Каждое лето

За тот месяц, что Олег знаком с Сережей, он запомнил одну вещь: Серый очень любил воду. Несмотря на его вечные крики о том, что он может обгореть на речке, Сережа всегда лез купаться в воду. Когда же вечером они гуляли и вдруг начинался дождь, Разумовский всегда подставлял свое лицо под крупные капли, наслаждаясь моментом. И Олегу было приятно смотреть на радостного друга. По некоторым историям из школы, которые рассказывал Сережа, Олег понял, что жизнь у него не особо насыщенная для подростка, и поэтому он улавливал каждую смешинку, улыбку Серого. Он не знает, для чего, но поднятые вверх уголки губ Разумовского делали его самого счастливее. И сейчас, вечером сидя у Разумовских дома, попивая чай, Олег наблюдает за восторженным Сережей, смотрящим на начинающуюся грозу. Интересно, что еще гипнотизировало Серого так же? — Может, еще чая? — входит мама Сережи, наблюдая за парнями, сидящими на кухне. — Нет, спасибо, — Олег улыбается и видит, что Серый даже взгляда не оторвал от окна, поэтому он встает со скрипучего стула, отодвигая чашку в сторону, — Мы пойдем прогуляемся, я думаю, — краем глаза он видит, что Сережа поднимает свою голову на друга, глядя немного вопросительно. — В такую погоду? — мама звучит очень удивленной и кивает на окно, за которым виднеется чуть ли не ливень. Олег кивает и выдерживает немного долгий взгляд Разумовской, после чего та вздыхает, принимая свое поражение. — Только недолго. Заболеете еще. Олегу эта женщина показалась довольно приятной, хотя и была слегка строгой. Первый раз они познакомились, когда Олег пришел к дому Разумовских, чтобы позвать Сережу на прогулку, но тот спал, как сообщила ему мама. Дожидаясь пробуждения друга, Олег выпил с женщиной по чашке чая и выслушивая, как она рада, что у Сережи, наконец, появился друг, и по ее счастливому выражению лица было понятно, что она не врет. Олег до сих пор помнит лохматого после сна Сережу и его удивленный вид, когда он увидел сидящего Олега вместе с его мамой. Потом он всю дорогу расспрашивал, о чем они говорили за чашкой чая, и, честно, это очень забавило Олега. — Серый, пошли, — он тянет Сережу за руку, направляясь к выходу из дома. Когда они выходят на улицу, то сразу намокают от дождя. Холодные капли воды контрастируют с еще не ушедшей жарой, и от этого чувства по телу бегут мурашки. Приятно. — Меня пугает, что ты так быстро сдружился с моей мамой, — говорит Сережа, поднимая свое лицо к потемневшему из-за туч небу. Олег даже невольно засмотрелся на Сережу. Как по его веснушчатому лицу стекает вода, как мелко дрожат его ресницы, а рот чуть приоткрыт. Рыжие волосы намокли и прилипают к коже, и Сережа убирает прядки с лица. Расслабленный. — Она хорошая, — Олег пожимает плечами, выходит с участка Разумовских и вытирает лицо ладонями, — Вы с ней чем-то похожи. Ну, характерами. Сережа лишь усмехается и идет по тропинке, уходя от дома подальше. Олег, как верный пес, идет следом за ним, наблюдая, как тот специально наступает в лужицы, от чего вода плещется в разные стороны, попадая и на Олега. Вдруг Сережа разворачивается к Олегу и протягивает ему руку: — Потанцуем? Олег встает в ступор от такого предложения, потому что это, как минимум, очень неожиданно. Смотрит на улыбку Разумовского, от чего что-то теплое внутри искрится. — Давай, но у нас нет музыки, — Олег принимает предложение, вкладывая свою ладонь в сережину. — А гроза тебе чем не музыка? — и словно в подтверждение в небе искрится молния, сопровождающаяся громким треском. Танец совсем нелепый, ведь Сережа не умеет танцевать совсем, а Олег если и умеет, то только медляк. Но это не мешает им наслаждаться моментом, заливисто смеясь, чем раздражается соседская собака и начинает лаять. И Олег понимает, что он готов протанцевать так всю жизнь, главное чтобы в атрибуте была гроза с дождем, а рядом с ним Сережа Разумовский.