Каждое лето

Сережа ненавидел ссориться. Он на дух не переносил ссоры с матерью, когда был подростком, ругань от отца и — иногда — бабушка. Но особенно он ненавидел разногласия с Олегом, ведь после него хотелось как обычно подойти и зарыться в крепкие объятия, но не мог из-за обстоятельств. Конец первого курса, началась сессия. Все время, что Сережа готовился к ней, он был в напряге: заучивал формы, понятия, коды. Естественно, отношения между ним и Олегом накалились. Если тот в начале и пытался как-то заботиться о Сереже, готовил ему нормальную еду, следил за его режимом, то в конце его руки опустились. Сережа не давал ему нужной отдачи, отказывался от заботы, и Разумовский сам это понимал. Но он не мог контролировать себя. Когда началась сессия, то все покатилось вниз. Они начали ссориться чаще из-за нелепой бытовухи, ведь терпение Олега не было вечным. Если тот молчал поначалу, то сейчас говорил все недовольство в сторону Сереже. Он уверен, что их ругани слышали все соседи, ведь часто на себе Разумовский ловил взгляды студентов, живших за стенкой. Все дошло до точки кипения, когда был последний день закрытия сессии. Сережа думал, что после ее окончания все будет в порядке, последний экзамен пройдет и они с Олегом снова запоют, но его ожидания испортило утро перед последним зачетом. Сережа сидел за столом, листая ленту в телефоне. Перед ним стояла тарелка с омлетом, кружка кофе, но у Разумовского совсем не было желания есть. Он лишь пил кофе, чтобы восполнить остальные шесть часов сна. — Сереж, поешь, — говорит Олег, сидящий перед ним. Он тоже ест омлет, но в его тарелке почти ничего не осталось, в отличии от Сережиной. Сережа все-таки взял вилку в руку и попробовал немного, но все так же продолжал смотреть в телефон. Он чувствовал напряжение. — Убери телефон и поешь нормально, — просит Олег, на что Сережа хмурит свои брови и поднимает взгляд на парня, уже складывающего грязную посуду в раковину. — Я ем, чем тебе мешает телефон? — язвительно говорит Сережа, на что получает прищур Олега. — Ты спал сегодня? — Пару часов. — Тебе нужно спать больше. — Ты слишком много от меня требуешь, — Сережа все-таки убирает телефон из рук. Но он видит, как вскипает Олег. Видит его злой взгляд, хмурые густые брови, и ему становится страшно. Стыдно. — Слишком много требую? — говорит до ужаса спокойно, от чего мурашки бегут по телу, — Я, блять, слежу, чтобы ты не согнулся к чертям, а я еще много требую? Он видит, как Олег кидает полотенце на стол, где сидит Сережа, от чего тот вздрагивает. — Олег… — Знаешь что? — Сережа наблюдает за Олегом, который собирает нужные учебники в рюкзак, — Справляйся сам. Я устал от твоего эгоизма. Уходит из комнаты, кинув взгляд на Сережу. Они весь день не пересекаются в университете, ни в столовой. Сдача проходит как-то затуманено, но Сережа понял, что сдал ее. Но какой ценой были все эти страдания из-за сессии? Сережа, придя в комнату, думает, что ужин мог бы улучшить ситуацию. Они бы обговорили все, решили все недомолвки и помирились. В итоге у Сережи получился ужасно переваленный рис, но мясо было более-менее, ведь ему помогла соседка. Олег пришел поздно вечером, и Сережа сразу пошел его встречать. Обнял за шею, уткнулся в нее, чего давно не делал. Но ответной реакции не ощутил и потому отстранился. — Я ужин приготовил, — констатирует Сережа, на что Олег поднимает брови в удивлении, но потом отходит от него к своей кровати, которую он еще давно отодвинул из-за того, что ему надоело ждать Сережу каждую ночь. — Ага, приятного аппетита, — Олег опускается на корточки и залезает под кровать. — Это для нас обоих, — Сережа смотрит неуверенно, сведя брови, надеется. — Я не голодный. И этот ответ ударяет прямо в сердце. Разумовский лишь произносит тихое: «Хорошо» и продолжает наблюдать за действиями Олега. Тот достает спортивную сумку и идет к комоду, начиная складывать свои вещи в сумку. Глаза Сережи лезут на лоб. — Ты куда? — В Питер, — обыденно отвечает Олег, и Сережа чувствует, как его живот скручивает. — В смысле?.. — В прямом смысле. К родителям, от суеты. Отдохнуть, наконец-то, — он застегивает сумку и закидывает ее на плечо. Сережа подрывается с места и подходит к Олегу. — Почему мне не сказал, что поедешь? — Смысл? — смотрит прямо в глаза, и от безразличного взгляда темных глаз у Сережи слезы наворачиваются, — Ты бы даже не заметил, если бы я не сказал, — отводит взгляд и идет к двери, — Мне пора. — Олег! Сережа подбегает к нему и берет лицо в ладони. Быстро-быстро целует лоб, нос, щетинистые щеки Олега и его губы, на что тот жмурится. — Пожалуйста, прости. Прости меня, прости, — шепчет он между поцелуями. Сердце его разбивается окончательно, когда Олег отодвигает его от себя, не смотрит в глаза и говорит: — Я не хочу опаздывать. Удачи. Сережа стоит перед входной дверью, когда Олег уходит. Наблюдает, как тот отчаливает, видимо, из его жизни. Он и правда думал только о себе все это время, даже не задумывался о том, как может себя чувствовать Олег, когда его заботу отвергали. Хотя нет, может. И это очень ужасно. Он пишет Олегу, на сколько он уезжает, но ответа не получает. Только уведомление о том, что сообщение прочитано. Просит писать ему, но ему не пишут всю неделю. Всю неделю Сережа нескончаемо плакал, осознавая, как сильно облажался в этот раз. Он старался настроить свой режим, питание, даже пытался готовить что-то. И поголовно спал только на кровати Олега, словно ощущал его присутствие. Он решает спросить у Игоря, с которым долго не общался, знает ли он, что делает Олег, но Гром отвечает, что он даже не знал, что тот приехал в Питер. Спрашивает у Юли с Димой, но те тоже не в курсе. Даже Вадим, с которым Олег хорошо общался все время, сказал, что от того слуху не духу. Он звонит маме, ведь это последний шанс узнать об Олеге. — Да, Сереж? — она улыбчива, — Ты давай быстро, а то мне нужно ягоды собирать. Видимо, та на даче. Очень хотелось вернуться туда, ведь в деревне все чувствовалось так спокойно и безмятежно. — Ты не знаешь, что там Олег делает? — неуверенно произносит он. — Да тут он, баню топит с папой, — он слышит улыбку в мамином голосе, а потом настораживается, — Он тебе не говорил? — Мы с ним поссорились, — Сережа решает все-таки поделиться с мамой переживаниями, — И из-за этого он уехал. Я опять думал только о себе, игнорируя Олега полностью, и… — Так, так, — прерывает его мама, — Давай по порядку. Сережа рассказывает о сессии, о вечных конфликтах с Олегом по типичной бытовухе, о дне отъезда Волкова. Все это дается очень трудно, ведь матери он никогда не рассказывал о чем-то его беспокоящем, а тут из него льется водопад. — Слушай, вот что я скажу: Олег сам не выглядит сейчас особо счастливым. Он точно не доволен тем, что в ссоре с тобой, — Сережа рад этим словам. Что он не один страдает от разлуки и ссоры, — Если ты настолько сильно переживаешь из-за этого, то точно должен любой ценой восстановить вашу дружбу… — Я его люблю, мам, — Сережа чувствует, что ничего уже не избежать. Он чувствует, как быстро собираются слезы в глазах, — Мы почти три года встречаемся, — считает он и понимает, что совсем скоро у них дата. Мама напряженно молчит некоторое время, а потом выдает пораженное «оу». — Ладно, хорошо. Я, конечно, не совсем понимаю этого всего, но… Вам очень хорошо друг с другом, а это главное. И если ты его любишь, то должен все исправить. И Сережа, кажется, навсегда запомнит этот разговор, ведь он стал очень важным для него. Через пару дней Сережа перестает плакать, думая, что настало время все исправлять. Завтра как раз годовщина, и он мог бы поехать в Питер к Олегу. Но планы его рушатся утром. Он просыпается и встает с кровати Волкова, идет на кухню. Ему сначала кажется, что это галлюцинации, но нет. За столом правда сидит Олег с кружкой чая с молоком на столе и телефоном в руках. — Боже мой, — шепчет Сережа и подрывается к Олегу. Он крепко обнимает его за шею, вплетает пальцы в родные волосы и прижимает Олега к своей груди. Чувствует знакомое тепло и то, как сильные руки обнимают его в ответ, от чего слезы наворачиваются. — Прости меня, пожалуйста, — Сережа старается не всхлипывать громко, но у него не получается, — Я поступал с тобой ужасно. Олег отодвигает его от себя и встает со стула. Смотрит в глаза Сережи и вытирает его мокрое от слез лицо. — Ты же знаешь, я не могу долго обижаться на тебя, — Сережа крепко держит его за ворот футболки, — Но поступал ты плохо. Сережа согласно кивает несколько раз и чувствует, как его ведут в кровати. Олег садится к стенке и усаживает Сережу на свои колени. — А теперь давай поговорим. И они говорили долго, тихо, почти что шептали друг другу. Все обошлось без слез, только Сережа кусал губу постоянно. Они обсудили все их волнующие темы и спокойно выдохнули. Потом Олег поднял с себя Сережу и сам встал с кровати, разминаясь, ведь сидеть в одном положении так долго — умереть можно, а Сережа не пушинка. — Я привез кое-что, — говорит Олег и лезет в сумку и достает оттуда книжку. Отдает Сереже и улыбается, — Ну, с трехлетием. Сережа рассматривает черную обложку книжки и открывает ее только тогда, когда Олег садится рядом. И с первой страницы он понимает — это фотоальбом. Фотографии на первых страницах совсем старые. Видимо, когда Олег только-только рассказал о своей тяге к фотографиям. Сначала идут просто дружеские фотографии, где они дурачатся, сделанные Олегом исподтишка фотки с Сережей. Под некоторыми были маленькие и милые надписи, оставленные Волковым. Чем больше страница — тем более романтичные фотографии были, и последняя изображала сидящего за учебниками Сережу. — Олег, это… просто прекрасно, — улыбается, и аккуратно складывает фотоальбом. Сережа чувствовал себя так, словно пережил снова эти четыре года рядом с Олегом, — Я ничего не подготовил, потому что… Я хотел поехать к тебе в Питер. Олег улыбается и чмокает Сережу в макушку. — Главное, что ты рядом. — Я люблю тебя, — Сережа утыкается ему в плечо, прикрывая глаза. — Я тебя тоже люблю.