Каждое лето

Вот и настал последний день лагеря. Олег не знал, что чувствует по этому поводу: одновременно и домой хочется, а вроде бы к детям и к коллегам привык за три недели. За неделю ничего особого не произошло, кроме того, что Сережа и Игорь все же нашли общий язык, когда вожатые собрались в один вечер. После этого Разумовский перестал кидать колкие словечки в сторону Игоря и бубнил, что он был неправ, все люди умеют ошибаться. В честь последнего дня все отряды вечером ведут в лес, к беседкам, чтобы посидеть у костра, пожарить сосиски, на гитаре поиграть… В принципе, все, что делают на посиделках у костра. — Наконец-то, — стонет на ухо Сережа, вплетая свои пальцы в волосы Олега. Тот прекращает целовать шею Сережи, чмокает в уголок губ и поднимает бровь вопросительно, на что Разумовский сразу отвечает: — Наконец-то нам не придется искать особых путей, чтобы попросту поцеловаться, — проводит ладонью по спине Олега и прикусывает губу, — Ну, и высплюсь в кое-то веки. — Лис, — усмехается Олег и целует Сережу в искусанные губы, задерживаясь в таком положении несколько секунд, и отстраняется с наигранно-громким чмоком, — Но сейчас нам нужно уже прекращать, остальные должны прийти с минуты на минуту. Олег отстраняется под вздох Сережи, и тот поднимается со стола, выходя из беседки. И все же, он чудесный, думает Олег и достает из рюкзака термосы с кипятком, ставя их на этот самый стол. Буквально через минуту и правда приходят остальные вожатые, чьи руки полностью заняты едой, кипятком и чаем. Что ж, это будет веселый вечер.

***

Через минут пятнадцать они приводят за собой и ребят из всех отрядов, инструктируют их и выдают по длинной шпажке желающим отведать жаренных на костре сосисок. И как бы Сережа говорил, что ему надоело такое большое количество детей, он хорошо с ними ладил. Олег со стороны наблюдал, как Разум с каждым находит общий язык, что он всеми детьми и подросткам стал любим. Да он уверен, что даже Игорю тот понравился сразу же. Олег сидит у костра и греет руки, когда ему суют в ладони стаканчик с горячим напитком, пахнущим мятой. Поднимает голову и видит Разумовского, чьи волосы сливаются с огнем позади него. — Мятный? — интересуется Олег. — Ага, — кивает, — Сладкий? — Что? — отзывается Олег и видит, как на лице Сережи сразу появляется смущение. Тот оглядывается по сторонам. — Чай, говорю, сладкий? И до Олега доходит. Он тоже смотрит по сторонам, но кроме сидящих рядом — да еще и хихикнувших — подростков никто не услышал этого. Волков делает глоток напитка и кивает. — Самое то, — улыбается он и слышит, как Сережу усмехается. — Дурень, — и уходит раздавать чай. А Олег готов вздохнуть влюбленно, как в каких-то фильмах. Когда все попивают чай и едят жаренные сосиски, Олег встает и идет к беседке, чтобы налить себе еще кружечку. Ну очень он любил его. Там сидела Вероника, тихо болтая с другой девочкой из этого же отряда. Заприметив Олега, она что-то говорит подруге напоследок и подходит к нему. — Олег, я бы хотела спросить у вас кое-что… немного неловкое, — он видит, как девушка мнется, поэтому ведет себя непринужденно и расслабленно. — Что-то про Сережу? — улыбается он и наливает заварку в стаканчик. Олег никак не ревновал Сережу к этой девочке. Он понимал, что смысла в этом никакого нет, ведь… Вероника еще маленькая, несмотря на разницу в возрасте в три года. Не доросла еще. Да и влюбленность в Сережу у нее скоро пройдет, спустя некоторое время после лагеря. — Да, — смущенно признается Вероника, — Я хотела бы спросить, есть ли кто-то у Сережи. — Есть, — он кивает, делает глоток горячего чая, — Достаточно давно, как я полагаю. — Оу… — он видит на ее лице грусть с примесью еще чего-то, и у Олега сердце сжимается. Он кладет ладонь на ее плечо и заглядывает в глаза. — Слушай, Ник, не заполняй этим голову. Влюбленность — вообще так себе, потому что она не дает сконцентрироваться на чем-то другом. Да и пацаны сейчас такие себе, — он качает рукой и видит улыбку Вероники. — Сережа тоже «так себе»? — Сережа… Он очень хороший, — улыбается, раздумывая. Вдруг слышит музыку, доносящуюся за спиной, и поворачивается, лицезрит играющего на инструменте Игоря, — Ему можно доверить всю свою жизнь. Да и сердце, — Гром пытается играть что-то похожее на русскую народную песню, а Юля хочет поднять Сережу с места, чтобы станцевать, но тот вежливо отказывает, доедая сосиску, — Лучше иди и расшевели Серого. Потанцуй с ним, что ли. Вероникины глаза искрятся, расширяются. — Можно? — спрашивает она, и Олег поднимает бровь. — Кто я, чтобы запрещать? — Ну вы же… — вдруг она прерывается. Улыбается во все зубы, — Ладно, не суть. Спасибо, — она кивает Олегу, машет своей подруге и уходит к танцующему сброду. А Олег пьет чай, думая, что он проболтался девочке с отряда о своих отношениях с Сережей. Не напрямую, но она, видимо, все поняла. Волков идет со стаканчиком к костру и садится на бревно, наблюдая за тем, что Веронике получилось поднять Серого, а тот выглядел счастливо-счастливо. Из раздумий Олега прерывает высокий мужской голос, от которого он чуть вздрагивает. Ну конечно, Сережа. — Чего сидим, старикан? — он забирает у него стакан и выпивает остывший чай. Олег видит, как Вероника радостная садится на бревно, — Мне твои дряхлые кости потом забирать? Это звучит как вызов. — Это у кого они еще дряхлые? —Олег встает с места и берет Сережу за запястье, отходят от костра, где танцую подростки и дети. Вроде бы два взрослых парня, скоро стукнет по семнадцать, а танцевать вообще не умеют. Но им так хорошо вместе, они чуть ли забывают про весь окружающий мир и просто танцуют друг с другом. Олег даже в шутку наклоняет Сережу в своих руках и делает вид, что страстно целует, из-за чего дети, наблюдающие за ними, громко смеются. А Разумовский теряется на мгновение, смущается. Думал, что его сейчас всерьез поцелуют. — Что же вы за похабщину устраиваете при детях? — шуточно отчитывает их Юля и машет в их сторону руками, — Кыш! — и оба со смехом отлипают друг от друга.

***

Когда все вечером пришли в свои комнаты, Сережа отчитывал Олега, пока тот чистил зубы. — Я ведь реально подумал, что поцелуешь! — разводит руками, — А если бы случайно поцеловал? Олег выплёвывает зубную пасту, полоскает рот водой и вытирает его полотенцем. — Никто бы не заметил, Серый, не утрируй, — щелкает по носу, — Выключай свой системный блок и спать пошли. Они ранним днем, как вожатые, провожали детей и подростков, прощались с ними. Вероника даже подошла обнять их обоих, пожелав всего хорошего им, на что Сережа удивлённо поднял брови. Также, когда родители Олега пришли забирать их, они договорились обязательно встретиться с коллегами в городе. А сейчас Олег с Сережей сидели на кухне и обедали борщом. Возможно сейчас стоит поговорить о важном: университете. Остался всего год, и Олег не знал, последний ли он, когда Сережа прямо под боком. Может, тот захочет уехать в другую страну учиться, а Волков об этом узнает в самый последний момент. Хотя сам он варьируется между МГУ и СПбГиК-ом. Может даже с Сережей в другую страну, главное, чтобы рядом. — Сереж, а ты уже понял, куда поступать будешь? Олег видит поднятые брови Сережи и неуверенность на его лице. — Ну, наверное. Либо здесь, либо в Москву, — пожимает плечами и смотрит в сторону, — В МГУ хотел. Но ему и в Питере альтернатива есть, просто я не смогу от тебя уехать… — Я тоже думал о МГУ, — прерывает его Олег и улыбается. Видит поднятые брови и усмехается, — Просто я решил, что куда ты — туда и я. И раз уж МГУ, то МГУ. И оба они улыбаются, понимая, что через какой-то там год их история не закончится.