Красной нитью

- Сучий потрох!- любимая чашка Волкова с дурацким рыжим котом просвистела над его, Волковым, ухом и вдребезги разбилась об шкафчик. Пятно от вишнёвого сока на недавно установленных дверцах можно было бы принять за вышибленные мозги, если бы Разумовский был менее метким. Ну или более злым. Впрочем, он никогда не хотел убивать его. Других, пожалуйста, но не его. На кухне воцарилась тишина, прерываемая лишь тяжелым дыханием да мерзким тиканьем часов. - Ненавижу тебя, - спустя ужасно долгие минуты отвратительно спокойным тоном добавил Сергей, слизывая кровь с разбитой губы. Его тело всё ещё потряхивало от гнева и адреналина, что отказывался покидать кровь после того как мужчины разгромили гостиную. - Успокоился, истеричка?- плавным движением оттолкнулся от столешницы бедром Олег, выставив разбитые руки как перед бешеным зверем. Нож воткнулся в многострадальную дверцу чуть выше ёжика темных волос. - Научил, блядь, на свою голову,- сквозь зубы прошипел Волков, одной рукой потирая заклеенную нелепым пластырем с динозавриками переносицу. В бедро, на котором уже расплывался видимый из-под края домашних шорт синяк, больно впился угол столешницы. - Давай так, мы поговорим как нормальные взрослые люди, когда ты остынешь. Разумовский рассмеялся, издевательски с каким-то болезненным надрывом. Смех затих, сменившись мерзким тиканьем. - Мудак ты, Олежа,- обиженно облокотился на подоконник Сережа, отчаянно пытаясь выбить искру от упрямой зажигалки. Сигарета нервно скакала из одного уголка рта в другой. - Ублюдок редкостный. - Серый, - предупреждающе рыкнул Волков. Зажигалка с кнопкой полетела из нагрудного кармана чудом уцелевшей рубашки в рыжую голову. Голова успела отклониться, а руки поймать отрикошетившую от окна зажигалку. - Уже как 22 года как Серый, - огрызнулся Разумовский, наконец сделавший первую затяжку.- А ты 23 года как хуйло. - От хуйла слышу, - в тон ему ответил Волков, прикладываясь к единственной уцелевшей бутылке вина, что до этого момента стояла сиротливо рядом с забытым на плите ужином. - Как ты эту мерзость пьёшь? - Это великолепнейшие вино, ты, плебей. Но я - хуйло?- темные брови взлетели вверх в чрезмерно наигранном удивлении. Тонкий палец с обломанным ногтем ткнулся в обнаженную грудь, выглядывающую из-под обрывков некогда безумно дорогого шёлкового халата психоделической расцветки. - Я? - Ты, Серёжа, ты,- слишком умиротворенно подтвердил Олег и поскрёб расцарапанную щеку. Синие глаза подозрительно окинули взглядом потрёпанную, но расслабленную фигуру. Карие глаза с насмешкой следили за слишком яркой мимикой. Оба ждали подвоха. - И я хуйло. Знаешь же, что два сапога пара. - Оба левые, - фыркнул Серёжа, выпуская дым из ноздрей словно дракон.Пожевав губу, которая снова начала кровоточить, с детской беззащитностью он тихо задал вопрос,избегая чужих глаз.- Ты можешь всё-таки мне ответить почему? Я же тебя люблю. - Однако тебе это ни разу не мешало,- поспешил запить горечь в голосе отвратительным вином Олежа. От кислого вина становилось только хуже и глухая тоска сковала в тиски что сердце, что горло, что душу. - А я дурак, прощал. Что мешает простить тебе? - Олеж, - слегка трясущаяся рука невесомо очертила висок, складку между бровей, пластырь с динозаврами и остановилась еле касаясь подрагивающей в нервном тике щеке. Удивительно, что Олег умудрился пропустить момент, когда Серёжа вторгся в его личное пространство. Поддавшись порыву, сухие губы мазнули по кончикам пальцев. Подрагивающая ладонь легла на щеку,большой палец гладил каждую царапину. Синие глаза не встречались с карими. Еле слышный шёпот.- Я не могу. Момент рассыпался миллионами осколков, как многими минутами ранее разбились рамки с их совместными фотографиями, да картины,нарисованные Олежиными и Серёжиными руками. Впрочем, их мир сегодня тоже раскололся на части. - Ты знаешь как со мной связаться, мудила, - грубо отшвырнул чужую руку со своего лица Волков. Шатаясь, словно контуженный, он ушёл из их квартиры,прихватив лишь сиротливо брошенный в прихожей рюкзак и громко хлопнув дверью. Крики Разумовского он уже не слышал. В следующий раз, они впервые посмотрят друг другу в глаза,обнажая душу, когда вечно всё прощающий Олег поймает пять пуль в грудь от так и не простившего Сергея. Правда, отойдя от наркоза, кровопотери и химии в крови, Волков, поймёт, что Разумовский его всё-таки простил. Колесо их жизни начало обратный ход.