Красной нитью

Всю сознательную жизнь они были вдвоём против целого мира. Всю сознательную жизнь они были вдвоём и целый мир им был не нужен. Это больше чем любовь. Это одна жизнь на двоих. Это созависимость.

Почему горят мосты? Неужели все слова пусты?

Олеся задыхается. У неё пропадает желание и она перестаёт возвращаться домой. Постепенно задерживаясь, сначала на работе, потом в барах и на подпольных боях, потом бесцельно блуждая по Питеру и нарываясь на неприятности. Лишь бы не возвращаться в пустую холодную кровать. Лишь бы не замечать. Она делает ремонт в собственной квартире и абсолютно серьезно собирается расстаться с Лизой. Нет, не так. Она хочет взять паузу, так как не уверена что всё ещё любит Лиску. Её лицо, тело, запах вызывают отвращение. Опять не так. Она не уверена что Лиза любит её. Лиза смотрит на неё как на щенка, которого никто не берёт, а утопить рука не поднимается. Тоже нет. Правильнее будет сказать, что она не уверена, что у их отношений есть будущее. Лиза не таясь трахается с каким-то богатеньким мальчиком, да и сама Леся не против затащить в койку очередную смазливую мордашку. Вот так. Поэтому им надо пожить для себя, понять себя вне их мира, осознать чего каждая хочет. Любить друг друга они не перестанут никогда, это какая-то неизменная вселенская настройка. Но для этого надо отпустить боль.

Почему надежды нет? И в окне любимом гаснет свет?

Олеся не выдерживает. У неё сносит крышу и она устраивает безобразный скандал. С летающей посудой, дракой до кровавых соплей и внезапной почти-ненавистью к Елизавете. Не так. К суке-Разумовской, ибо непонятно, что в башке её бедовой творится в данный момент, словно Лиску, её родную Лиску, подменили. Не так. Сука-Волкова чувствует почти-ненависть к себе, ибо непонятно, что в башке её бедовой творится в данный момент, словно Леся, старая Леся, мертва. Словно они поменялись ролями и теперь Олеся бомба замедленного действия. Всё накопленное по мелочи то тут, то там раздражение выплёскивается наружу прорвавшейся плотиной. Обиды и эгоизм накрывают лавиной. И могильной плитой сверху придавливает равнодушие. Но они решили попробовать ещё раз. Последний. На этот раз точно. Ведь они всё ещё любят друг друга.

Почему горят мосты? Неужели наша боль остыла?

Лизе нет больше дела до возвышенных и прекрасных чувств. Она обещает перерезать Лесе горло, выцарапать глаза и вырвать сердце. Олеся не отстаёт и обещает свернуть Лизину шею, пустить ей пулю в лоб и вспороть её грудную клетку. Они обвиняют друг друга. Они ненавидят друг друга. Злые слёзы сожаления и отвращения поглотили всё хорошее, что было между ними. Пламенное желание причинять боль сильнее собственной покрывает пеплом то, что не успело затонуть. Они устали друг от друга. Они не готовы любить друг друга дальше. Не здесь. Не сейчас. Робкий голос надежды не слышно под завалами разрушенных мечт.

Почему ответ исчез? Заболела хрупкая душа.