Calypso

Те из гостей, кого еще не свалили танцы, наркота, алкоголь и безудержный секс — все еще совокуплялись в соседних каютах поскромнее. Я плотно прикрыл за нами дверь, Фредди лёг на живот и уронил голову на руки. Я опередил Брайана и вернулся туда, где мне было самое место. Приспустил шорты, натянул презерватив и взял Фредди сзади. Я надеялся, Брайан уйдет. Устранится, откажется, свалит. Чтобы нам не мешать и злиться в одиночестве. Но ставший вдруг бестактным, Мэй пил, расположившись в плетеном кресле, закинув одну ногу на колено, постукивал пальцами по подлокотнику и молча наблюдал. Забавно, это почти не отвлекало. Общее многолетнее дело лишает всякого стыда. — Мэгги, иди к нам, — стон обернувшегося Фредди заставил нас обоих вздрогнуть. Брай отставил, почти бросил свою выпивку и вскочил. Очень нервный жест потерявшего терпение третьего лишнего. Я надеялся, что вот сейчас, сейчас он точно уйдет. Но этого не произошло. Мы проследили за ним заинтересованными взглядами. Он разделся, забрался на кровать и замахнулся на задницу Фредди. Тот сладко вздрогнул и подставился, я моргнул, ожидая удара. Но шлепка не произошло. В последний момент передумав, Брайан мягко опустил ладонь ему на спину. Рука прошлась от шерстки на загривке к шерстке на пояснице, демонстративно задела мою руку и ускользнула вверх по линии позвоночника. Его пальцы были прохладными и подрагивали. Брайан сильно волновался. Что ж, старик, понимаю тебя, как никто. — У вас… ты его… — я вопросительно взглянул на него, сделав характерное движение бедрами и шлепнув Фредди по заднице членом, тоже поглаживая его взмокшую спинку, которая напрашивалась драть его еще и еще — он все еще не кончил. — Нет? — Нет! — воскликнул Мэй. — Что ты! Никогда. Все встало на свои места. Колоссальное сексуальное напряжение, жгутом недосказанности стянувшее их обоих, выливалось в агрессивные споры и громкие конфликты. Напористость, пылкие признания Фредди, казалось, объяснялись просто — он так и не получил от Брайана желаемого, не получил разрядки для своей страсти, она пожирала его плоть и мысли, и тот продолжал его изводить, не давая возможности выпустить пар. Брайан безмолвствовал, сидя по-турецки, и задумчиво продолжал поглаживания. Я редко вижу его таким неразговорчивым. Фредди нежился, лежа на животе между нами, позволял себя ласкать нам обоим и, кажется, был вполне доволен. — Тебе подсказать? — я не упустил случая подколоть Мэя. — Пошел ты. — Он бросил на меня взгляд, полный подозрения, выглядя при этом весьма забавно — пунцовый, голый, возбужденный и с вороньим гнездом на голове. Слишком серьезный. Чрезвычайно. — Давай я как-нибудь сам. — Ну, давай. Я знал, что рискую навлечь на себя его безжалостный гнев (импульсивности Брайана побаивалась вся команда, служащая в Queen), но уже не мог остановиться. Улыбка никак не желала покидать мое лицо, и я перестал ей сопротивляться. — Так мне отвернуться? Брайан рвано вскинулся в мою сторону, его рука дрогнула, впиваясь, царапая кожу Фредди. Я инстинктивно отпрянул назад, но ничего не произошло. Если бы не сладкая задница, разделяющая нас, на зов которой мы оба явились, как крысы за Гамельским крысоловом на звуки волшебной флейты, мы бы покатились по полу клубком. Брайан сдержался, но я прочел на его лице желание уничтожить меня на месте и развеять по ветру мой прах. Губы поджались, в глазах читалась опасность. Гроза свежего навоза и черных дыр! Как бы это не… — О, твою мать, Дики, — Фредди приподнялся и укоризненно возвел очи к потолку, призывая в свидетели моего плохого поведения высшие силы, когда я все-таки заржал. — Какая муха тебя укусила? — Ну, знаешь, божественная. — Падая на кровать от хохота, выдавил я. — Не мог же я ей отказать. — Ну парни, нам всем нужно сбавить градус серьезности, не находите? Брайан со вздохом закатил глаза. — Есть дунуть? Вместо желанной драки с досадой все же шлепнул Фредди и тоже упал на подушки по другую руку от него. В голове затрубили фанфары. Я сбил им настрой, вашу мать! Донельзя довольный собой, я полез карман валяющихся на тумбочке шорт. Брайан курил марихуану, Фредди полакомился дорожкой кокса, я принял таблетку экстази и молча наслаждался своей проказой, когда в каюте раздался звонок. Мы синхронно обернулись на непривычный посреди моря звук. — У тебя здесь телефон? — удивился Брайан. Привыкший к подобной роскоши Фредди кивнул, невозмутимо потянулся через голого меня к прикроватной тумбочке и поднял трубку. Услышав голос, радостно, потом несмело улыбнулся и обстрелял нас опасливыми взглядами. Да кто там такой важный, твою мать? — Да, Лиззи, дорогуша! — Жизнь дерьмо. — Отчетливо прожурчала-отрапортовала трубка. — Только не спрашивай… — Не вышло с очередной киской? — закатил глаза Фредди. — Ты сказал ему номер? — шепнул Брайан. — Детка, где ты находишься, а? Можно я приеду? — Нахожусь? — Фредди растерянно оглянулся на иллюминатор, выходивший на палубу и за которым виднелось бескрайнее море, — посреди чертового океана… — Моря, — подсказал я. — Средиземного. Роджер выругался, наверное, услышав меня. — Кто там с тобой, а? — ревниво заверещала трубка. Черт, прищурился я, и как у Тейлора не звенит в ушах от самого себя? — У тебя есть лишний вертолет, мой милый? — благоразумно не стал нас выдавать кэп. — Об этом не беспокойся! Я арендую катер и прикачу к тебе. — Отберите у него бабки и спиртное, — снова шепнул я. — И дайте не истеричных женщин. — Давай так… — Фредди окинул нас задумчивым взором. Я посмотрел на Брайана — он с сомнением качал головой. Пожалуй, я был с ним согласен. У Роджера был непревзойденный талант красть у нас внимание Фредди. Я обожал его, обожал проводить с ним время и ездить в отпуск, однако вдвоем эти фурии вне работы неизменно задвигали нас на задний план. Но хозяин — барин. — Я прихвачу тебя с утра. В полдень. Устроит? Жди нас на причале… Я слушал, как Фредди объясняет ему наше местоположение и понимал, что не хочу в этом участвовать. В семьдесят четвертом, наверное, захотел бы. В семьдесят четвертом мне было слишком хорошо вчетвером. Сейчас мне слишком хорошо одному. Брайана я мог вытерпеть в этой ситуации благодаря его относительной невозмутимости и выдержанности. В этом мы были с ним похожи. Роджер же был громким и невыносимым, стократно приумножая и без того неудержимую неугомонность Фредди. Вместе они ослепительно искрили. Я предпочитал надеть темные очки и наушники и сделать вид, что, хоть я и по-прежнему часть Королевы, но больше не с ними. Фредди положил трубку и мне стало совсем не до смеха — без дальнейших разговоров он потянулся к Брайану и взял дело в свои руки, с громким сопением несдержанного любовника навис над ним, тяжело опустился и плавно въехал в объятия длинных жадных рук. Брайана передернуло, словно по нему прошелся ток, когда его живота впервые коснулся член и вся пушистая неотъемлемая часть Фредди. Я не мог позволить себе вот так просто упустить этот подарок, перебрался поближе и настойчиво потянул Фредди к себе, своим губам, соревнуясь с руками Брайана и оторвав их друг от друга. С этого момента они вынуждены были со мной и моими желаниями считаться. Так прошел остаток нашей ночи — как безумные, дорвавшиеся до сладостей голодные дети, мы делили, разрывали и терзали Фредди, упивались им, но все никак не могли насытиться щедрой страстью, шелковой кожей, сильными, разогретыми мышцами, от пота, скользящие под пальцами, режущим ноздри горячим запахом темпераментного востока, неудержимо громкими стонами от толчков и шлепков. Надеюсь то, что он только наш и так будет всегда, слышали и уяснили все педики на этом судне. Ему же было не до наших собственнических проблем — его занимало, что он почувствует, если в нем окажутся оба наших члена. Одновременно. Удивительно, такая короткая южная ночь, но как много разврата она может вместить в себя, благодаря изобретательности и неутомимости Фредди. Уже под утро я добрался и до Брайана. Перед этим мы славно покурили и оба заявили свои права на нашу Королеву. Но вместо хорошей драки получился вопиющий хаос в наших головах и телах. Фредди, утомленный нами обоими, кончив отнюдь не по разу, крепко уснул и не стал свидетелем того, как низко мы оба пали под тиранией его огня. Осадить, приложить крепким словцом и кулаком нас было возмутительно некому. Мэй был напрочь обдолбан, но, надеюсь, вспомнит все и до конца жизни будет барахтаться в своем обожаемом болоте угрызений совести. Тем более, что и ему досталась косточка в виде пассивного меня. Поздним утром я проснулся от того, что Фредди, привыкший тратить на сон ничтожно мало времени, зажатый между нами, осторожно выбрался из постели и бесшумным независимым котом покинул каюту. Сквозь ресницы я еще успел запечатлеть его возмужавшие плечи, стройный силуэт с безупречной осанкой и вздернутой попкой. Когда я, посвежевший после душа, поспешил выбраться на палубу, не желая будить Брайана, ставить его и себя в неловкую ситуацию и заговаривать о произошедшем, мы уже мчали на пути к берегу. Не знаю точно, чем это обусловлено — его нежеланием с нами встречаться, моим нежеланием заговаривать о произошедшем, или случайным фактором, но больше в тот день я с Фредди не виделся. Честно говоря, протрезвев, я бы и сам не знал, что сказать. Между нами все еще стояли его друзья, которых он действительно пригласил и ждал в этот уикенд. И Роджер. Я перебрался на корму, подставил лицо соленым брызгам и полуденному средиземноморскому солнцу, и при заходе в порт первым сошел на берег, надеясь, что не придется сталкиваться с Тейлором. Шагая по причалу, я ни разу не оглянулся на яхту, чтобы не увидеть его — стоящего на верхней палубе, с бронзовым загаром, в щегольской капитанской фуражке и неизменных очках-авиаторах. Я подумал о Веронике и ничего не почувствовал. С пустотой в душе и добровольно разбитым сердцем предпочел трусливо спастись от нее в ближайшей гостинице. Вернуться туда, куда изгнала меня моя Королева пиратов, то есть, домой — я был еще не готов.