры… Прости, не мог я раньше. Теперь, похоже, могу. — …когда я тебя уже не жду. Никого из вас. — Я знаю, Фредди. — …давно. — Но ты все же пригласил. Ты делаешь это с такими фанфарами, что невозможно не заметить. И я принял… — я вспомнил, как наш неугомонный мистер Фаренгейт во всеуслышание объявлял на прошлой неделе о своей очередной грандиозной вечеринке. Привыкшие к подобным сомнительным приглашениям с участием множества знакомых и незнакомых нам геев, Брайан и Роджер удостоили его кивками и чем-то вроде дежурного «ага…», уткнувшись каждый в свои инструменты. Фредди и без категоричных отказов был в курсе нашего отношения к подобным призывам. Прямолинейные отказы его сильно расстраивали. Никто из нас не хотел его расстраивать лишний раз, чтобы не проебать личными склоками творческую волну. Лучше сделать вид, что предложение услышано и принято к рассмотрению. Но меня каждый такой эпизод обезоруживал, и я не мог ему соврать, даже слегка приврать. Мне категорически не нравилось общество его бесчисленных «Розовых Ангелов», я готов был низко обсмеивать каждого из них в тесной компании Кристалла, Рэтти, отличного алкоголя и доброй порции марихуаны, но все же я хотел проводить с ним время. Поэтому в такие моменты я стоял перед ним совершенно обнаженным и вновь думал о том, что хочу я сам, а не о том, что должен благовоспитанный я. Он посмотрел тогда прямо на меня, а я отрицательно покачал головой, извиняясь взглядом, мысленно прося прощения. Сожалея. Сожаления стали моим вечным спутником, а угрызения совести жгли меня покруче этой самой русской водки, которой я сейчас заливал тоску. Однако теперь кое-что изменилось. Я не просто четко запомнил страну, время и место, как запоминал всегда, даже зная — эта лишняя информация мне не пригодится. Разве что за тем, чтобы, трахая жену, играя с детьми и валяясь с пивом и чипсами перед теликом, или занимаясь пробежкой, точно знать, где же он сейчас находится. Знать это было больно, но я должен был, неизвестность сводила с ума еще больше. Казалось, за неизвестностью его местонахождения таится самое страшное — осознание, что его вообще больше нет в моей жизни. И вот теперь я дерзнул провернуть этот квест на практике. — Прости, если я ошибся и принял нечто другое за приглашение. Мне сойти? — я улыбнулся и кинул ленивый взгляд на отдалившийся не меньше, чем на полмили берег. — Хер тебе, мы не вернемся! — с легкой истерикой прикрикнул он, в сотый раз нервно меняя позу. — Конечно, мы не вернемся. — Примиряюще отозвался я, касаясь коленом его разогретого солнцем бедра: — Но тебе не кажется, что, двигаясь вперед, мы сразу не туда свернули? — О, а если все, чего я сейчас хочу — это свернуть не туда? — сказал он с такой прозрачной экспрессией, словно теперь уже грубо послал меня на хер. Я прикрыл глаза и глубоко вздохнул. Ты просто не представляешь, как мне сейчас захотелось разораться. Сорваться в ответ на твои провокации, драматические интонации, раздирающие душу в клочья. Но блядь, мы же на отдыхе! Здесь так хорошо… Я сдержался при Ники, уходя, удирая от нее и ее справедливых упреков, с которыми я ничего не мог поделать, потому как просто задолбался и желал одного — уйти от нее; сдержусь и сейчас. И не позволю тебе устроить сцену. Мы оба хотим здесь забыться, не так ли? — Остановись. Поверь, никто не скажет мне с большим чувством, какая я мразь, чем я — сам себе. — Ты ошибаешься, дорогуша. Но! Мы здесь за гребаным весельем! — он вдруг заразительно расхохотался и резко вспорхнул со своего места. — А ты мой редкий и дорогой гость. Так что… веселись, развлекайся, получай удовольствие, мой милый! И Фредди, прощально взмахнув своей наполненной рюмкой, бросил меня! Оставил в одиночестве на роскошной арендованной яхте, на ходу подхваченный под локоток одним из «ангелов», из тех, что фанатично всегда в идеальной физической форме и кроме плавок и ровного золотистого загара на отдыхе в одежде не нуждаются. Что ж, один-один. Полагаю, я заслужил эту жестокую отставку. Я бы и сам себя отставил, честно говоря. Я огляделся по сторонам, влил в себя еще рюмку, встал и облокотился на бортик. Отстраненно раздумывая над случившимся, я любовался фантастическим закатом, наслаждался теплым бризом, который заигрывал с волосами, и пританцовывал под гремящее на яхте беззаботное диско. Не смотря на весь приключившийся в моей жизни апокалипсис, под действием спиртного я вдруг почувствовал внутри острую щекотку азарта. Мне стало невероятно хорошо. А еще невыносимо стыдно, за то, что впервые за долгое время мне так хорошо без семьи. Без Вероники. Без детей. Стыдно до такой степени, что адреналин хлынул в кровь со стремительной прытью дозы наркотика. Накрыл с головой сладостной релаксирующей волной. Я легкомысленно перегнулся через борт и теперь высматривал в темно-синей воде дельфинов. Утонувший, захлебнувшийся в морских глубинах и своих чувствах, оглушенный бешеным биением сердца, пожалуй, я знал, что делать дальше. Последовать совету Фредди. Отпустить его, отпустить себя… и наслаждаться уикендом! Вокруг стремительно темнело, застенчиво спрятался за горизонт обжигающий глаза огненный диск солнца, красочный закат сменился алмазной россыпью звезд на высоком чернильном небе. Я с упоением дышал соленым морским воздухом, слонялся по яхте, сталкивался с этими горячими во всех смыслах полуголыми рейнджерами в шортах и разноцветных крошечных плавках, знакомился, танцевал и пил со всеми подряд, пока не добрался до эпицентра веселья, где неон ослеплял, а фанк и диско оглушали и приводили мое тело в первобытный восторг и экстаз — бассейна с подсвеченным лазурным дном в вытянутой, похоже на высунутый язык, широкой носовой части судна, с шезлонгами вокруг, диджейским пультом с дрыгающимся за ним молоденьким диджеем и танцевальной площадкой, где я забылся и даже на какое-то время благополучно забыл о хозяине вечеринки, который то мелькал среди гостей, то загадочно исчезал, а может, мне так казалось из-за слишком густой концентрации усов и поджарых разгоряченных мужских тел на один квадратный фут. Через пару часов неистовых танцев я в изнеможении упал с очередным коктейлем на один из шезлонгов, чтобы передохнуть, и, наслаждаясь беззаботной холостяцкой жизнью, вдруг совсем рядом услышал знакомый голос. Не поверил, завертел головой и действительно увидел нашего гитариста, облаченного в распахнутую рубашку и короткие шорты, вытянувшегося во всю длину своего роста на соседнем шезлонге. Брайан увлеченно беседовал с двумя плавающими гостями, вплотную придвинув шезлонг к бассейну и, свесившись с него к воде, чтобы лучше слышать. Он даже здесь умудрился найти себе благодарных слушателей — таких же увлеченных садоводов, как и он сам. Я несколько секунд колебался, стоит ли вообще обнаруживать свое присутствие — увлекшись неиссякаемой темой посадки и удобрений, Брайан вполне способен был заметить меня только, если мы случайно столкнемся при сходе на берег уже у причала. К тому же, я не был уверен, что рад его видеть, самоуверенно рассчитывая, что кроме меня из группы на внимание Фредди сегодня никто не претендовал. К несчастью, я не был первым, кто сегодня успел его раздраконить. Причина взвинченного состояния Фредди стала понятнее. И я не нашел ничего лучшего, чем поприветствовать Брайана вопросом: — И ты получил отставку, дружище? На его лице отразились все те же эмоции, что и минуту назад на моем — удивление от неожиданной встречи, неудержимое любопытство «а что же случилось у этого парня, раз он тоже принял рискованное приглашение», досада, недовольное выражение «как вы меня все задолбали на работе, в мире миллионы яхт, ну почему эта?» И, наконец, оскал пьяной радости. — Ага, — Брайан придвинулся поближе и пожал мою руку. — Я и понять не успел, в чем я провинился. Он наехал на меня, а потом вручил свой обязательный входной билет, то есть, наркоту, хотя прекрасно знает, что я не принимаю… и исчез, бросил с этими очаровательными ребятами. — Мэй повел рукой в сторону собеседников, которые уже потеряли интерес к нему и садовым розам и теперь страстно целовались… нет, пожирали друг друга в воде. — Хмм… — Брайан заморгал и со смущенной улыбкой отвел взгляд, сосредоточившись на мне. — И словом не обмолвился, что ты на борту. — Я, видишь ли, опоздал. — А, так это тебя мы подобрали? — Ну да. — Прогуляемся? А то я, пожалуй, засиделся… — он бросил очередной подозрительный взгляд на парочку. Я откровенно веселился, переводя взгляд с Брайана на парней. Один из них запрыгнул на второго, обхватив ногами и прижав к бортику бассейна, и одному распутному Дионису известно, чем они там… Не смотря на приятно гудящие от танцев ноги, я великодушно принял его предложение спасти его от неловкой ситуации и удовольствия наблюдать за сценой не для мальчиков традиционных взглядов. Мы прогулялись по всей яхте, а потом поднялись на палубу выше и попали в самый эпицентр пиротехнического представления. Задрав головы, как и прочие восхищенные обитатели, долго любовались, как высоко в небе взрываются фонтанами разноцветных искр фейерверки щедрого хозяина вечеринки. Интересно, видит ли он сам эту красоту? Или занят чем-то более ему приятным? Брайана я быстро потерял где-то по пути, пока мы прогуливались — зацепился словом с кем-то из уже знакомых ему гостей, а меня понесло дальше наслаждаться ночной прогулкой посреди бескрайнего Средиземного моря и дышать опьяняющей просоленной свежестью морского воздуха. А потом я танцевал возле бассейна почти в полном одиночестве, чувствуя себя незначительной, крошечной песчинкой во Вселенной. Гости вокруг разбрелись по парам и тесным группкам по три-четыре-пять человек и занимались тем, чем мне не светило, не смотря на то, что я удостоился нескольких крайне непристойных предложений, а до этого — бесчисленных подкатов. Э, нет, спасибо, парни. Это не для меня… не для меня? Я старался на них не смотреть, но мой нетрезвый взгляд терял четкость от выпитого и от быстрых морганий, и все равно съезжал на совокупляющиеся во всевозможных позах накаченные тела… они были везде — в бассейне, на шезлонгах, на ковриках для йоги, у борта… Тихий шелест волн дополнили мужские стоны и терпкие запахи пота и спермы. Жесткий секс, быстрый секс, долгий секс… Эти парни, эти неистовые, неутомимые самцы брали друг друга стоя, лежа, сзади; и лишь изредка снисходили до нежных объятий, поцелуев, медленных танцев. Это, наверное, устоявшиеся пары. Кончив, они начинали все сначала или шли сполоснуться в душе, пили из хрустальных бокалов, закусывали с дорогих серебряных подносов, безмятежно, не скрывая наготы, принимали наркотики и вливались в очередную компанию любовников со свежими силами. Интересно, где сейчас Брайан? Я усмехнулся. Наверное, забился в самый хвост дрейфующей на спокойных волнах яхты, лишь бы не видеть и не слышать безумной оргии, и по второй по значимости профессиональной привычке изучал звезды. Но мне не хотелось сейчас его общества. Я не занимался садоводством и наслушался рассказов о Космосе. Мы порядком надоели друг другу на работе и вне ее, и легко отдыхали раздельно даже в незнакомом нам обществе геев. Может я и разыщу его, когда станет окончательно тоскливо, и мы напьемся под его нескончаемые рассказы о них — прекрасных, бездушных и холодных… таких далеких. Не геях. Звездах. Я задрал голову, где гипнотически громадной молочной дымкой простирался Млечный путь во всей красе. Насколько же далеко мы отдалились от берега и цивилизации! Сильно закружилась голова, и я, чуть не свалившись в бассейн, бросил это неблагодарное занятие. Поймав витающее в воздухе настроение, даже музыка стала тише и интимнее. Диджей поставил очередную пластинку с эротическим электро и занимался сексом с одним из гостей у пульта. Изредка крупные яхты, подобно нашей, с романтическими названиями, чаще в честь героев древнегреческих мифов, и с частными вечеринками на борту, рассекали черную, словно нефть, морскую гладь неподалеку, немного сглаживая мое острое чувство одиночества и ничтожности. Больше всего на свете мне сейчас хотелось видеть его… Но я чертовски не готов был узнать его распаленный гибкий силуэт, слившийся с одной из этих многоруких и многоногих Кали, несмотря на то, что его пристрастия не были для меня тайной. Но Фредди не было среди них. Я выпил еще, заправился марихуаной и, заплетаясь в ногах, пошел его искать. И нашел — в одной из кают, самой большой и роскошно отделанной. Дверь не была заперта. Фредди, как это водится, развлекался не один… Я не хотел этого видеть. Не хотел смотреть, как Фредди грубо овладевает сзади незнакомый мне педик. Не хотел? …В какой-то момент, находясь лицом ко мне, он резко поднял голову, широко распахнул глаза и заметил постороннего свидетеля. Уставился пустым взглядом, возможно, даже не узнав меня. А в следующее мгновение его взгляд стал… черт возьми, даже слишком осмысленным. Он узнал меня. С мрачным видом сложив руки на груди, как делал когда-то отец, недовольный моими детскими проказами, я с укоризной, разочарованный, покачал головой, не принимая, нет. Эгоистично не принимая права Фредди на другую жизнь. Верхняя губа в слепой ярости ревнивца вздернулась вверх в оскале. Фредди оскалился в ответ. В торжествующей ухмылке. Засранец! Ты хотел отомстить? Отомстил. Его могучий партнер толкнулся, мощно сотрясая выносливое тело прекрасного гибкого гепарда. Фредди шумно выдохнул и бурно кончил… гипнотично не сводя с меня прямого, дерзкого взгляда. Затягивая пьяной кареглазой поволокой, заманивая дрожащими, невозможно длинными ресницами в свой оргазмический омут. Пораженный увиденным, я наблюдал, как беззвучно, словно от удара сразу несколькими молниями, содрогнулось это распущенное существо; глубже прогнулось, еще раз дернулось навстречу чужому члену, что продолжал терзать его задницу, и зашлось новой, мучительно сладостной судорогой… Громко выругавшись, я резко разорвал зрительный контакт, круто развернулся и рванул обратно, не разбирая дороги, лишь бы оказаться от него подальше. …Не помню, сколько времени я бродил по судну среди пышущих разнузданным жаром оазисов свободной любви. Острая тяжесть в паху мучительно смешалась с болью от сердечной раны. Наконец мне надоела эта бессмысленная качка, надоело мое подвешенное между небом и морем, как никогда близкое к депрессии состояние, надоела собственная ничтожность, я отшвырнул очередной стакан с ромом и бездумно направился к одному из оазисов, где двое стоящих на коленях, абсолютно голых молодых мужиков увлеченно обсасывали конец и яйца третьего ковбоя в шляпе — он запрокинул голову и хрипло постанывал. Один из тех, что стоял на коленях, заметил мое молчаливое согласие, положил на меня свою свинцовую горячую лапу и принялся оглаживать бедро и задницу, алчно заглядываясь на мой член и дроча свой. Сейчас, сейчас, тебе понравится… Я стал раздеваться. Скинул кроссовки, стащил с себя футболку, взялся за шорты… — Ты в своем уме?! Сильная мужская рука грубо схватила меня за руку и оттащила от клубка мужиков, которые уже были готовы радушно впустить меня к себе, в себя, на себя… Рука бесцеремонно отшвырнула меня на один из диванчиков. — Какого черта? — возмутился я, вскинувшись. — Откуда ты взялся? Фредди возвышался надо мной с искаженным гневом лицом и сжатыми до белых костяшек кулаками. — Я пошел за тобой. Ты какого черта вытворяешь?! — Мое сердце разбито вдребезги, я в жопу пьян и нуждаюсь в оргиастическом забытьи. — Развязным тоном пробухавшего свою жизнь пирата пробормотал я. — Ах, разбито, тебе, блядь, нужен! — продолжал он надо мной яростно бесноваться. Фредди злился так, что я, честно говоря, не решался поднять на него взгляд, отчего-то опасаясь удара, даже парни в сторонке притихли и предпочли испариться, резонно опасаясь хозяйского гнева. — И ты собрался с моими гостями путаться, да?! — Весь вечер ты меня игнорировал, а когда я захотел по-настоящему развлечься — наконец-то меня заметил? — взорвался я, наконец, бесстрашно посмотрев на него. — Какой я недогадливый, твою мать, мне стоило бы поблагодарить тебя за спасение! О, я понял, или ты хотел спасти их от меня и самому с ними спутаться? Так вперед! А меня оставь, мне необходимо покурить и подумать. А потом, возможно, поискать тех, на кого ты здесь точно не претендуешь. — Как ты смеешь, ты, подлый… Фредди обрушился на меня сверху и мягко столкнулся с моим носом кончиком своего. Въехав острым коленом между ног, он мастерски точным движением создал тончайшую грань между физическим насилием и обольщением. Я сглотнул и сжался в комок нервов, все-таки испугавшись за свои яйца. Его колено сильно зажало мой член, этого предателя, который дернулся, жадно откликнувшись на его сексуальный жар и ударивший в ноздри особенный, природный запах, который сводил меня с ума. Его разгневанный взор встретился с моим, рассерженным и… безумно вожделеющим его. Правильно прочитав меня, он осекся и благоразумно не стал больше на меня орать. О, я бы многое сейчас наговорил, не имея возможности выплеснуть на него всю свою страсть! Вместо этого он набросился на мои губы, короткий жестокий поцелуй обжег рот, захватил в плен и трахнул язык, а затем он импульсивно вскочил с меня, схватил за руку и настойчиво потянул с дивана: — Идем со мной! Давай! Меня словно подбросило невидимой взрывной волной. Даже разозленный, я не смог бы противостоять этому урагану…